Искусство Тотальной Войны

      Сознание возвращалось ко мне через серию оглушительных, жгучих ударов по щекам. Мир качнулся, выплыл из темноты в мутный калейдоскоп боли, гула в ушах и чьего-то отчаянного, сдавленного голоса.       — Микки! Микки, очнись, черт тебя дери! Очнись!       Еще одна точная и звонкая пощечина. Я фыркнул, ощутив во рту вкус крови, пепла и чего-то горького. Веки дрогнули, пропуская тусклый, серый свет.       — Прекрати… меня… бить… — выдавил я хрипом, и тут же в поле зрения вплыло её лицо.       Сакура. Её обычно безупречное лицо было исцарапано, в крови и саже, а одна глубокая царапина на скуле сочилась темной, почти черной кровью. Маска холодного расчёта и контроля разбилась вдребезги. Её алые глаза были широко распахнуты, в них бушевало что-то незнакомое, дикое и хрупкое — паника, облегчение, ярость и слёзы. По её грязным щекам текли две четкие, чистые дорожки, смывая копоть.       — Ты… ты идиот! — её голос сорвался на надтреснутый шёпот, когда она увидела, что я смотрю. Её пальцы впились в разорванную броню на моих плечах не для того, чтобы удержать, а чтобы встряхнуть снова. — Самый последний, безнадежный, кретинский идиот! Я думала… я думала, тебя…       Она не договорила, просто рухнула грудью на меня, прижавшись лицом к моей шее. Её тело дрожало мелкой, непрекращающейся дрожью. Сжатый в кулак контроль рассыпался, оставив на виду голую, неприкрытую уязвимость. Я никогда не видел её такой. Вампирша, Кровавая_Сакура666, плакала из-за меня.       Боль, пронизывавшая каждую клетку, отступила на второй план, уступив место странному, сдавливающему горло чувству. Я с трудом высвободил свою менее онемевшую руку и грубо, неумело потянулся, чтобы обнять её за спину.       — Эй, тише, — прохрипел я, и мой собственный голос звучал чужим, разбитым. — Всё… всё в порядке. Я тут, живой. Ну, почти.       — «Почти»! — она фыркнула мне в шею, и это звучало уже больше как её, с привычной долей ярости, но слёзы не прекращались. — Ты прыгнул в самую гущу! Как последний дурак! Я кричала, а ты…       — Слышал, — перебил я, гладя её по спине сквозь разорванную ткань плаща. Движения были неуклюжими, но она, кажется, не возражала. — Просто… не мог иначе. Он же кричал «не колебаться». Иронично, да?       Она что-то пробормотала невнятное, полное ругательств, но прижалась сильнее. Мы лежали так, среди хаоса, кажется, целую вечность — две израненные, выдохшиеся тени в эпицентре кошмара. Я позволил себе просто дышать, чувствуя её дрожь, постепенно утихавшую под моей лапой.       Наконец, разум начал проясняться, собирая обрывки. Вокруг царил шум. Битва все еще продолжалась. Но гул был уже другим — отдаленным, фрагментированным. Не тем сплошным рёвом уничтожения, что был раньше. Я осторожно приподнял голову, отрываясь от Сакуры.       Картина, открывшаяся взгляду, была сюрреалистичной.       Мы лежали на выжженной, заваленной обломками и телами тварей земле, неподалеку от той самой костяной стены. Но сражения здесь уже не было. Твари — те, что ещё оставались целыми, — отступали организованными группами, пятясь к зияющему разлому, из которого всё и началось. Это было странно, почти противоестественно. Они уходили, будто получили приказ. Приказ отступать. Но почему? Мы были на грани. Ещё один натиск, и…       Мой взгляд скользнул дальше и замер.       В центре поля, там, где ещё несколько минут назад бушевала багровая зона и стоял Рыцарь Последнего Вздоха, теперь царила иная сила. Чистая, холодная, режущая глаза.       Она двигалась с невозмутимой, убийственной грацией. Длинные серебристые волосы, словно жидкое серебро, развевались за её спиной, не пачкаясь в крови и гари. Белоснежный доспех с золотыми инкрустациями сиял неземным светом, отталкивая всю грязь этого места. В её руке было длинное, изящное копье, лёгкое сияние которого оставляло в воздухе золотистый шлейф.       [Лариэль. Верховная Жрица Алиона. Уровень 207.]       Она проводила казнь. Группа каменных големов, попытавшихся преградить путь к разлому, просто… рассыпалась. Одно движение копья — тонкая, почти невидимая линия золотого света — и монстры распадались на аккуратные куски, как будто их форма удерживалась лишь по её милости. Тени-сколопендры пытались атаковать с флангов — они замирали в воздухе, обернутые сияющими сферами света, и бесшумно испарялись. Она шла сквозь отступающую орду, как жнец сквозь поле, и её путь устилали аккуратные груды распавшейся материи и тишина. Её прекрасное и абсолютно бесстрастное лицо было обращено к разлому. В её золотых глазах не было ни ярости, ни усилия. Только холодное выполнение работы.       — Это… это она, — хрипло прошептал я.       Сакура оторвалась, проследив за моим взглядом. Её слёзы мгновенно высохли, сменившись ледяной, аналитической концентрацией.       — Двести седьмой уровень, — констатировала она без эмоций. — Тот самый «особый гость». Она всё меняет.       Да, появление такого существа меняло все на поле брани. Её появление было как удар божественного громоотвода в самую гущу грозы. Оставалось только одно «но». Почему сейчас? И что это меняло для нас?       — Лоракса, — вдруг вспомнил я, с усилием поднимаясь на локти.       Мы оба обернулись. В нескольких метрах от нас, прислонившись к выступу костяной стены, сидела командующая. Два целителя в потрёпанных робах суетились вокруг неё. Их руки светились тусклым зеленоватым и белым сиянием, которое обволакивало её культю и многочисленные раны. Лоракса была без сознания, лицо цвета мрамора, дыхание — хриплое, прерывистое, но ровное. Живая. Невероятно, чертовски живая. Рядом валялся обломок её топора и тлеющие, потухшие осколки того самого светового свитка.       — Эльтара нет, — голос Сакуры прозвучал сухо. Она уже окинула взглядом ближайшее пространство. — Его так и не вытащили. Тварь уволокла.       Слова повисли в воздухе тяжёлым, неприятным осадком. «Не колебаться». Иронично. Он не колебался, спалил свой последний свиток, дал нам шанс… и исчез. Я бежал за ним в эту пасть. А вышло, что спас только себя. Чувство было гадкое, кислое, но разбираться с ним сейчас не было ни сил, ни времени. Выживание — штука эгоистичная.       Внезапно отступающая орда замерла, а затем расступилась, словно по невидимой команде. Из чёрного зева разлома, медленно, с леденящим душу скрежетом костяных копыт о камень, выехал он.       Рыцарь Последнего Вздоха. Его полированные латы всё так же отражали тусклый свет, но теперь в них читалась сфокусированная, абсолютная ярость. Синее пламя в прорезях шлема пылало, обращённое на единственную фигуру, что стояла между ним и его отступающим войском — на Лариэль. Его глефа, пилящая реальность, была занесена для удара. Давление, исходящее от него, снова сгустило воздух, заставив выживших наёмников инстинктивно попятиться.       Лариэль не шевельнулась. Она просто стояла, опустив копье, наблюдая за его приближением с видом учёного, рассматривающего агрессивный, но предсказуемый образец. Разница в их уровнях висела в воздухе не просто цифрами — она была физической данностью, как разница между холмом и горой.       Рыцарь не стал медлить. Он вонзил шпоры в бока своего костяного коня, и тварь рванула с неестественной для своего вида скоростью. Расстояние в сотню метров исчезло за мгновение. Глефа, оставляя за собой чёрные, плачущие шлейфы искажённой реальности, описала сокрушительную дугу. Это был удар, способный раскрошить башню, испарить отряд таких, как мы. Он был направлен не на блокировку или парирование — он был направлен на то, чтобы стереть жрицу с лица земли.       И Лариэль… позволила ему это сделать.       Она даже не пошевельнулась, чтобы принять стойку. Она просто стояла, подставившись под удар. Моё сердце ёкнуло, в горле пересохло. Безумие! Даже с её уровнем…       Удар пришёлся ей прямо в грудь.       Раздался звук, от которого лопнули бы барабанные перепонки, не будь он… поглощён. Не было оглушительного грохота столкновения титанов. Был тихий, чистый, высокий звон, будто ударили по хрустальному колоколу. Чёрное лезвие глефы, способное пилить пространство, остановилось. Остановилось, коснувшись сияющих золотых узоров на её нагруднике, не оставив царапины, не пробив броню, и не сдвинув её с места и на миллиметр.       На лице Лариэль не дрогнул ни один мускул. В её золотых глазах мелькнуло нечто, что можно было принять за… скуку, или научное разочарование.       Рыцарь замер. Синее пламя в его шлеме мигнуло, в нём впервые промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее осознание. Осознание собственной ничтожности.       И тогда Лариэль двинулась.       Её движение не было взмахом. Оно было ленивым, почти небрежным вздохом. Её копье, которое она до сих пор держала опущенным, просто качнулось вверх. Не было вспышки света, не было рёва энергии. Просто тончайшая, идеально прямая золотая линия прочертила воздух по диагонали, от плеча Рыцаря до бедра.       Эта линия прошла сквозь него. Сквозь его чёрные, проклятые латы, сквозь то, что когда-то было плотью, сквозь его глефу, всё ещё застывшую в ударе, и сквозь костяного коня под ним.       На мгновение ничего не произошло. Затем Рыцарь Последнего Вздоха 115-го уровня, являющийся ходячей катастрофой, ужасом, едва не положивший нас всех, просто разъехался на две части по линии разреза. Его половинки медленно, почти грациозно съехали с коня, не излив ни капли крови, лишь испустив тихий шипящий звук и клубы чёрного дыма, которые тут же рассеялись. Его глефа, перерезанная пополам, с глухим стуком упала на камни и рассыпалась в прах.       Костяной конь стоял ещё секунду, прежде чем тоже распался на две аккуратные половины и рухнул, превратившись в груду безжизненных костей.       Это был конец. Случившиеся нельзя назвать битвой или казнью. Это было вынесением приговора. Как если бы взрослый, не моргнув глазом, раздавил сапогом ядовитого, но назойливого жука.       Тишина, воцарившаяся на поле, была оглушительней любого взрыва. Я стоял, не в силах оторвать взгляд от того места, где секунду назад был наш кошмар. Во рту был вкус меди и абсолютного, всепоглощающего унижения. Не личного — а того, что испытываешь, наблюдая, как твоё отчаянное, кровавое, едва не стоившее жизни сопротивление, вся твоя «героическая борьба» оказывается просто фоном, незначительным шумом перед лицом силы, существующей в совершенно иной плоскости бытия.       Мы сражались изо всех сил, чтобы выжить минуту. Она пришла и стёрла причину нашей агонии одним движением, даже не вспотев.       Сакура стояла рядом, её лицо было каменным, но в глазах, прищуренных от непривычного сияния, я читал то же самое холодное, отрезвляющее понимание. Мы были муравьями, отчаянно сражавшимися с другим муравьём, пока кто-то свыше просто не наступил на него.       Лариэль опустила копье. Она даже не посмотрела на исчезающие останки Рыцаря. Её взгляд снова устремился к разлому, как будто только он и представлял хоть какой-то интерес. Орда, наблюдавшая за этим, дрогнула и, словно по последней отчаянной команде, бросилась в чёрную пасть, растворяясь в тумане. Зачистка была завершена.       Она повернулась и пошла к нам. Её шаги по пепелищу были беззвучны. Остановившись, она окинула взглядом нашу жалкую группу: меня, Сакуру, без сознания Лораксу, выживших, которые смотрели на неё с благоговейным ужасом.       — Угроза нейтрализована, — произнесла она тем же мелодичным, бесстрастным голосом. — Некромант Эльтар утрачен. Его связь с этим местом требует изучения. — Её золотые глаза остановились на мне. — Тебе требуется исцеление, а потом мы уже обо всем поговорим.       Она подняла руку, и в воздухе заструился золотой свет, складываясь в портал.       Я лишь кивнул, не находя слов. Какие тут могли быть слова? Спасибо? За то, что показала, насколько ничтожны наши попытки? За то, что одним взмахом перечеркнула весь наш ад?       Опираясь на Сакуру, я сделал шаг к порталу, бросая последний взгляд на поле. На пепел, прах и на ту чёрную дыру в мире, которая только что поглотила одного претендента и явила нам другую, куда более страшную истину: в этом мире есть игроки, а есть те, кто просто меняет правила. И сегодня мы увидели разницу.       Шагнув в сияние, я почувствовал, как тёмное, леденящее обещание Молчуна смешивается с холодным, безразличным светом Лариэль в один тяжёлый ком в груди. Мир не просто горел. Он оказался бесконечно больше, страшнее и безразличнее, чем я думал. А мы в нём — всего лишь мышки, бегущие по полу между сапогами гигантов.       Портал выплюнул нас у самых внешних ворот Гнезда Древнего, в суматоху предрассветной подготовки. Воздух, ещё недавно пропитанный гарью и смертью, здесь пах пылью, камнем, дымом очагов и немой, затаённой тревогой. Нас встретили молчаливые группы стражников с опасливыми взглядами. Они видели портал, видели Лариэль, видели наше окровавленное, закопченное отребье, тащившее едва живую командира. Никаких вопросов. Лишь быстрые, профессиональные движения: носилки для Лораксы, поддержка для самых шатких выживших, немые указания в сторону лазарета.       Лариэль, отзвучав как хрустальный колокол, не задержалась. Она обменялась с кем-то из старших по званию стражников несколькими тихими фразами, кивнула в нашу сторону — дескать, вот они, разберитесь — и растворилась в лабиринте костяных улиц, словно её и не было. Наше возвращение было тихим, стыдливым докладом о поражении, которое чудом не стало тотальным.       Именно там, в этом гулком, тревожном полумраке у ворот, до меня и донесся обрывок разговора двух потрёпанных гоблинов-гонцов. Они, запыхавшиеся, с пустыми глазами, докладывали чьему-то лейтенанту. Фразы резали ухо, вклиниваясь в общий гул:       «…ничего… не осталось…»       «…следов битвы даже нет… будто испарились…»       «…весь отряд Серебряного Клинка… маги, ветераны… все…»       Собеседник, бледный как полотно, просто закрыл лицо рукой и бесшумно выругался.       Холод, не имевший ничего общего с утренней свежестью, пополз у меня по спине. Я посмотрел на Сакуру. Она слышала то же самое. Её алые глаза встретились с моими, и в них я прочитал ту же леденящую догадку.       Нас послали на восток, к Эпическому данжу. Отряд Лораксы — сборище наёмников, пару стражников и мы, «нестандартный фактор». Вот только не мы только мы, по всей видимости, были приманкой. Нападение на нас было отвлекающим манёвром.       А главный удар, настоящая зачистка, пришёлся на запад. Туда, куда ушла элита. Городские маги высших кругов, ветераны гарнизона, командиры с реальной силой и опытом — «Отряд Серебряного Клинка». Их выманили, накрыли и стёрли с лица земли так, что не осталось даже следов битвы.       Мы чудом выжили, потому что на нас бросили Рыцаря и орду. А их… их уничтожили наверняка. Чисто, эффективно, без свидетелей. Чтобы обезглавить Гнездо. Чтобы вырвать самый крепкий зуб из его и без того шаткой челюсти.       Наша «победа», купленная кровью Лораксы и жизнью Эльтара, вдруг обрела вкус пепла и горькой, унизительной жалости. Мы не спасли город. Мы просто были более живучими мухами в паутине, которую сплели вокруг нас силы, чьи истинные масштабы только начали проступать сквозь туман.       Нет, Лоракса была сильнейшей в городе, но её дракон был убит, сама она серьезно ранена. А её стража, состоящая из элитных воинов и магов от 80 до 95 уровня уничтожена. Почему засада была именно на них? А вы подумайте, кто опаснее — один игрок 105-го уровня вместе с горсткой 30-40, или же полноценный отряд из 80 и 90-х уровней? Как по мне, ответ очевиден.       Сакура тяжело оперлась на мое плечо, и мы, не говоря ни слова, поплелись следом за носилками в сторону лазарета. Позади, за костяными стенами, вставал бледный, безразличный рассвет. Гнездо Древнего выжило ещё одну ночь. Но его позвоночник был сломан. И теперь всем, включая нас, предстояло узнать, сколько оно продержится на одних только инстинктах и отчаянии.