Когда мы загораемся

ЭШ Я прибыл в Мидтаун Манхэттена в полдень, тяжесть недели оседала на моих плечах, а я проходил мимо отполированной латунной таблички, обозначающей вход в клуб. Внутри мраморные полы отдавались эхом от каждого шага, ровный ритм, который казался слишком громким в безмолвной элегантности пространства. Продвигаясь через главную обеденную зону, я наконец вышел на приватную курительную террасу. Терраса была уединенной. Удобные кожаные кресла с высокими спинками расставлены вокруг низких, полированных деревянных столиков, на каждом из которых стояла небольшая пепельница и набор спичек. Оливер уже был там, сидел в одном из кресел, в пределах досягаемости стоял стакан с газированной водой. Он поднял взгляд, когда я приблизился, кивнув и улыбнувшись. Я присоединился к нему, сделав знак официанту принести виски. Схватил его руку и притянул к себе в краткое объятие, когда он встал, чтобы поприветствовать меня. – Рад тебя видеть, Эш, – тепло сказал он. – Взаимно, Оли, – ответил, устраиваясь в кресле напротив него. Официант вернулся с моим напитком как раз в тот момент, когда я прикурил сигарету. – Ты только что приехал? – спросил Оли. Кивнул, покрутив стакан с виски между пальцев. Прошедшая неделя безостановочный цикл самоуправства моего отца, он следил за мной во время встреч, подвергал сомнению решения, которые, как он утверждал, доверил мне. Сорваться сегодня утром, не будучи замеченным им, ощущалось как маленький бунт. – Буквально только что, – сказал я. – Как продвигается планирование свадьбы? – Хорошо. Шар и Маргарет занимаются большей частью, – сказал Оливер, его улыбка смягчилась, когда он заговорил о своей невесте. – Я подумал, ты мог бы пойти со мной к портному, если у тебя есть время. – Он сделал глоток воды, его большой палец лениво тер край стакана. – Конечно, у меня есть время. Просто передай детали Ари, и я буду там, – сказал я с усмешкой. – Ты же знаешь, я воспользуюсь любым предлогом, чтобы забить на работу и пойти по магазинам. Он покачал головой, тихо рассмеявшись. – А ты не выпьешь? – спросил я, выразительно посмотрев на его стакан. Оли пожал плечами, но поднял руку, чтобы заказать виски. Я удивленно приподнял бровь. – Мне нужно поговорить с тобой, Эш. Думаю, виски будет, кстати, – признался он. У меня в животе все сжалось. Если это опять об Итане, то виски определенно кстати. – Это насчет твоего мальчишника? – быстро спросил я, опережая разговор. – Потому что я уже арендовал виллу в Сен–Барте. Ари занимается логистикой. Шарли дала мне даты и список гостей. Оливер удивленно моргнул. – Как ты умудрился это провернуть за неделю? Усмехнувшись, я выпустил клуб дыма. – Если я и славлюсь чем-то, так это усердием. Его выражение лица на мгновение смягчилось, но то, как его пальцы беспокойно перебирали стакан, выдавало его беспокойство. – Эш, я много разговаривал с отцом на этой неделе, – осторожно начал он. Этого я не ожидал. Переменил положение в кресле, мой разум обострился. – О чем? Оли хрустнул костяшками пальцев, и я приготовился к тому, что последует. – Он хочет, чтобы я вошел в компанию в качестве твоей замены на посту финансового директора, – сказал он, слова вырвались быстро, словно чтобы смягчить их удар. В груди поселилось пустое чувство, но его скрыл. Знал, что это случится. Наш отец месяцами откладывал, привязывая меня к этой роли и задерживая мое вступление в должность генерального директора. Я знал, что он хотел, чтобы Оливер работал с нами; он хотел этого годами. – Я не хочу, чтобы это стало проблемой, между нами, – сказал он, не отрывая от меня взгляда. – Для меня это не проблема, – заверил я его, полуправда. Оливер вздохнул, приняв свой напиток и почти осушив его залпом. – Ты уверен в этом? – Его указательный палец рассеянно постукивал по стакану. – Абсолютно. Ты и так уже тот, на чей совет я полагаюсь. Иметь тебя официально в команде идеально, – искренне сказал я. Это была правда, даже если не учитывать более серьезные опасения. – Приятно это слышать. Я боялся, что ты разозлишься, – признался он. – С чего бы мне злиться? Ты уже согласился? – Нет, я хотел сначала поговорить с тобой. Я улыбнулся искренне. Оливер воплощение джентльмена, до болезненности преданный. Меня беспокоило, где в конечном итоге окажется его преданность. У нашего отца невероятная способность превращать положительные черты людей в уязвимости. – Тебе не нужно беспокоиться обо мне, Оли. Он допил свой напиток, аккуратно поставив стакан на стол и не отрывая от меня взгляда. – Я не целюсь на твою должность, Эш. Ты ее заслужил, и я это уважаю. Я не собираюсь оспаривать твое право. Я хочу этого для тебя. – Я знаю, что ты не метишь, но мы оба знаем, что не в этом настоящая проблема. Проблема в том, чего хочет отец, – указал я. Взгляд Оливера оставался неподвижным. – Ты знаешь, ты для меня на первом месте. Ты и Генни всегда для меня на первом месте. Сейчас это не изменится, – заверил он меня. Я расслабился в кресле, сделав еще одну затяжку, и отвел взгляд. – Я понимаю, что на бумаге ты выглядишь лучше, Оли. Я не идиот, особенно теперь, когда ты женишься. Он закатил глаза. – У меня меньше половины твоего опыта. Отец может быть разным, но он не глуп. – Вот в чем дело, – начал я, покручивая виски в стакане. – Стратегия отца – усилить свою хватку над компанией. Я гендир по названию, но он все еще заправляет всем. Если я споткнусь, у него есть запасной вариант, отодвинуть меня в сторону и продвинуть тебя как респектабельное лицо бизнеса. Такова его игра. Оливер покачал головой. – Я не его марионетка, Эш. Не рисуй все в таком свете. Я встретился с ним взглядом на равных. – Я не говорю, что ты ею являешься, но он – главный кукловод. Он дергал мои ниточки годами. Он отмахнулся пренебрежительным жестом. – Тобой нельзя управлять, Эш. – Он управляет, больше, чем ты думаешь, – тихо сказал я. – Ты считаешь, что ты свободен от этого? Если ты так считаешь, Оли, я не советую брать эту работу. К ней привязано множество ниточек. – Я знаю, Эш. Не то чтобы у меня их нет. – В любом случае, не в этом суть. Я рад видеть тебя в команде. Если что, у меня будет больше свободного времени. Я доверяю тебе больше, чем большинству. Его брови удивленно поползли вверх. – Правда? Я раздавил сигарету в пепельнице, выпустив последнюю затяжку с ощущением окончательности. – Да, правда. Почему это тебя удивляет? Он слегка откинулся назад, его пальцы скользнули по краю стакана. – Я думал, ты никому не доверяешь, кроме Генни. –Я доверяю тебе, – без колебаний ответил я. – Я бы никогда не доверил Генни свою работу. Я доверяю ему другое. –На моих губах играла легкая улыбка. Оливер покачал головой, отражая мою слабую улыбку. – Ты ему не отдаешь должного. Он годится не только для вечеринок, – сказал он, почти защищая его. – Не поэтому я ему доверяю, – ровно ответил я, и улыбка сошла с моего лица. Он помедлил, затем осторожно рискнул: – Насчет этого, Эш ты знаешь, как по–настоящему избавиться от отцовского контроля? – Не интересуюсь, – тут же оборвал я его. – Он бы спал спокойнее, если бы ты немного остепенился, – продолжил Оливер, игнорируя мой отказ. – Я не говорю, что тебе нужно жениться, но хотя бы завести стабильные отношения с кем–то подходящего возраста. Из меня вырвался смех, резкий и безрадостный. – Я не собираюсь вступать в отношения с тем, кто мне не нравится, только чтобы отец лучше спал по ночам. Не ему же его трахать, так что у него нет права голоса, – парировал я, заметив гримасу, мелькнувшую на лице Оливера. – Я не предлагаю тебе быть с тем, кто тебе не нравится... – начал он, но я снова перебил. – Ради аргумента, – сказал я, слегка наклонившись вперед, – допустим, человек, который мне нравится, это младший брат твоей невесты. У него респектабельная фамилия, такая же, как у твоей будущей жены, так что это не должно быть проблемой. Я могу представить себя серьезно с ним. Будет ли это приемлемо? Кровь отхлынула от его лица. – Эш, – предупредил он, и его тон стал жестким. – Я не говорю, что это так, – холодно продолжил я, – но факт в том, что это тот тип людей, которых я хочу видеть в своей постели. Мне не нужен подходящий вариант, который подготовил отец. Его хмурость углубилась. – Так обязательно должен быть кто–то вдвое младше тебя? – Нет, – просто сказал я, – но это, вероятно, будет тот, кого ни ты, ни он не одобрите. Оливер откинулся назад, потирая висок. – Дело не только в отце, Эш. Если ты хочешь, чтобы к тебе относились серьезно, ты не можешь встречаться с такими парнями, как Итан. – Почему нет? – бросил я вызов. – Я тот же самый человек. Работаю так же, достигаю тех же результатов. Почему это имеет значение? – Потому что ты лицо компании, – твердо сказал он. – Это заставляет акционеров подвергать сомнению твое суждение, твою зрелость. Я уставился на него, раздражение клокотало под поверхностью. – Ты знаешь, сколько из этих мужчин берут вторых жен, которые вдвое моложе их? – Да, когда им пятьдесят, и они встречаются с двадцатипятилетними, не тридцать пять, встречаясь с подростком, который едва начал колледж, – резко парировал он. – Мне тридцать четыре, – поправил я. – И это твой аргумент? – спросил он с недоверием. Он наклонился вперед, понизив голос. – Если бы речь шла о ком–то другом, я бы сказал тебе: выбей это из головы и двигайся дальше. Я уставился на него. – Что? – Ты не можешь делать это с ним, – сказал он. – Дело не только в его возрасте, Эш. Он становится частью нашей семьи, моей семьи. А Итан не такой. Он не из тех, для кого подходят ночные связи или мимолетные романы. – Голос Оливера смягчился, когда он добавил: – Родители Шар и Итана развелись, потому что их мать изменила. Он жил с ними, когда это произошло. Это было очень тяжело для него. До сих пор тяжело. Он молодой человек, который едва признает свои собственные проблемы. А ты не ищешь серьезных отношений. Единственное, что ты принесешь в его жизнь, это душевную боль, когда он это поймет. Кусочки пазла сложились воедино. Ревность Итана, его потребность в контроле. – Оли... – начал я, но он меня перебил. – Я серьезно, – настаивал он. – Я знаю, что ты не всегда честен со мной в таких вещах. Я знаю, почему ты и Генри проводите так много времени вместе, и я закрывал на это глаза. Но это... это другое. Всегда были мы ты, я и Генни. Это наш круг. Но мой расширяется с Шарлоттой, и мне нужно, чтобы ты не переходил эту черту. Тяжесть его слов давила на мою грудь. Возможно, я бы не поступился этим ради отца или компании, но ради Оливера должен. – Я отступлю, – тихо сказал я. Его плечи слегка расслабились. – Спасибо. – Ради честности, ты должен знать, что это уже происходит, но я положу этому конец, – добавил я, наблюдая, как он снова напрягся. – Черт, я так и знал, – пробормотал он, поманив официанта, чтобы заказать еще один напиток. – Ничего серьезного не было. Расслабься, – сказал я с усмешкой. – Что значит «ничего серьезного», Эш? – Мы не спали вместе. Только разговаривали. Он скептически приподнял бровь. – Значит, вся та история, когда он был пьян? – Он боролся с тем, что испытывает ко мне влечение, – объяснил я. – Я не напоил его. Это он сам себя напоил. Я вывел его из своей комнаты. Я не собирался пользоваться его состоянием. Он выдохнул, потирая лоб. – Ради всего святого. – Я серьезно, Оли. Я не манипулирую мужчинами, чтобы переспать с ними. Итан сам принимает решения, – твердо сказал я. – Верно, значит, тот браслет, что был на нем, чистая случайность? Я усмехнулся в свой стакан. – Я положу этому конец, – просто повторил я. – Так он смирился с этим? – Да, смирился. – Значит, это уже будет катастрофа. – Не обязательно. Я поговорю с ним. Итан умный. Он поймет, – заверил я, хотя он сомневался. – Ты обещаешь, Эш? Обещаешь, что остановишься? – настаивал он. – Да, Оли. Обещаю, – сказал я, заметив его слабую улыбку облегчения. – Ты должен мне, – добавил я, и он усмехнулся, напряжение спало. – Кстати, у Шарлотты есть подруга, с которой она хотела бы тебя познакомить, – сказал он, ухмыляясь. – Абсолютно нет. – Да ладно, откуда ты знаешь, что не заинтересуешься, если не дашь шанс? Он продолжал пытаться уговорить меня, пока я продолжал отказываться. Я заставлял себя улыбаться на протяжении всего нашего разговора, но, честно говоря, был глубоко разочарован. Целовать Итана стало самым ярким моментом моего года на сегодняшний день возможно, и больше. А теперь мне придется отказаться от этого. Ради Оливера. Ради семьи. Ради компании. Это не справедливо.