Искусство Тотальной Войны

      Просыпаться от того, что по твоему лицу отбивает чечётку твой же хвост — это не просто кошмар. Это, как если бы твой собственный геймпад взбунтовался и начал лупить тебя кнопками. Причём не со зла, а в каком-то своём, сломанном, параноидальном ритме: тук-тук-пауза-тук-тук-тук-длинная-пауза-ТУК! Словно он проходил квест по вводу чит-кода в невидимую консоль реальности. Я почти расшифровал послание: «Проснись-и-иди-сражайся-пока-не-поздно-ВНИМАНИЕ-СПРАВА!». Справа была стена. Спасибо, парень, очень помог.       — Прекрати, — пробурчал я, не открывая глаз, и схватил непослушную конечность у самого основания. Хвост дёрнулся, зашипел на меня вполголоса и затих, обиженно подрагивая. — Вот и славно.       Я лежал на импровизированной лежанке из сена и нескольких мешков (Люся, благослови её душу, позаботилась), укрытый потрёпанным плащом. В лаборатории — а называть это стойлом для каменных козлов лабораторией было актом безграничного оптимизма — царил полумрак, нарушаемый лишь тусклым свечением магических фонарей, которые мы не стали гасить на ночь. Экономия — экономией, но никто не хотел просыпаться в абсолютной тьме, в трёх шагах от ямы с «Колотушкой».       Рядом, на своём посту у двери, сидела Сакура. Не спала, конечно. Она дремала, как дремала бы леопард на ветке — каждое ухо настороже, каждый мускул готов к мгновенному рывку. Свет играл на её острых скулах, на ресницах, отбрасывая длинные тени. Вид почти что мирный, если не знать, что под этим спокойствием бьётся мотор, работающий на чистом адреналине и расчёте.       «Фабрика неприятностей», как я её окрестил, спала. Точнее, в ней спали только мы. Глуух и Кривоух, наши верные инженеры-разрушители, отбыли в свою «нижнюю галерею», пообещав вернуться к рассвету с «интересными находками для шефа». Я уже предвкушал, что это будут: либо полведра слепых пещерных крыс, либо кусок ржавой арматуры, который они сочтут «легендарным древним артефактом».       Но пока они не вернулись, у меня было время. Время на главное. На то, ради чего мы всё это затеяли.       Я осторожно поднялся, стараясь не скрипеть половицами (которых тут не было, был голый камень), и подошёл к своему рабочему столу — тому самому, массивному, каменному, с непонятными тёмными пятнами истории. На нём уже лежало моё скромное богатство. Не та груда дешёвого хлама, как в храме Лилии. Нет. После набега на опустевшие лавки Гнезда у нас был ассортимент побогаче. Травы, которые здесь называли «плакун-трава» и «костяной корень». Порошки: измельчённый хитин тварей (оставшийся с поля боя, спасибо, не пришлось собирать), голубоватая пыль какого-то минерала, уголь. Склянки с жидкостями: что-то маслянистое, что-то кисло пахнущее. И главное — несколько кристалликов, выпавших из туш тех самых «каменных големов», что я порубил в капусту. Они тускло светились изнутри тусклым, землистым светом. На вид — мусор. По ощущениям — сгустки грубой, элементарной магии земли.       — «Алхимия Хаоса обожает мусор, — подумал я, беря в лапы первый кристаллик. — Чем бессмысленнее комбинация, тем интереснее результат. Ну что, попробуем добавить в этот рецепт немного… Ясной Удачи?»       Я поставил на стол чистую колбу. Потом ещё одну. И ещё. Десять штук. Конвейер. Не для массового производства, а для массового… ну, будем называть это «исследованием вероятностных полей». Научно звучит.       — Проснулся, чтобы творить благоглупости? — тихий, немного хриплый от сна голос Сакуры прозвучал прямо у меня за спиной. Я не вздрогнул, ведь уже привык.       — Не благоглупости, а стратегические ресурсы, — парировал я, не оборачиваясь. — Пока твой «Синий» выжигает из тебя душу, а мой Коготь умеет только ломать, нам нужно что-то, что можно бросить в лицо проблеме и убежать, пока она отплёвывается.       — Логично, — она подошла, встала рядом, скрестив руки. Её присутствие было как стена — тихая, незыблемая, готовая в любой момент стать щитом или клинком. — Только если ты собираешься опять устроить шоу со взрывами и тентаклями, предупреди заранее. Я отведу гоблинов в безопасную зону, то есть, в соседнюю пещеру, и завалю вход.       — Маловероятно, — фыркнул я, уже мысленно погружаясь в процесс. — У меня теперь есть система. Научный подход. Смотри и учись.       Шаг первый: «загрузка случайности». Я взял горсть хитинового порошка и, не глядя, швырнул его в первую колбу. Добавил щепотку «плакун-травы», налил немного маслянистой жидкости. Основа готова. Теперь… кристаллик голема. Я положил его сверху. Он звякнул о стекло.       Шаг второй: «включение видения», он же «подключение к сомнительному ранне-бетному интерфейсу моей собственной чёртовой удачи». Я закрыл глаза, отогнал мысли о том, что мы в осаждённом городе… Сконцентрировался на знакомом, противном ощущении — будто кто-то ввинчивает раскалённую спицу в висок, пытаясь установить пиратскую прошивку прямо в мозг.       — «Ясная Удача, будь добра, запусти уже свой кривоватый UI. Покажи, во что мы сейчас вляпались».       Мир поплыл, завис на секунду и выдал синий экран мысленного взора. Потом, с характерным звуком в воображении — что-то среднее между щелчком переключателя и хрустом костей — появилась эта сине-зелёная дымка, мой личный HUD бардака. Я уставился на колбу. И… о чудо. Не сразу, с задержкой, будто сервера на небесах тупили, обрабатывая запрос «предсказать результат смешивания говна и палок», перед глазами материализовались полосы с едва заметной пикселизацией по краям, словно я смотрел на экран старого ЭЛТ-монитора. Знакомые, пульсирующие шкалы вероятностей. Так и ждешь, что где-то в углу всплывёт логотип «ClairvoyanceSoft™».       [Обычный: 58%       Необычный: 25%       Редкий: 12%       Эпический: 4%       Легендарный: 0,9%       Мифический: 0,09%       …и так далее, до смешных долей процента.]       Но цифры меня сейчас интересовали меньше. Я смотрел на колебания. Полоса «Обычного» дёргалась, как в лихорадке. «Необычный» вздымался и опадал. «Редкий» мерцал стабильнее. А вот «Эпический»… он был тонкой, едва заметной нитью, но в один момент, на долю секунды, она вспыхнула, стала ярче, толще, оттянув на себя часть вероятности у «Обычного».       — Ловлю момент! — прошипел я и схватил колбу.       Шаг третий: «фиксация удачи». Я начал трясти колбу с чувством, с толком, с расстановкой. Вкладывал в это движение всё: свою ярость на гоблина Армена, свой страх перед Молчуном, свою надежду на то, что из этой дыры мы выберемся. Зелье внутри заурчало, зашипело, сменило цвет с грязно-серого на угрожающе оранжевый.       — Отойди на всякий, — бросил я Сакуре, ставя колбу на стол и отскакивая на шаг.       Мы оба замерли, уставившись на стеклянную пузатую банку. Процесс шёл. Что-то булькало. Потом шипение стихло. Цвет стабилизировался на ядовито-янтарном. На поверхности заблестели мелкие, золотистые искорки.       Сакура подняла бровь.       — И что это?       — Не знаю, — честно признался я. — Но процесс не взорвался и не родил очередного слизняка-беглеца. Уже прогресс, так что маркируем: «Образец 1-А. Оранжевый, с блёстками. Предположительно, не пить.»       Я поставил колбу в специально отведённый угол — «зона карантина». Туда же отправил ещё три колбы, в которые, по подсказкам «Ясной Удачи», лучше было не добавлять кристаллик голема, а ограничиться порошком и травой. Получилась какая-то мутная жижа цвета болотной тины. Вероятность чего-то путного там была ниже плинтуса, но и взрыва — тоже.       — «Потенциальные ослабляющие или отвлекающие агенты», — решил я.       Работа закипела. Я вошёл в ритм: загрузил — увидел — поймал всплеск — встряхнул — отскочил — оценил. Голова начинала ныть уже после пятой колбы. Мана из внутреннего резерва утекала, как вода сквозь пальцы. «Ясная Удача» была прожорливой стервой.       — Глуух! Кривоух! — вдруг крикнул я, понимая, что без подзарядки далеко не уеду. — Вы там, или уже сбежали, испугавшись моего гения?       Из тёмного бокового штрека донесся шорох, а затем появились две знакомые фигурки. Гоблины выглядели выспавшимися и полными энтузиазма. В лапах они несли… ведро. Полное какой-то липкой, фиолетовой слизи.       — Шеф! Мы не спали! Мы добывали! — торжественно провозгласил Глуух.       — Это же жемчужина глубин! Слизь пещерного поглотителя! — Кривоух ткнул пальцем в ведро. Слизь булькнула. — Она… эээ… очень питательная! И липкая! Можно клеить ловушки! Или… или есть в голодный год! Хотя мы не пробовали…       Я смерил их тяжёлым взглядом, потом посмотрел на ведро. Фиолетовая масса переливалась мерзким блеском. «Алхимия Хаоса» внутри меня ликовала. Это был идеальный, безумный, ни на что не похожий ингредиент.       — Отлично, — сказал я. — Ставьте сюда. Это будет наш секретный компонент номер один. А теперь, ребята, вам новая задача.       Их уши насторожились.       — Видите эти колбы? — я махнул лапой на «зону карантина», которая с каждым часом всё больше напоминала логово сумасшедшего учёного из дешёвого хоррора. — Ваша миссия, если, конечно, вы хотите получить опыт и не отравиться насмерть: аккуратно, как хрустальные яйца дракона, перенести их на ту полку. Каждую — на своё место. Запомните расклад как свой собственный, только в десять раз важнее. Потому что если перепутаете… Представьте, что выпадаете с квеста не из-за смерти от босса, а потому что случайно выпили флакон с надписью «Не пить», приняв его за зелье здоровья. Понимаете уровень провала?       Их глаза загорелись священным ужасом и пониманием. Для них это был не скучный перенос хлама, а сайд-квест с ветвящимся диалогом и жёсткими последствиями.       — Поняли, шеф! Квест принят! — защебетали они хором. Глуух тут же вытянулся по струнке, а Кривоух принялся энергично кивать, чуть не сломав себе шею. С важным, преувеличенно серьёзным видом они принялись за делёжку обязанностей, спор моментально перешёл на новый уровень: «Я буду нести оранжевую, у меня ловкость на два пункта выше!»       — «Зато у меня перк «Неуклюжая осторожность», я ни за что не уроню!».       Я тем временем обернулся к Сакуре.       — Дорогая, а не найдётся у тебя парочки кристаллов маны для бедного алхимика? Голова уже гудит, как улей.       Она молча достала из складок плаща небольшой, потускневший камушек и бросила его мне. Я поймал, прижал ко лбу и почувствовал, как прохладный поток энергии вливается в опустошённые резервуары. Не много, но на ещё несколько попыток хватит.       — Спасибо. Теперь… — я посмотрел на ведро со слизью, потом на оставшиеся кристаллы голема. — …пора замахнуться на серьёзное. Эксперимент «Каменный кишечник».       Идея была проста до идиотизма: что будет, если соединить магию земли (кристалл голема) с этой аморфной, живой слизью? Получится ли зелье упрочнения? Или… зелье превращения в камень? Или просто рванёт так, что от рудника останется воспоминание?       «Ясная Удача», ответь.       Я загрузил в новую, самую толстостенную колбу щедрую ложку фиолетовой слизи. Она с неохотой сползла внутрь, издав звук, от которого даже у Кривоуха дёрнулось ухо. Сверху положил кристаллик голема, закрыл и включил «видение».       И обомлел.       Полосы вероятностей плясали дикий, невиданный танец. «Обычный» и «Необычный» почти исчезли. «Редкий» дёргался, как в агонии. Зато «Эпический» светился ровным, уверенным светом, показывая стабильные 15%! «Легендарный» тоже присутствовал — тоненькая, но упрямая ниточка в 2%. А ещё… ещё была какая-то новая, едва заметная полоса, цвета тёмного пурпура. Система, к моему удивлению, дала на неё подсказку: [Космический: 0,5%].       — «Космический? — пронеслось в голове. — Это типа мне сейчас выпадет какая-нибудь способность Варпа из Вархамера?»       Но времени на раздумья не было. Я поймал момент, когда «Эпический» и «Легендарный» одновременно сделали крошечный всплеск. Сердце ушло в пятки. Вот он, шанс!       — Всем в укрытие! — рявкнул я не своим голосом и вцепился в колбу.       Даже Сакура, не задавая вопросов, отхватила за шиворот гоблинов, которые с любопытством заглядывали в колбу, и оттащила их за каменный стол. Я тряс колбу так, будто хотел вырвать ей душу. Стекло нагрелось. Внутри что-то загудело, засветилось. Фиолетовая слизь вступила в яростный танец с жёлтым свечением кристалла. Цвета смешались, породив нечто… металлически-лиловое. Колба затрещала по швам.       — «Чёрт-чёрт-чёрт, перебор!»       Я не стал ждать финала. Швырнул колбу в самый дальний, пустой угол пещеры, туда, где мы планировали устроить стрельбище, и повалился за тот же стол, накрывая голову лапами.       Раздался не взрыв, а… хлопок. Глухой, упругий. После него наступила тишина.       Я рискнул выглянуть.       В углу, где должна была быть воронка и дым, стояла… статуя. Небольшая, около метра высотой. Идеальная, блестящая, лилово-стального цвета копия… моей колбы. Только увеличенная в десять раз и сделанная из того самого, металлически-лилового вещества. Она стояла, сверкая в свете фонарей, как абсурдный трофей.       В лаборатории повисло молчание. Его нарушил Глуух:       — Вау… Шеф, ты превратил зелье в искусство!       — Это не искусство, — просвистела сквозь зубы Сакура. — Это материализованная и стабилизированная магическая реакция. Невероятно.       — Можно потрогать? — спросил Кривоух.       — Нет! — гаркнули мы с Сакурой хором.       Я поднялся, подошёл к статуе, осторожно постучал по ней когтем. Звонкий, металлический звук. Твёрдая и… стабильная. В ней не чувствовалось никакой дикой магии, только странное, успокоившееся сияние.       — «Эпическое зелье превращения в статую? — подумал я. — Зелье петрификации? Но зачем оно в такой форме?..»       А потом до меня дошло. Я не создал зелье. Я создал предмет, артефакт. Пусть и одноразовый, судя по всему. Алхимия Хаоса, подстёгнутая Ясной Удачей и диким ингредиентом, выдала нечто, выходящее за рамки простого зельеварения.       Я обернулся, глядя на свои склянки с блёстками, на болотную жижу, на эту статую-колбу. Усталость накрыла с головой, но сквозь неё пробивалось знакомое, чёртово, непотопляемое чувство — азарт.       — Ну что, — сказал я, вытирая пот со лба. — «Фабрика неприятностей» выдала первую партию товара. Одна абстрактная скульптура, три склянки сомнительной жидкости и одна… янтарная шипучка. Думаю, мы на верном пути.       Сакура посмотрела на статую, потом на меня. В её алых глазах, помимо привычной оценки, мелькнуло нечто, очень отдалённо напоминающее уважение. Или, может, опасение за свой рассудок, ведь она связана с тем, кто такое творит.       — Следующий этап, — сказала она сухо. — Научиться делать то, что нужно нам. А не то, что просится наружу под воздействием твоего… творческого беспорядка.       — Это уже детали, — отмахнулся я, уже мысленно комбинируя слизь, хитин и костяной корень. — Главное — процесс пошёл. И, кажется, я наконец-то начинаю понимать, как здесь ловить удачу за хвост. Только, блин, хвост у неё оказался скользкий и фиолетовый.       Глуух и Кривоух переглянулись и синхронно вздохнули от счастья. Их шеф творил магию. Странную, взрывоопасную, но магию. А значит, в этой тёмной дыре под смертоносным городом появилась шанс.       И я, глядя на свою металлически-лиловую колбу, вдруг осознал: чтобы бить «Скульптора Пустоты», не обязательно быть молотом. Иногда достаточно быть очень, очень непредсказуемой помехой в его идеально спланированном хаосе. А уж в непредсказуемости мне, кажется, не было равных.       Глуух, тем временем, уже обходил статую-колбу кругами, с видом истинного ценителя.       — Шеф, а её можно… использовать? — спросил он с надеждой. — Например, как табуретку? Или как гантель для тренировок? У неё очень эргономичная ручка для захвата!       — Лучшая её функция — не взрываться, пока мы на неё не сели, — парировал я. — Пока что так и запишем: «Артефакт №1. Назначение — не определено. Побочный эффект — вызывать у гоблинов желание присесть».       Кривоух, не отрываясь, смотрел на мерцающую поверхность.       — А если в неё крикнуть… она, может, зазвенит как колокол? Мы могли бы сигнализировать об опасности! Или… играть музыку!       В глазах Сакуры я увидел ту самую, знакомую по тысяче опасных ситуаций, искру — момент, когда её аналитический процессор перегружается от окружающего идиотизма и выдаёт решение «убить всех свидетелей, включая себя, ради спокойствия». Она медленно провела рукой по лицу.       — Я пойду проверю, не тонут ли твари в нашей яме с «Колотушкой», — произнесла она голосом человека, добровольно идущего на дежурство в ад. — Микки… продолжай. Но если из твоей следующей колбы вылезет оркестр гремлинов, я буду кормить тебя этой слизью через соломинку. Без соли.       Я посмотрел на её уходящую спину, на гоблинов, спорящих о музыкальных талантах каменного сосуда, на свою склянку с блёстками. Лаборатория гудела, пахла серой и безумием, а над нами висел город-ловушка. И знаете что? После Нексара и вечного страха это было почти что… по-домашнему. Только дом наш теперь был слегка взрывоопасен и стремился к абсурду как к состоянию покоя. Что ж, принимаю. Главное — вовремя отпрыгивать.