Как Инь и Ян

Джаббер и Занка были абсолютной противоположностью друг друга. Если у Занки все было разложено по полочкам, скрупулезно отполировано и систематизировано до мельчайших деталей - будь то его комната, мысли или даже порядок действий во время заданий, - то в мире Джаббера царил намеренный, но завораживающий хаос. Его комната напоминала берлогу, после нашествия стихийного бедствия, а его стиль сражения часто балансировал на грани между гениальной импровизацией и полным разрушением. Их перепалки были легендарны и могли разразиться посреди штаба, сотрясая стены криками. Предметом спора мог стать любой пустяк - кто последним использовал дезинфицирующий спрей, чья тряпка случайно упала на пол, или почему кто-то (несомненно, Джаббер) оставил на общественном столе засохший след от соуса. Но ни для кого, кто хотя бы раз видел их вместе, не могло укрыться, что если был виден один - второй где-то точно рядом. Они были почти неразлучны, несмотря на демонстрируемую войну. Эта война была их ритуалом, их способом общения, который понимали только они. Не смотря на громкие протесты и видимое недовольство, Занка искренне смеялся вместе с Джаббером. Его обычно напряженное лицо освещалось улыбкой, которая была редкой и драгоценной, когда Джаббер рассказывал очередную абсурдную историю или совершал что-то настолько нелепое, что оставалось только посмеяться. И, несмотря на бурлящую, неуправляемую энергию, Джаббер, каким бы взбалмошным он ни казался, всегда внимательно наблюдал за Занкой. В моменты, когда он начинал рассказывать что-то, взгляд Джаббера фокусировался, его беспокойные руки замирали, и он впитывал каждое слово. Эндзин стоял, привалившись плечом к Грису, который безмолвно покачивал головой, с легкой усталой улыбкой на губах. Они наблюдали за очередной их перепалкой, которая на этот раз, казалось, разгорелась из-за... столовых принадлежностей? Или, возможно, из-за того, что один из них занял любимое место другого за обеденным столом. Грис, как обычно, только мягко посмеивался, пока Эндзин пытался уловить момент, когда ему стоит вмешаться. Иногда эта "война" принимала откровенно провокационный характер. Занка всегда старался придерживаться достаточно постных блюд и совершенно не переносил ту кучу специй, которые Джаббер вбухивал в свою тарелку каждый день. А тот, в свою очередь просто обожал острое. Но еще больше, ему нравилось выводить Занку из себя. Поэтому, грациозно потянувшись через стол, пока Занка отвлекся на вопрос Рудо, Джаббер вылил в тарелку Занки изрядную порцию острого соуса. Занка, ничего не подозревая, поднес ложку ко рту. Его лицо исказилось сначала недоумением, затем шоком, а потом - чистейшей яростью. Глаза его расширились, щеки налились пунцовым цветом, и он издал звук, который можно было бы описать как нечто среднее между боевым кличем и воплем раненого зверя. - ДЖАББЕР, МАТЬ ТВОЮ! ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! - взревел Занка, его голос эхом разнесся по всей столовой. Он схватил первое, что попалось под руку - стакан с водой - и с силой метнул его в сторону виновника торжества. Джаббер, потешаясь, уже ждал этого. Он с дьявольской усмешкой увернулся от летящего снаряда, который со звоном разбился о стену позади него. - Ой-ой! Кажется, кто-то не ценит мою заботу! Неужели ты не хочешь почувствовать что-то новенькое на языке? - прокричал он, заливаясь хохотом. Занка, тем временем, уже метался по кухне, пытаясь потушить пожар во рту. Он жадно пил воду, потом молоко, затем бросился к раковине, чтобы хоть как-то облегчить страдания. - Я ТЕБЯ ПОРЕЖУ НА МЕЛКИЕ КУСОЧКИ! И ЗАТКНУ ТВОЙ РОТ ЭТОЙ САМОЙ КАШЕЙ! - его угрозы были столь же пылкими, сколь и смешными, учитывая его красное, слезящееся лицо. Следующим в Джаббера полетел пластиковый поднос, который он ловко поймал. Затем - булочка, от которой он отмахнулся, как от надоедливой мухи. Весь этот хаос разворачивался под веселый хохот Джаббера, который кружил вокруг столов, дразня Занку, который, казалось, вот-вот взорвется. - Мой милый, нежный Занка! Ты так мило краснеешь, тебе это к лицу! - пропел Джаббер, подмигивая Эндзину и Грису, которые уже привыкли к подобным представлениям. - Я ТЕБЯ В КОМНАТЕ ИЗ ПОДУШЕК ЗАПРУ! ПОСМОТРИМ, КАК ТЫ ВЫБЕРЕШЬСЯ ОТТУДА, ВРЕДИТЕЛЬ! - взревел Занка, его голос был пропитан гневом, но уже с нотками отчаяния, поскольку ни один снаряд так и не достиг лица Джаббера. Но едва эти слова слетели с его языка, как смех Джаббера оборвался. Резко, словно кто-то выключил звук. Весь его легкомысленный, игривый настрой мгновенно исчез. Джаббер застыл посреди столовой, его руки, которые только что с шутливой легкостью отмахивались от летящих предметов, теперь опустились вдоль тела, пальцы сжались в кулаки. Глаза, полные веселого озорства мгновение назад, стали пустыми и отстраненными, уставившись куда-то сквозь стену, в несуществующую точку. Его тело напряглось, каждая мышца окаменела. Эндзин и Грис, до этого просто наблюдавшие за ними, удивленно переглянулись. Что это было? Неужели какая-то безобидная угроза Занки могла так подействовать на него? В голове у Джаббера мелькнула картина. Невероятно четкая, хотя и секундная, как вспышка молнии. Душное, тесное пространство. Темнота. Ощущение мягкого, обволакивающего материала со всех сторон, но не дающего двигаться, дышать. Паника. Удушающее чувство изоляции. Крики, собственные крики, до хрипоты, но никто не слышит. Или не хочет слышать? Воспоминание, которое не имело ни начала, ни конца, просто отрывок чистой, невыносимой боли и страха, запрятанный глубоко, и вдруг вырвавшийся наружу по сигналу абсолютно невинных, казалось бы, слов. Воспоминания возвращались внезапно, смазанно, без контекста, но с такой силой, что не хило пугали парня. Каждый раз это было похоже на удар током - короткий, но оглушающий разряд, оставляющий после себя лишь звон в ушах и мучительное осознание, что это что-то очень важное из его прошлого. Занка, все еще пыхтящий от остроты и гнева, заметив внезапную тишину и странное поведение Джаббера, тоже прикусил обожженный язык. Ярость мгновенно сменилась недоумением, а затем - беспокойством. Что-то было не так. - Эм, Джаббер?.. - Занка сделал шаг вперед, его голос смягчился. Он повторил, уже тише. - Джаббер? Но тот не реагировал. Он стоял, словно статуя, его взгляд был прикован к невидимой точке, а зрачки расширились. Лицо побледнело, на лбу проступила испарина. Он стал дышать мелкими, частыми вдохами, как загнанный зверь. Занка, почувствовав, что это не очередная игра или провокация, быстро сократил расстояние, преодолев столы и подошел к парню. Он осторожно положил руку на плечо Джаббера, но тот даже не дрогнул, оставаясь запертым в своем внезапно всплывшем кошмаре. Занка видел, как взгляд Джаббера остекленел, как он буквально провалился внутрь себя, оставляя здесь только пустую оболочку. Это пугало похлеще любой мусорной твари. Не раздумывая больше ни секунды, Занка резко сократил разделявшее их расстояние и обхватил голову Джаббера ладонями, жестко фиксируя его лицо. - Эй! Смотри на меня! - приказал он, едва не переходя на рык. Джаббер вздрогнул. Его веки затрепетали, он несколько раз быстро моргнул, и зрачки, бывшие до этого расширенными, начали медленно сужаться, возвращаясь в норму. Туман в глазах рассеялся. - А?.. Что?.. - пробормотал Джаббер, все еще находясь в прострации. Он пошатнулся, словно его вестибулярный аппарат дал сбой, и инстинктивно ухватился за запястья Занки, чтобы не упасть. Его пальцы были ледяными. Занка не отпускал. Находясь так близко, почти нос к носу, он впервые за долгое время по-настоящему всмотрелся в лицо парня. При ярком свете ламп и без вечной маски шутовства стали видны детали, которые Джаббер умело скрывал за своей гиперактивностью. Глубокие, болезненно-темные впадины под глазами отчетливо выделялись на фоне его смуглой кожи. Они не бросались в глаза издалека, сливаясь с общим тоном, но сейчас Занка видел их отчетливо - следы хронического недосыпа, кошмаров и изматывающего внутреннего напряжения. В груди у Занки что-то болезненно екнуло. Этот придурок, который только что заливал его соусом и хохотал как ненормальный, внутри был изъеден чем-то, о чем упорно молчал. - Идем, - коротко бросил Занка. Он перехватил руку Джаббера, вцепляясь пальцами в его ладонь - не грубо, но так крепко, чтобы тот не вздумал вырваться. - Эндзин! - выкрикнул Занка через плечо, даже не оборачиваясь к лидеру. - Нам с ним надо поговорить. Лично. Он не стал дожидаться ответа или разрешающего кивка. Развернувшись, Занка буквально потащил Джаббера за собой в сторону жилого блока. Джаббер шел послушно, почти на буксире, непривычно тихий и податливый, спотыкаясь на ровном месте. Он даже не пытался съязвить или высвободить руку, и эта покорность бесила. Они миновали коридор, и Занка буквально затолкнул Джаббера в свою комнату - единственное место, где никто не мог помешать им разобраться, что за чертовщина происходит в голове этого идиота. Послышался щелчок замка. - Садись, - Занка указал на кровать, а сам сел напротив, скрестив руки на груди, сверля Джаббера тяжелым взглядом. - И только попробуй сейчас пошутить. Выкладывай все. Что это было? Что ты вспомнил? Джаббер молчал, его взгляд снова ушел куда-то вдаль. Он неловко сминал костяшки пальцев, перебирая их так, словно что-то искал. Вся его поза кричала о крайнем нежелании говорить: плечи опущены, спина ссутулена, голова наклонена, словно он хотел максимально уменьшиться в размерах. Занка, чувствуя, как напряжение нарастает, решил сменить тактику. Он больше не давил, а наоборот, смягчил тон. - Может, это как-то связано с Вандалами? - спросил он, подсаживаясь ближе. Джаббер медленно мотнул головой, не поднимая глаз. - Нет. Не то. - Тогда что? - настаивал Занка. - Ничего. Забей, - пробормотал Джаббер, пытаясь встать. Его целью, очевидно, было сбежать от этого разговора, но Занка не позволил. Он, действуя почти инстинктивно, схватил его за предплечье, не давая встать. Началась короткая, но ожесточенная возня. - Нет, никаких "забей"! - шипел Занка, пытаясь усадить Джаббера обратно на кровать. - Пока мы не поговорим, ты никуда не уйдешь. Ты сам видишь, что с тобой происходит. Что бы то ни было, ты не один. Джаббер уперся. Он был силен, и Занка, несмотря на свою собственную решимость, почувствовал, что проигрывает эту борьбу. Наконец, с изнеможенным стоном, Джаббер просто завалился обратно на кровать Занки, откинув голову на подушки. - Ладно, - проговорил он, закрывая глаза. - Тогда буду спать тут. В его голосе слышалась горькая усмешка. Он явно надеялся, что своим явным проявлением навязчивости вызовет у Занки отвращение, и тот его наконец выгонит. Но уборщик молчал. Вместо этого, он просто наблюдал за Джаббером, который отвернулся к окну. Его силуэт казался таким... хрупким. Тишина в комнате сгустилась, став почти осязаемой. Занка смотрел на него долго, анализируя его позу, пытаюсь разглядеть хоть что-то в непроницаемой стене, которую Джаббер выстроил вокруг себя. Затем Занка медленно, почти неохотно, вздохнул. Он лег рядом. Лицом к лицу, на той же стороне кровати. Джаббер, почувствовав, как кровать совсем рядом прогнулась под весом Занки, резко открыл глаза. Он удивленно уставился на него. Теперь они лежали совсем близко, их плечи почти касались. Взгляд Джаббера был полон недоумения. - Что ты делаешь? - выдохнул Джаббер. - Хочешь спать здесь - пожалуйста. Но это и моя кровать тоже, - спокойно ответил Занка. Его голос был тихим, но твердым, лишенным привычной резкости. Он медленно, словно проверяя реакцию парня, обхватил того за талию, придвигая вплотную к себе. Он не знал, как помочь. Мастером слова он никогда не был, но сердце болело. Пускай Джаббер орет, скармливает ему все перцы, что только найдет, лишь бы не замыкался в себе. Занку отвращала мысль, что Джаббер держит в себе то, что снова заставит его слететь с катушек. Он больше не хотел его терять. Джаббер, напрягшийся от неожиданных действий Занки, вздрогнул. Его тело инстинктивно сжалось, но затем, почувствовав тепло и уверенный, спокойный ритм сердцебиения Занки, он начал постепенно расслабляться. Он уткнулся лицом глубже в шею парня, почти откровенно ища утешения. "Ну и ладно," - подумал Джаббер, чувствуя, как напряжение медленно покидает его тело. - "Тут так тепло..." Казалось, Джаббер вырубился почти сразу. Тяжелое, ровное дыхание на шее Занки было лучшим тому подтверждением. За весь день он, должно быть, измотал себя окончательно, а внезапный флешбэк и последующая конфронтация забрали последние силы. Занка задумчиво положил подбородок ему на макушку, вдыхая смешанный запах пота, улицы и чего-то неуловимо "джабберовского", не переставая копаться в собственной голове. Он все еще не мог однозначно сказать, почему так цепляется за него. Джаббер был источником постоянного хаоса, раздражения и проблем, но одновременно... одна мысль была вполне конкретной и ясной: когда Джаббер рядом - ему спокойно. Это было абсурдно, противоестественно для его натуры, но это было правдой. Джаббер был словно печка. Во сне он инстинктивно искал большего контакта, оплел ногами ноги Занки, закидывая свою руку на его торс. Рука Занки, до этого обнимавшая за талию, стала машинально перебирать дреды Джаббера. Немного жестковатые пряди скользили между пальцами, успокаивая его самого. Этот маленький жест был настолько интимным и нежным, что он сам удивился. Объятия, теплое дыхание парня на коже и монотонное перебирание волос все же сморили и Занку. Веки отяжелели, мысли потекли медленнее. Он закрыл глаза, погружаясь в полудрему, в надежде, что на утро, когда они проснутся, Джаббер окажется рядом.

***

Занка проснулся резко, от внезапного, болезненного удара под ребра. Этот удар выбил из него воздух. Его инстинкты сработали мгновенно. Он хотел было призвать свой дзинки, готовясь к схватке, но в тот же миг резко одернул себя. Джаббер, лежавший рядом, сжимал покрывало с такой силой, что покрывало трещало по швам. Его тело сотрясалось. Из его рта слышались хрипы, отрывистые, словно тот задыхался, не в силах сделать полный вдох. Лицо его, освещенное скудным утренним светом, было искажено болью. Очередной кошмар. Занка тут же забыл о своих собственных ощущениях. Он мгновенно подскочил к нему, сел сверху, нависая над дрожащим телом Джаббера, и начал трясти его за плечи, стараясь разбудить. - Джаббер! Просыпайся! Джаббер, проснись! Тот резко распахнул глаза. Внезапно, словно пытаясь вырваться из невидимых пут, Джаббер дернулся вперед. Его голова врезалась в лоб Занки и оба тут же болезненно откинулись назад. Стоны сорвались с их губ одновременно. Занка прижал руку ко лбу, ощущая пульсирующую боль. Его глаза, еще не до конца прояснившиеся после удара, сфокусировались на лице Джаббера, который тяжело дышал, его грудь вздымалась, словно он пробежал марафон. - Ты... ты в порядке? - прохрипел уборщик, его собственный голос звучал глухо и сдавленно. Он смотрел на Джаббера, и в его глазах читалось неподдельное беспокойство. Джаббер, ощутив на себе взгляд Занки, почувствовал укол вины. - Все... все в порядке, - прохрипел он, пытаясь отстраниться. Он медленно, неуклюже сполз с кровати, его ноги еще плохо слушались. - Просто зашибись. Плохой сон, не больше. Не обращай внимания. Джаббер решил, как можно быстрее уйти. Он не хотел, чтобы Занка видел его слабость, не хотел, чтобы тот беспокоился. Утренняя сцена, когда Джаббер, шатаясь, практически сбежал из комнаты, не выйдя на завтрак, оставила в нем неприятный осадок. Сам Занка весь день ходил сам не свой, раздраженный и рассеянный. Он несколько раз пытался выловить Джаббера, но тот словно в воздухе растворялся, избегая его, как чумы. Каждый раз, когда Занка думал, что вот-вот его поймает, Джаббер каким-то образом ускользал. Вечером, когда Занка, наконец, заметил Джаббера, мельком проскользнувшего в коридоре, он попытался заговорить, но тот лишь бросил короткое "занят" и снова исчез. Занка обратился к Эндзину, пытаясь понять, что происходит. - Он сам не свой, - сказал Занка, его голос был полон накопившегося раздражения. - Я не понимаю, что происходит, но я не могу просто... - Возможно, ему нужно время, - прервал его Эндзин, его голос был спокоен, но полон понимания. - Он пережил некоторое дерьмо. И амнезия... штука сложная. - Время?! - Занка агрызнулся. - Я не собираюсь молча наблюдать за этим со стороны! Он не может просто так исчезать и появляться! Я не позволю этому случиться! Эндзин поднял руки, пытаясь успокоить его. - Тише-тише, приятель! Я понимаю, ты беспокоишься. Но... ты часом не влюблен в него? Потому что со стороны это выглядит как-то... не очень здорово, что ли. Занка сжал кулаки, лицо было напряжено. - Может, да. Может, нет. Какая сейчас к черту разница? - прорычал он. - Разница в том, что если ты чувствуешь к нему что-то, то должен разобраться сначала в себе, - ответил Эндзин, не отводя взгляда. - Если ты действительно хочешь ему помочь, а не просто... нестись вперед на волне эмоций, то сначала нужно понять, что именно ты чувствуешь. Нельзя привнести в его разум, который и так находится в состоянии пиздеца, еще больший раздор. Поверь, это только усугубит ситуацию. Занка, выслушав Эндзина, молча развернулся и ушел. Его слова, хоть и сказанные мягко, врезались в него, как осколки льда. "Влюблен?" - эта мысль, которую он сам от себя отгонял, теперь звучала набатом. Он шел по пустым коридорам штаба, чувствуя, как внутри него бушует буря. Беспокойство за Джаббера, гнев на себя за собственную беспомощность и странное, новое, пугающее чувство, которое Эндзин так небрежно назвал "влюбленностью". Он не мог ни есть, ни спать. Занка чувствовал, как земля уходит из-под ног. Мысли метались, как загнанные зверьки. Он видел лицо Джаббера, его испуганные глаза, хриплое дыхание, и это грызло его изнутри. Погруженный в свои размышления, он едва не врезался в кого-то. Это был Джаббер, собственной персоной. Он стоял в полумраке коридора, прислонившись к стене. На этот раз он не пытался убежать. Просто стоял, словно не зная, куда идти. - Джаббер... Тот поднял голову. - Занка, - тихо ответил он. - Я... Я не знаю, что со мной происходит. Это было первое, что Джаббер сказал ему после утреннего инцидента. Простое, честное признание. И в этот момент Занка понял. Он не мог больше откладывать. Он не мог анализировать свои чувства, пока Джаббер страдал. - Ты не один, - повторил Занка, подходя ближе. Он остановился в шаге от Джаббера. - И я не уйду. Никуда. Занка, без колебаний, протянул руку и уверенно взял холодную ладонь Джаббера, сжимая ее. - Я... я боюсь, - прошептал Джаббер. Занка крепче сжал его руку. Он не знал, что сказать, как утешить. - Я знаю, - тихо ответил Занка. - Но мы справимся. Вместе. И в этот момент, стоя в полумраке коридора, сцепив руки, Занка ощутил порыв, который заглушил всякие сомнения. Он сам не понял, как поддался вперед, словно его ноги обрели собственный разум, тянущий его к Джабберу. Он хотел остановиться, хотел собраться, но что-то внутри него требовало продолжения, словно это было единственно верное решение. Джаббер, почувствовав, как Занка тянется, сначала испуганно отшатнулся, его тело напряглось. Руку он не отпустил, словно цепляясь за последний якорь. Он замер, наблюдая, как лицо Занки сейчас смягчается, как его губы медленно приближаются к его собственным. Все мысли вылетели из головы, оставляя только этот момент - тихий коридор, переплетенные руки и откровение. Почувствовав сухие, слегка потрескавшиеся губы Занки на своих, Джаббер невольно выдохнул. Это было нежное, осторожное касание. Внутри него что-то дрогнуло. Он прикрыл глаза, полностью отдаваясь ощущению. И, прислушавшись к этому новому, робкому чувству, он тоже поддался вперед, отвечая на поцелуй.

***

"Тесная, погруженная в полумрак комната. Стены были до самого потолка обиты толстыми, грязновато-серыми мягкими матами. Помещение было создано для того, чтобы крики не вырывались наружу, а удары об стену не приносили быстрой смерти. Маленький Джаббер сидел на холодном полу, а его тонкие запястья и щиколотки были скованы тяжелыми, непомерно массивными цепями, которые с тихим, издевательским звоном впивались в плоть при каждом движении. Его кожа была практически полностью скрыта под слоями старых и свежих ссадин, багровых кровоподтеков и рваных ран. Ребенок был доведен до крайней степени истощения: живот впал настолько глубоко, что казалось, будто он прилип к позвоночнику, а острые, обтянутые кожей ребра пугающе выпирали наружу, словно собираясь прорезать грудную клетку изнутри."