Плач Агнца

Ширай сидела на кровати в позе лотоса, скрипка покоилась между ног, прислонённая к туловищу, словно гитара. Она задумчиво перебирала струны, подбирая мелодию под неровный ритм дождя, барабанившего по оконному стеклу. Музыка дождя — какой она должна быть? Раньше ей никогда не приходило в голову подобрать её на инструменте. Но сейчас, следуя за неровными восьмыми, которые отбивали капли, Ширай находила всё новые ноты, соединяя и меняя их местами. Комната наполнилась мелодией — на удивление светлой, почти весёлой, хотя сама девушка ожидала чего-то более мрачного. Эта музыка напоминала раннюю весну — самое любимое время года. Когда солнце выбирается из спячки, согревая землю, природа пробуждается, а холодный воздух уступает место лёгкому и тёплому ветерку. --- — Ширай, ты опять уснула? Брюнетка качнула головой, возвращаясь в реальность. — М? — Она оторвалась от окна и перевела взгляд на одноклассницу. — Ну и ну, Амори-чан, ты чего? — удивилась шатенка, сидевшая рядом. — Ты слышала, что сказала Юмико? — Да, — уверенно кивнула Ширай. — В третьем такте сделать крещендо, а в четвёртом — фермато, и дальше по руке дирижёра. — Ну и ну, — покачала головой Юмико. — Как тебе удаётся одновременно и спать, и усваивать информацию? В ответ Ширай чуть нахмурилась: — Я слушала. Просто вид был незаинтересованный. — У тебя опять бессонница? — взволнованный взгляд блондинки скользнул по лицу подруги, словно выискивая подтверждение её словам. — Нет, — Амори прикрыла глаза. — Со мной всё в порядке. Подружки переглянулись. Бесполезно выпытывать у неё что-то — Ширай никогда не расскажет ни о том, что творится у неё дома, ни о том, что у неё в голове. Иногда создавалось ощущение, будто она пустая оболочка без души и сознания. Пожав плечами, они продолжили болтать, будто ничего не произошло. Те, кто по-настоящему был бездушен, считали Амори пустой — и при этом спокойно игнорировали синяки на её теле. Девушка даже в самую жаркую погоду ходила в объёмных кофтах, водолазках и пиджаках. Уставившись в окно, Ширай задумалась о пустоте. Буквально. Она представляла своё отсутствие в этом мире: ни эмоций, ни чувств, ни мыслей, ни семьи, ни проблем. Телефон завибрировал в самый неподходящий момент. — Да, Юка? — ответила девушка. Она замолчала, вслушиваясь в голос сестры. — Да, сейчас буду. До встречи. — Ну нееет! — осознав, что подруга вот-вот уйдёт, Аманэ ухватилась за рукав её розовой кофты. — Ширай, не говори, что ты уходишь! — Ухожу, — с непоколебимым спокойствием ответила та, собирая сумку. Сложив нотные листы в папку и закинув её туда, она посмотрела на подругу. — Встретимся на репетиции. — Аманэ, отпусти Амори, — сказала Юмико, выделяя карандашом такт в нотах. — До встречи, Амори. Блондинка улыбнулась. Шатенке пришлось встать, с хмурым лицом выпуская подругу. — До встречи, Ширай, — бросила она вслед. — Пока-пока. — Брюнетка махнула рукой и исчезла за дверью. — Бесит, — Аманэ плюхнулась обратно на стул. — Не слушала нас, а теперь убегает... — Оставь, — не отрываясь от нотного листа, сказала подруга. — Сама знаешь, она и без нас сыграет. — Она помолчала, добавив с отвращением: — Выскочка. — И не говори, — скрестив руки на груди, пробормотала шатенка. — Что такого она умеет, чего не умеем мы? Концертмейстер первых скрипок, а играть толком не умеет. — Она ненадолго задумалась, и на её лице расцвела ехидная улыбка. — Хотя какая разница, умеет или нет? Дирижёр сделал её концертмейстером, видимо, за другие таланты. Юмико усмехнулась, качая головой. — Хах, возможно... --- Девушка стояла напротив старого скрипучего дома на окраине города. Запах гнили смешался с запахом страха, отчего у Ширай подкатил ком к горлу. Проклятие Амори было в том, что она чувствовала острее, чем кто-либо из присутствующих. — Чё, страшно? — Над самым ухом раздался насмешливый тон Сатору. Белобрысый, сложив руки в карманы, наблюдал, как выражение лица новоиспечённой меняется от полного безразличия к отвращению. Амори вздрогнула. — Нет. — Она чуть сжалась от его присутствия. Странный холодок, исходящий от этого места, пробрался под кожу, так что внутри всё сжалось. Чья-то широкая рука легла на плечо девушки, отсекая её от назойливого Годжо. В этом жесте было что-то заботливое и в то же время грозное. Брюнетка подняла взгляд — её глаза встретились с непроницаемым лицом Сугуру. Парень стоял ровно, на губах привычная улыбка, которую он носил каждый день будто аксессуар. Вот только Амори понимала: за всей этой маской скрывается гнев. Но на кого он устремлён? Она медленно перевела взгляд на Годжо. Тот, в отличие от друга, не умел скрывать эмоции — всё было написано на лице. Голубоглазый закатил глаза, раздражённо цокнув языком, и, убрав руки за голову, прошёл к дому, изображая расслабленность. Только сейчас Амори поняла, что напряжение между парнями было настолько сильным, что она на мгновение забыла, как дышать. Когда Сатору отошёл, странная аура осела на пол, но что-то подсказывало: она ещё поднимется. — Не переживай, — сладкий голос Гето тянулся как мёд. От этого тембра стало спокойно, но сердце всё равно участило темп. — Я буду рядом. Защищу. Девушка благодарно кивнула, прикусив язык, чтобы не сказать: «Если я тебя случайно не убью». С того дня в больнице, когда Амори смело рассуждала сама с собой, она сделала печальный, но, кажется, понятный и логичный для всех вывод. Она и Арахабаки — два сосуществующих разума в одном теле. С точки зрения психологии это называется диссоциативным расстройством, когда сознание человека разделено на несколько частей, отчего создаётся ощущение, что внутри живёт несколько личностей. Но у Амори действительно было две души. Поэтому её и называют «неудачной реинкарнацией» — её душа застряла в одном теле с божественной сутью, которая, как оказалось, медленно её убивает. — Ну, вы идите, а я тут покараулю, — сказала Шоко, зажав между зубами сигарету. — Амори, ты со мной или с этими? Амори застыла. А у неё разве есть выбор? Если да, то она выбрала бы остаться в общежитии. — Амори пойдёт со мной, — сказал Сугуру, ставя точку в этом вопросе. — А может, я тоже хочу за мелкой присмотреть, — съязвил Годжо, вполоборота глядя на этих двоих. Вроде бы шутка, обычная колкость от Сатору, ничего необычного. Но Гето этой шутки явно не оценил. Напряжение, что на какое-то время испарилось, снова накрыло Амори громадной тучей, заставляя задыхаться от яда, которым была пропитана атмосфера. «Да что с ними происходит?!» — Девушка развернулась и посмотрела на старшую. Шоко будто бы ничего не замечала. Или просто знала, в чём дело, но специально не обращала внимания? Амори вновь перевела взгляд на этих двоих. Спорить с ними не хотелось, но с другой стороны, они так нагло распоряжались ею, будто перед ними была не девушка, а вещь. — Я пойду одна. — Заявила Ширай, делая несколько шагов вперёд, проходя мимо Годжо. Оказавшись на территории дома, она помедлила. Слишком ощутимая аура, до ужаса... — Ого, а ты из смелых у нас? — подал голос Сатору. — Амори, это не шутки, — обеспокоенный Сугуру последовал за ней, остановившись в нескольких шагах. — Учитель сказал... Ширай перебила его, повернувшись к ним и демонстрируя хмурое лицо: — Учитель сказал, что суть не выйдет наружу. — Слова слетели с губ, рассекая воздух, заставляя старших — даже Шоко — замолчать и внимательно слушать. Сделав глубокий вдох, она продолжила, чуть поумерив пыл: — Правда, дело даже не в учителе, а во мне... Из-за моей слабости это произошло. — Она посмотрела в глаза ребятам. — Я хочу доказать обратное. Я больше не дам ему власть, и никто не пострадает. А если вы будете меня опекать всё время, я так ничего и не добьюсь. — Скрестив руки на груди и задрав голову повыше, чтобы скрыть нервозность, она добавила: — Так что не спорьте со мной, пожалуйста. Я уже всё решила. — Так держать, Амори, — Иэйри, покуривая, показала девушке большой палец. — Растёшь. Горжусь. На её лице появилась улыбка. Одобрение, от которого Амори стала чуть смелее. — Ого, — сказал Сатору. — У мелкой клыки прорезались. Ладно, я не против. — Сунув руки в карманы формы, он уставился на брюнета перед собой. Очки сползли к носу, показывая миру голубизну его глаз. — А что скажет наша мамочка? Пропустив колкость друга мимо ушей, Сугуру задумался. — Если Амори так решила, то хорошо. Я уважаю её выбор. — Благородно! — выкрикнул Годжо, подняв большой палец. Ширай по-прежнему ощущала странное напряжение между ними. Идти одной — значит держаться от них подальше. Ведь даже поодиночке они излучали напряжённую энергию, которая без спроса ложилась тяжёлым грузом на плечи бедолаги Амори. — Удачи вам! — крикнула Иэйри. Когда все трое исчезли за дверью шаткого здания, Шоко докурила сигарету и задумчиво осмотрела старую постройку, которая, по легендам, была проклята местной колдуньей. Двухэтажное здание, целиком деревянное, местами поросшее зеленью — то ли мхом, то ли плесенью. Окна на первом этаже заколочены, на втором — местами разбиты. Даже снаружи он выглядел грязно и страшно представить, что творилось внутри. При одном взгляде на этот дом хотелось спросить: как он вообще ещё на месте стоит? Кажется, одно дуновение ветра — и его снесёт. --- Как только Ширай переступила порог, в нос ударил запах сырости, плесени и чего-то тухлого. Прикрыв нос, девушка чуть поморщилась. Парни зашли следом, но, кажется, не чувствовали запаха так, как она. Внутри было ощутимо прохладнее, чем снаружи, но вместе с обычной прохладой ощущалась иная — загробная. Та, что пробирала до костей. — Какой план? — поинтересовалась Амори. Её голос почти не отражался от деревянных стен — акустики в этом здании почти не было. — Просто разделяемся и ищем проклятие? — Да, — ответил Сугуру. — Здесь два этажа, подвал и чердак. — Я останусь на первом этаже, — сразу сказала Амори. Дом и так тяжело дышал; если что-то пойдёт не так, ей не хотелось быть заживо похороненной под кучей досок в сыром месте. Такая себе перспектива. Без разницы, кто куда, главное — только не она в подвал. — А что такое, Амори боится темноты? — пошутил Сатору. Бред. Амори никогда не боялась, даже больше — ей нравилось проводить время с выключенным светом, потому что она знала: тьма никогда её не обидит. — Мне что, делать больше нечего? — сказала она, отходя в сторону и рассматривая стены и потолок. Пока Гето и Годжо не сцепились в словесной перепалке, Ширай направилась по коридору, оставив их за спиной. На полу было полно мусора — столько, что приходилось ногой расчищать путь, а потом уже идти. Стены ободраны, разрисованы граффити, кое-где зияли дыры, из которых выбегали тараканы и прочие насекомые. Под ногами Амори раздался хруст. Она посмотрела вниз: в куче мусора лежало большое старинное зеркало в готическом стиле. Ширай удивилась — оно выглядело целым, хотя и покоилось под слоем отходов. Девушка аккуратно приподняла его за раму (на удивление, оно оказалось лёгким) и прислонила к стене. — Что там, Амори? — Ребята, кажется, договаривались, кто куда идёт, и когда Гето уже был готов спускаться в подвал, его взгляд зацепился за Ширай. — Зеркало, — ответила та, рукой стирая с поверхности толстый слой пыли. — Красивое. Её пальцы скользнули по оправе, очерчивая каждый узор. Оно и правда выглядело неплохо — краска нигде не облезла. Странно, сколько оно здесь пролежало? Девушке захотелось посмотреть на своё отражение, но в этот миг что-то мелькнуло у неё за спиной. Амори резко обернулась — никого. Сугуру всё ещё наблюдал за ней, не в силах уйти, пока не убедится, что девушка в порядке. — Чё встал как вкопанный? — Где-то на лестнице раздался ленивый голос Сатору. Амори не видела, но по голосу поняла: он скалится на друга, опять. Ширай посмотрела на Сугуру. Тот уже смотрел на друга, и даже на расстоянии можно было различить его напряжение — и в позе, и в этом стальном лице. Брюнетка всматривалась в его профиль. — А ты чего остановился? Страшно? — Голос Гето звучал уверенно, даже угрожающе. Амори уже хотела пойти дальше, чтобы не стать свидетельницей их драки, как вдруг на своей коже, сквозь рубашку и пиджак формы, ощутила прикосновение холодных тонких рук — будто сама Смерть коснулась её. Ширай не успела среагировать: её тело утонуло в зеркальной поверхности. Гето краем глаза заметил неладное и бросился на помощь. — Амори! Сатору не остался в стороне — рванул за другом, из любопытства, да и прошлый разговор с учителем не прошёл мимо ушей зря. — Где мелкая?! — спросил он, оглядываясь. Их взгляды одновременно устремились к зеркалу. Оно, будто приглашая, показывало проход туда, куда затянуло Ширай. Сугуру сделал шаг, но его тут же приостановил Сатору: — Эй, а вдруг ловушка? Совсем головой не думаешь? Брюнет скинул его руку и без лишних слов прошёл сквозь зеркало, оставляя Годжо наедине с выбором. — Идиот, — прошипел тот и прыгнул в неизвестность следом за безрассудным другом. --- Амори даже не успела вскрикнуть. Пролетая сквозь пустоту, девушка резко затормозила. Всплеск страха и чёткое осознание опасности заставили энергию активироваться. — Ага, ясно, — удерживаясь в воздухе, прошептала она. — Реагирует на эмоции... Она осмотрелась по сторонам. Вокруг была тьма — непроглядная. Ширай не видела дальше собственного носа; казалось, если она вытянет руку, та утонет во мраке. И что дальше делать? Амори чуть подалась вперёд, потом назад. Поняв, что гравитация не сковывает её, а подчиняется, брюнетка приняла решение искать выход там, откуда пришла, — наверху. — Шибоцу! Амори застыла, парализованная странным чувством. Чей-то чужой голос раздался внизу, доносясь до неё гулким эхом. Женщина? В груди почему-то тоскливо заныло. Ширай уставилась во тьму под ногами. Почему она так среагировала? Почему застыла? Почему ей хочется рвануть вниз? Пульс участился, но не от страха — от нетерпения. «Что за хрень?» — От реакции собственного тела стало по-настоящему страшно. Что-то, что дремало глубоко внутри, отзывалось не только на её собственные эмоции, но и на этот голос. «Шибоцу?» — повторила она про себя, но реакции не последовало — только чувство полного спокойствия и принятия. Как будто это было её имя, а не чужое. — «Да что здесь происходит?!» — Господин Шибоцу, вы где? От этого радостного и тёплого голоса самой Ширай становилось не по себе. Тот, кто делил это тело с Амори, рвался вниз. Не настойчиво. Отчего-то он не забирал контроль, лишь вызывал у неё чувство тоски, перебороть которое с каждой секундой становилось всё сложнее. — Я здесь... — сорвалось у неё с губ. С опаской, страхом и невероятной тоской она начала медленно опускаться во тьму, навстречу голосу. --- Яркий свет ослепил двух парней. Они оказались на улице в Токио, в окружении людей. — Что за... — не веря своим глазам, Годжо завертелся на месте, вглядываясь в округу. — Так реалистично... Сугуру окликнул друга: — Годжо. Парень развернулся, уставившись в сторону, куда указывал палец брюнета. На противоположной стороне улицы стояла Амори — в повседневной одежде: широкая кофта нежно-розового цвета, белая футболка, синие джинсы. Она равнодушно смотрела в телефон, выражение лица было поникшим, будто она вот-вот расплачется. — А чё она там делает? — нахмурившись, спросил голубоглазый. — Это её воспоминания... — предположил Сугуру. Ширай двинулась вдоль домов, проходя мимо магазинов, зданий. Она была как призрак в этом мире: никто не замечал её, никто не обращал внимания на уставшую девушку со скрипкой на перевес. — Идём. — Гето рванул следом, Сатору за ним. В действительности призраками в этом месте были они двое. Это воспоминания, а значит, они могли делать что угодно — окружающим людям было всё равно. Они их не видели, не слышали. Но парни оставались начеку: это действие проклятия, и оно могло оказаться ловушкой.