Когда мы загораемся

ИТАН Жара была удушающей, а возможно, это просто ярость, тлевшая под кожей. Так или иначе, казалось, будто моя кровь кипит, пот струился по лбу, щипля глаза. Я смахнул его краем напульсника и сжал ракетку крепче. Быстрым взмахом запястья несколько раз провернул рукоять, это движение было скорее привычкой, чем необходимостью, после чего принял исходную позицию. Гул мячей отступил на задний план. Все, что я слышал, этот чертов звонок, сверлящий мой череп. – Эй, у тебя опять телефон звонит, – окликнула меня Майя сзади. Я бросил на нее взгляд, челюсть напряглась. Она лишь пожала плечами, невозмутимая. Снова сосредоточился, тело сгруппировалось, ожидая следующего мяча. Машина выплюнула четкую подачу, и я врезал по мячу форхендом, отправив его со свистом в дальнюю часть корта с громким швак. – Это Генри Лэнгли, – добавила она, пока я готовился к следующему удару. – Я покончил с Лэнгли, – пробормотал сквозь стиснутые зубы, выпуская свое раздражение через очередной форхенд. Мяч ударился в сетку и безжизненно упал на землю. – Забавно, учитывая, что через пять месяцев ты присутствуешь на свадьбе своей сестры. Как ты собираешься покончить с ними? – спросила она, ее тон до бешенства разумный. Замахнулся снова, на этот раз целясь в угол, почувствовав мимолетную искорку удовлетворения, когда мяч приземлился именно там, куда я хотел. – Игнорируя мой гребаный телефон, – отрезал я, слова вырвались посреди замаха. – Он звонит опять, – отметила она. Позволил мячу пролететь мимо, намеренно выйдя из его траектории, и направился к тому месту, где она стояла. Вырвав телефон из ее протянутой руки, я поднес его к уху. – Что? – рявкнул я в трубку. – Почему ты злишься на меня? Я не совал свой язык в глотку тому парню, – сказал Генри. Я закрыл глаза, кипя. – Это не почему…, – начал я, затем остановился. Сделав глубокий вдох, спросил: – Что тебе нужно? Я на корте. – Тебе кто-нибудь говорил, что ты страшен, когда ревнуешь? – Отъебись, – парировал, готовый положить трубку. – Шучу, шучу, – рассмеялся Генри. – Я хотел сделать предложение о мире. Приходи в клуб в пятницу, приводи друзей сколько хочешь. Я взглянул на Майю. – Он будет там? – тихо спросил я. Мы не говорили о настоящей причине моей злости на них. На него. – Нет, его даже нет в стране. Да ладно, Итан. Ты ведь тоже мой шурин. Я ничего плохого не сделал, а ты срываешь на всех нас мелкую оплошность Эша, – возразил он. Он прав. Я уже пару раз отменял встречи с Оливером и Генри. Я просто не хотел натыкаться на Себастьяна, пока что нет. Вздохнув, сказал: – Ладно. Прости, что был мудаком. – Все в порядке, И. Не впервые имею дело с одним из отвергнутых любовников Эша. Я стиснул челюсть. – Мы не…, – снова начал я. – Можешь перестать притворяться, что не интересуешься моим братом? – перебил меня Генри. – Хотя бы со мной? Потому что это безнадежно. Ты никого не убеждаешь. Я наблюдал, как Эш опутывает парней всю свою жизнь. Гетеросексуальных парней. Я вздохнул. – Ты не помогаешь. – Ладно. Пришли мне имена своих друзей. Мне пора. Увидимся в пятницу, – сказал Генри и повесил трубку. Майя смотрела на меня ожидая. – Он хочет, чтобы я в пятницу пошел в один из его клубов. Ты с нами? – спросил я. Я никогда не видел ее такой взволнованной. Прошло две недели с тех пор, как я в последний раз говорил с Себастьяном. Первые пару дней он звонил и писал, затем тишина. Вот и все. Он, наверное, уже забыл и трахнул половину Испании. О чем я думал, соглашаясь встретиться с ним. Каким–то образом у меня сложилось впечатление, что он серьезен насчет меня. Будто я не просто еще одна зарубка на его ремне, выброшенная на следующий день. Оставив наедине с самым большим сексуальным кризисом в моей жизни. Шарлотта была права, он обаятелен. Меня унесло течением, заставив поверить, что он имеет в виду все, что говорит. Я думал, что то, как он смотрит на меня, что–то значит. Наивный идиот. Худшая, самая унизительная часть заключалась в том, что все это я сам. Себастьян отступил, а я пошел за ним. Даже несмотря на то, что ему наскучило, как я и предсказывал. Но я все равно попал в его ловушку, как влюбленный щенок. Генри явно знал об этом, что делает ситуацию в миллион раз хуже. Оливер, вероятно, тоже знал. Я даже не уверен, что делаю. Не то чтобы я собирался довести дело до конца, до физической близости с ним. Его внимание было просто таким опьяняющим. Я увлекся тем, как он смотрит на меня, будто я был ему ровней. Полагаю, мне стоит считать себя везунчиком, что я выбрался до того, как стало слишком поздно. Очевидно, быть наивным идиотом все еще моя специализация. Наступила пятница, и вот он я, идущий прямиком в логово льва. Мы прибыли в клуб Генри, где пульсирующий бас ощущался так, будто вибрировал в моей грудной клетке. Хостес проводила нас к нашему столику премиум–месту, уединенному, но все же в самой гуще. Я пригласил пару парней с курса и, конечно, Майю. Казалось безопаснее привести подкрепление. Но безопасность была иллюзией. Когда я бросил взгляд на балкон прямо над офисом Генри, почувствовал острое притяжение. Он. Себастьян, непринужденно облокотившись на перила, сигарета между пальцев, дым лениво клубился вокруг него, будто он владел самим воздухом. Его глаза были прикованы ко мне, горели с такой интенсивностью, от которой сводило живот. Блядь. Мне не нужно этого сегодня. Он мне не нужен. Схватив напиток из комплиментарной бутылки на нашем столике, я опрокинул его одним быстрым движением, но жжение не смогло притупить покалывание от его внимания. Пробормотав извинение, которое никто не услышал из–за музыки, скользнул в давку тел на танцполе, надеясь, что толпа укроет меня. Пытаясь продвинуться дальше, уворачиваясь от конечностей и бокалов, я почти столкнулся с Генри. Он прокладывал путь через толпу со своей обычной небрежной харизмой, явно направляясь ко мне. – И, ты пришел, – щебетал он. Я уставился на него. Его улыбка померкла. – Ты уже видел его, да? – Ты сказал, его не будет, – обвинил я, скрестив руки на груди. – Есть шанс, что ты поверишь, если я скажу, что понятия не имел, что он появится? – спросил он, склонив голову с надеющейся улыбкой. Я насупился еще сильнее. Генри закатил глаза, что–то пробормотав себе под нос, схватил меня за рубашку и потащил к бару. Быстрый сигнал бармену и перед нами появились две порции. – Слушай, И, – начал Генри, протягивая мне бокал. – Он сожалеет. Он хочет извиниться. Ты знаешь, как часто я слышал, чтобы Себастьян извинялся? Ни разу, блядь, вот как много. Я выхватил бокал и сделал глоток. – Дело не в этом. Я не собираюсь этим заниматься с ним, Генри. Я знаю, ты поднимешься наверх и перескажешь каждое мое слово, так что передай ему это: я хочу, чтобы он оставил меня в покое. Генри вздохнул, раздраженно. – Почему ты так расстроен? Это был просто поцелуй. Я швырнул бокал на стойку бар, звук прорезал музыку. – Потому что он ничего из этого не имел в виду! – выпалил я, слова вырвались, прежде чем я смог их остановить. Мое раздражение переполнилось. – Для него это шутка. Ему плевать, что он ебет мне мозги. Зачем? Чтобы переспать со мной и затем перейти к следующему парню? Я не играю в эту игру. Выражение лица Генри смягчилось, замешательство заменило его обычную легкомысленность. – Разве дело было не в поцелуе? Я пожал плечами, тяжело выдохнув. – Да, это тоже. Я не хочу, чтобы меня поимели ни за что. – Но ты же знал, что Эш никогда не был серьезен, верно? – осторожно спросил Генри. – Я имею в виду, И, он же типа… – Он замолчал, подбирая нужные слова. – Эш не такой, как я, если ты об этом беспокоишься, но он не тот парень, к которому идут ради отношений. Ты же это знал, да? – Не знаю, что я думал, – признался я, мой голос теперь стал тише. – Я перестал думать, а теперь снова начал. Просто скажи ему держаться подальше. Генри кивнул, покорившись. Я вернулся к нашему столику, схватил бутылку и налил еще. Майя подошла, ее выражение лица было любопытным. – Он прислал это, – сказала она, кивнув на бутылку. – Что? – Официант сказал, что от Себастьяна, – пояснила она, приподняв бровь. Взглянув на балкон, я увидел, что он все еще стоит там. Наблюдает. Всегда наблюдает. Я фыркнул, схватил свой бокал и осушил его залпом. Теплота алкоголя мало помогла разогнать холодный узел в желудке. Вечер расплылся, наша небольшая компания выросла. Я увлек девушку на танцпол, отчаянно пытаясь заглушить скручивающее чувство в груди. Она была симпатичной, заинтересована во мне, и я хотел почувствовать что-то, что угодно, кроме тяжести взгляда Себастьяна. Она поцеловала меня. Я ответил на поцелуй. Но это пусто, бессмысленно, неправильно. Все, о чем я мог думать, это он, стоящий там, наверху, наблюдающий за каждым моим движением. Когда мы наконец расцепились, я почувствовал себя мудаком. Она заслуживала лучше, а случайные связи никогда не были моим стилем, особенно после всего, что было с моими родителями. Пробормотав извинение, направился в туалет. На обратном пути чья-то рука перекинулась через мои плечи. – Веселишься? – спросил Генри, его ухмылка вернулась, но глаза были острее, чем обычно. – Пройдемся со мной, – сказал Генри, направляя меня в глубь клуба. – Я вообще–то в середине кое–чего, – возразил я, но он не остановился. – Ты пьян? – спросил он, искоса взглянув на меня. Я пожал плечами. – Хорошо, – сказал он, игнорируя мое сопротивление, продолжая двигаться. Он начал подниматься по лестнице, и у меня упало сердце. – Я не пойду туда, – твердо сказал я, качая головой. – Расслабься. Я просто провожу тебя в свой офис. Пойдем, выпьем со мной. – Нет, – повторил я. Но Генри настаивал, его хватка на моей руке была легкой, но настойчивой. Прежде чем я смог снова возразить, он открыл дверь офиса и с ухмылкой подтолкнул меня внутрь. Я бросил на него убийственный взгляд, но он просто махнул рукой и закрыл дверь у меня перед носом. – Прости за засаду, – сказал Себастьян. Пульс участился, когда я повернулся к нему лицом. Снова наедине с ним, давление в груди стало невыносимым. Потерев рукой лицо, я боролся с нервами, которые подбирались к горлу. – Почему ты не можешь просто оставить это? – спросил я. – Мне нужно сказать тебе всего одну вещь, и тогда я оставлю тебя в покое. Если ты действительно этого хочешь. Я замешкался, скрестив руки. Себастьян обладал способностью заполнять собой каждый дюйм комнаты. Он не мог просто быть там; он доминировал в пространстве, даже не пытаясь. Сшитый на заказ костюм делал его еще более собранным, более взрослым, заставляя чувствовать себя меньше, более неуправляемым. Я отвел взгляд. Он сделал шаг ближе, его туфли мягко щелкали по паркетному полу, каждый шаг затягивал меня туже в узел моего собственного напряжения. – Я не хочу этого делать. – Итан, мне жаль. Теперь я понимаю, – тихо сказал он, его руки опустились на мои плечи. Его прикосновение было твердым, но не силовым, его присутствие, подавляющим. Я попытался стряхнуть его руки, но он не отпустил. – Ты явно не понимаешь, – пробормотал я, избегая его взгляда. Он кивнул, его хватка слегка усилилась. – Тебе не нравится эта игра. Тебе нравится, когда все прямо, а я никогда так не говорил. Так что просто позволь мне сказать это, и тогда я уйду. Я замер, застигнутый врасплох искренностью в его голосе. Впервые он не дразнил и не ухмылялся. Он не толкал и не тянул. Он просто… здесь. – Что? Себастьян сделал еще шаг ближе. Моя спина уперлась в стену, и он навис надо мной, его рост заставлял меня чувствовать себя одновременно в ловушке и неустойчиво. – Я остановился, потому что это неразумно, – начал он. – Тебе девятнадцать, Итан. Если мой отец узнает, он придет в ярость. Ты видел, как мне трудно сохранять что–либо в тайне. – Он сделал паузу, его взгляд прикован к моему. – Я трахнул того парня, потому что был в бешенстве, а не потому, что не хочу тебя. Я с трудом сглотнул, желая отвести взгляд, но не в силах. Себастьян сделал еще один шаг вперед, тепло его тела излучалось в мою сторону. – Теперь о тебе, – продолжил он, его голос стал ниже. Его пальцы коснулись моего подбородка, приподняв его ровно настолько, чтобы удерживать меня на месте. – Ты понятия не имеешь, насколько я хочу тебя. Ты самый горячий парень, которого я видел. Я усмехнулся, краска залила шею. Сердце бешено колотилось, разрываясь между стыдом и чем–то совершенно иным. – Не надо, – прошептал я, пытаясь отстраниться, но он прижался ближе, его грудь коснулась моей. – Я чертовски серьезен, – сказал он, его дыхание было теплым у моей щеки. – Меня тянет к тебе. Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, Итан. Я перестал преследовать тебя, не потому что мне наскучило. Мне не положено иметь тебя, но я хочу тебя. Я умираю от желания прикоснуться к тебе с нашей первой встречи. Умираю от желания трахнуть тебя, и не могу перестать думать об этом. О тебе. Его прямолинейность ошеломила меня. Никто никогда не говорил со мной так. Я покачал головой, мой голос был чуть выше шепота. – Я не⁠… – Я знаю, что ты не готов, но ты тоже хочешь меня. Я вижу это. Я чувствую это, – сказал он, снова приподняв мой подбородок, чтобы встретиться взглядом. – Я ничего не сделаю, пока ты сам не попросишь меня. Мне просто нужно, чтобы ты знал. Горло сжалось, сердце колотилось так сильно, что заглушало все остальное. – Ладно, я тебя услышал. Теперь можешь отступить? Он отступил. Прислонившись к столу Генри, он сохранял почтительную дистанцию. Его глаза оставались прикованы к моим. – Я не хотел ебать тебе мозги. – Хотел, – парировал я. – Не в этом смысле. Я не хотел заставлять тебя сомневаться в том, насколько я тебя хочу, – сказал он, слегка склонив голову, на губах мелькнула тень улыбки. – Какого черта ты от меня хочешь? – Я только что сказал тебе, – просто констатировал он. Я покачал головой. – Я не собираюсь заниматься этим ради одной ночи, Себастьян. – Я не смогу покончить с тобой после одной ночи, – сказал он, протягивая ко мне руку. – Иди сюда. – Нет. – Он снова за свое. – Хватит обращаться со мной, как с этим, – резко сказал я. – Как с этим? – Как с домашней зверушкой. Он тихо рассмеялся, по его привлекательным чертам промелькнуло забавное удивление. – Иди сюда, Итан, – повторил он. Я снова покачал головой. Он опустил руку. – Я сказал тебе, что не сделаю ничего, пока ты сам не попросишь. Пожалуйста, доверься мне, я буду уважать твои границы. Мы смотрели друг на друга, тишина стала напряженной и тяжелой. Неохотно я сделал шаг к нему, ненавидя, как тело мне изменяет. Когда оказался близко, он протянул руку, его ладонь легла на затылок, притягивая меня ближе. – Хочешь, я расскажу тебе, чего хочу? – спросил он, его голос невероятно низок. Его рука была теплой на моей коже. Я кивнул, не в силах говорить. Себастьян был властным и нежным. Чувствовать это на себе тревожно, но неоспоримо притягательно. Я положил свои дрожащие руки ему на грудь, намереваясь оттолкнуть его, но он крепко держал меня. Не видеть его лица как–то облегчало ситуацию, хотя. – Дай мне отступить, – сказал я, хотя не уверен, что этого хочу. Бешеное биение моего сердца было ни на что не похоже, я никогда не испытывал такого прежде. Его другая рука запуталась в моих волосах, пальцы вплелись в них с такой легкостью, что послали разряд прямо по позвоночнику. Мягко он отклонил мою голову, обнажив шею, будто это его право. – После того, как я расскажу тебе, – прошептал он, его дыхание коснулось моего уха, теплое и дразнящее. Мурашки побежали по коже, будто каждый нерв внезапно ожил. – Я хочу, чтобы ты хотел этого… – начал он, его голос стал низким рокотом, заставившим меня закрыть глаза против потока ощущений. – Я хочу, чтобы ты умолял меня прикоснуться к тебе. – Его хватка в моих волосах слегка усилилась, ровно настолько, чтобы у меня перехватило дыхание. Я впился зубами в губу, отчаянно пытаясь заглушить звук, поднимавшийся в горле. – Когда ты это сделаешь, я запущу руки по всему тебе. И буду смаковать каждую секунду. Я не буду трахать тебя, пока ты тоже не будешь дрожать от желания. И когда ты начнешь задыхаться от желания, я устрою лучший трах в твоей жизни. И потом сделаю это снова. И снова. И снова. Столько, сколько ты захочешь, чтобы я это делал. Его губы коснулись моего уха, когда он прошептал: – Достаточно ли ясно я выразился? Я сумел сделать неуверенный кивок. Он тихонько усмехнулся. В тот момент, когда он отпустил меня, я отступил, создав дистанцию, между нами. Ладонь прижалась к губам, пытаясь успокоить неровное дыхание. Себастьян оставался на месте, прислонившись к столу с бесящей самодовольной ухмылкой, все еще застывшей на лице, будто он знал, что победил. – Я могу идти теперь? – спросил я, мой голос был хриплым. Я откашлялся. Он улыбнулся. – Ты будешь отвечать на свой гребаный телефон? Я избегал его взгляда, вместо этого коротко кивнув. – Тогда да, ты можешь идти. Без единого слова я развернулся и ушел так быстро, как только мог, заставляя себя не оглядываться. Сердце бешено колотилось в груди. – О, эй, вы помирились? – окликнул Генри, когда проходил мимо, но я не остановился. И не останавливался, пока не оказался снаружи, прохладный ночной воздух ударил мне в лицо. Глотнув его, я провел пальцами по волосам, пытаясь успокоиться. Руки дрожали, я тяжело выдохнул, заставляя дыхание выровняться. Я хочу его. Осознание ударило, как молния. Дело не только во внимании. Я хочу Себастьяна. Мне нравится, как он ощущался рядом со мной. Мне нравится звук его голоса. Мне даже нравится, как он пахнет. Меня неоспоримо тянет к нему. Эта мысль скрутила внутренности, одновременно восхищая и ужасая. Не знаю, что это значит, что это говорит обо мне. Я никогда не смотрел на другого парня так. Не до него. Каково это быть с ним? Делать все то, что он так уверенно обещал, что мне понравится? Как это стало моей жизнью? Я думал, что не хочу этого. Думал, что у меня нет никакого желания позволять ему поглощать меня так, как он явно намеревался. Но. Но. Но это звучит так заманчиво из его уст.