Когда мы загораемся

ЭШ После ланча с Оливером я вернулся в свою квартиру и бился над тем, как, черт возьми, с этим справиться. Я подумывал позвонить Итану, чтобы избежать личной встречи, но это только расстроит его. Он заслуживает разговора лицом к лицу, каким бы трудным он ни был. Написал ему смс, спросив, не зайдет ли он ко мне днем. Сначала он не хотел, но согласился. Он отказался от моего предложения прислать машину, но все же прибыл точно в четыре. Встречаться днем казалось разумнее, чем приглашать его ночью. Я разговаривал по телефону, когда прозвенел лифт, и он вошел. Звук привлек мое внимание, и вот он – Итан, снова одетый с иголочки и выглядевший невероятно. Черт возьми. Я кивнул в знак приветствия, а он ответил мне застенчивой, сжатой улыбкой, костяшками пальцев проводя под носом в своем нервном жесте. Я в дерьме. Телефонный звонок был бы намного проще. Продолжая разговор, следил за ним, пока он медленно приближался, его взгляд скользил по квартире. Понял, что он ждет, что я двинусь к нему навстречу, но остался сидеть на диване. Он прошел позади меня, его пальцы коснулись моей руки, провели вверх по руке, мимолетное прикосновение. Я взглянул вверх, вздрогнув, и поймал намек на улыбку на его губах. Отвернулся, заставляя себя сосредоточиться на звонке, но Итан не унимался. Он мягко положил руку мне на плечо, и когда я обернулся, он наклонился и поцеловал меня. Быстрый, нежный жест, от которого мое сердце забилось чаще. Не успел я отреагировать, как он отошел, направившись к окнам, чтобы полюбоваться видом. Это будет намного сложнее, чем я думал. Закончил разговор и сделал глубокий, успокаивающий вдох. Итан смотрел на очертания города. – Закончил? – спросил он, поворачиваясь ко мне. –Да, все. Он взглянул на мою руку, затем снова на меня, закусывая губу так, что это отвлекало невероятно. – Это не то же самое место, куда я приходил. – Нет, это мое место. Он улыбнулся, и его выражение смягчилось. – Оно тебе подходит, – сказал он, делая шаг ближе. Я подавил желание отступить. – Нам нужно поговорить. Между его бровей легла легкая складка. – О чем? – Давай присядем, – предложил, протягивая руку. На этот раз он взял ее, без колебаний, и мы переместились на диван. Он сел близко, пространство, между нами, почти исчезло. Это невозможно. – Итак, о чем ты хотел поговорить? – подтолкнул он, когда я не начинал сразу. – Оли начинает работать в компании. Итан моргнул, удивленный. Что, в общем, справедливо. Я и сам не знал, зачем это сказал. По крайней мере, напряжение на его лице немного ослабло. – Это хорошо или плохо? – Я не уверен. – Почему? – Оли в глазах нашего отца более подходящий кандидат на должность генерального директора, чем я, выбор безопаснее, – объяснил, с трудом придерживаясь темы. Мне нужно направить разговор к тому, почему мы не можем продолжать видеться, но слова казались тяжелыми на языке. – Почему? Я думал, вы двое занимаетесь разным. Я провел рукой по волосам и подумал, как это объяснить. – Занимаемся, или занимались. Оли работал в инвестиционном банке, что делает его идеальной кандидатурой на пост финансового директора. Этим раньше занимался я. – Главный финансовый директор, – отметил он. Я кивнул. – Он в этом преуспевает. Наш отец всегда хотел, чтобы он присоединился к компании. – Но ты этим не занимаешься. Не сейчас. – Верно. Меня избрали генеральным директором, а наш отец ушел с поста, – объяснил я. – Значит, Оли будет работать на тебя? – Да, но он вроде как мой советник. Я должен полагаться на него, и это не проблема. Я ему полностью доверяю. – Тогда почему ты не рад, что он будет работать с тобой? – Потому что, так же как я перешел с должности финансового директора на генерального, Оли может сделать то же самое. Наш отец в последнее время ведет себя сложно. Мы не сходимся во взглядах на то, чего хотим для компании. Оли более консервативен. Им гораздо легче управлять, если он решит, что хочет продолжать верховодить. Вот он нужный мне переход. Итан склонил голову набок, и его любопытство обезоруживало меня. – Почему вы не сходитесь во взглядах? – Я хочу диверсифицировать компанию, инвестировать в технологии. Отец считает это ошибкой, – сказал я, и в голосе прозвучало раздражение. В последнее время это занимало мои мысли больше, чем Итан, и это о чем–то говорит. Обычно я обсуждал это только с Оливером. И даже не вдавался в подробности с Генри. – Я не понимаю. Ваша компания занимается недвижимостью – это бизнес Лэнгли, да? – Именно. Мы покупаем недвижимость, развиваем ее, повышаем стоимость и получаем прибыль. Итан внимательно слушал, впитывая каждое слово. – Так при чем тут технологии? – Диверсификация решающее значение для долгосрочного успеха. Инвестируя в технологии, мы можем выйти на новые рынки и защитить наш бизнес от будущих потрясений, – объяснил я. – Это просто как инвестиции в недвижимость. Мои губы дрогнули в улыбке. – Именно. Любознательность Итана всегда была умилительной. Дело не только во мне, это его подлинная потребность понимать. – Тогда в чем сопротивление? Все знают, что технологии – это будущее, – спросил он, искренне озадаченный. – Хрен его знает, – сказал я рассеянно. – Лучшее мое предположение он их боится. Итан протянул свою свободную руку к моей, его глаза опустились на них. Браслет все еще украшал его запястье. – Он не похож на пугливого типа. – Мой отец как гончая с недвижимостью. Он знает, что принесет большую прибыль. У него всегда были хорошие инстинкты, но здесь их нет. Думаю, его пугает, что он не может их «учуять». Проще стоять на месте, чем рисковать ошибиться. Итан провел большим пальцем по моей ладони мягким движением. – Но для этого у него есть ты. Ты это понимаешь. Простота этой истины повисла, между нами. Рука Итана задержалась в моей. Он смотрел на меня со спокойной уверенностью, словно верил в меня больше, чем я сам. – Да, но он мне не доверяет, – просто сказал я. – Почему нет? – Потому что мы совершенно разные. Я уже говорил тебе почему. – Потому что он не доверяет тому, чего не знает, – быстро сказал он, и слова прозвучали как вывод, к которому он уже пришел. – Он знает Оли. Вот что меня беспокоит. – Но он доверял тебе достаточно, чтобы привести тебя туда, где ты сейчас, – заметил Итан. Я снова пожал плечами. – Потому что я невероятный финансовый директор, который сделал ему кучу денег, – ответил я с усмешкой. – Не совпадает наше видение. Когда я занял эту должность, перестал с ним советоваться и начал принимать решения, которые, как он считает, слишком далеко уходят от первоначальных ценностей компании. Пока я говорил, тяжесть того, к чему ведет этот разговор, становилась все ощутимее. Я отпустил его руку, подняв свою, чтобы отвести прядь волос от его лица. Он чуть заметно наклонился к прикосновению, и это чуть не сломало меня. – Есть еще кое-что, что его беспокоит, – продолжил я. – Что? – Его глаза метнулись к моим губам, когда я провел по ним языком, выдав нервозность. Боже, как я ненавижу это. – Мой образ жизни. – Потому что ты гей? – спросил Итан, хмурясь сильнее. – Нет. Он с этим смирился. Что ему не нравится, так это мой выбор в отношении свиданий. – Разница в возрасте, – тихо сказал Итан. Я кивнул. – Это и непостоянство. Он неловко сдвинулся, глядя на свои колени. Тишина растянулась, тяжелая и неизбежная. – Ты пытаешься мне что–то сказать? – мягко спросил он, встречая мой взгляд. – Я говорил сегодня с Оли, – начал я, голос был ровным, хотя в груди все сжалось. – О работе и о нас. – И? – Итан, я пообещал Оли, что мы остановимся, – сказал я, наблюдая, как напряжение пробежало по его телу. – Что? – прошептал он, его голос едва слышен, но шок очевиден. – Мы должны прекратить это, – повторил я, заставляя себя говорить твердо, чего не чувствовал. – Почему? – Я не могу рисковать, что это станет известно, – мягко сказал я. – Ты это уже знал. Ты сказал, что мы должны быть умны, – напомнил он тверже. Я сделал глубокий вдох. – Я не могу предложить тебе больше, чем одну ночь, Итан, а ты уже говорил, что тебя это не интересует. – Но ты сказал⁠… – Я знаю, что сказал, но не могу рисковать. Это не может быть больше, чем то, что есть, не сейчас. – Что значит «не сейчас»? – потребовал он. – Может, когда ты станешь старше, – предположил я, хотя уже понимал, насколько пусто это звучит. – Когда я стану старше, ты все равно будешь старше меня на пятнадцать лет, – резко сказал он, отталкивая мою руку. – Да, но это вызовет меньше вопросов. Он горько рассмеялся, качая головой. –Ты все это знал, Себастьян. – Да, знал. Поэтому пытался остановиться, – признал я. – Тогда какого хрена ты не мог оставить меня в покое, когда я говорил тебе держаться от меня подальше? – спросил он, и в голосе вспыхнул гнев. Я потянулся к нему, но он отодвинулся на диване, вне моей досягаемости. – Потому что я слишком сильно тебя хочу. – А сейчас? Ты хочешь меня меньше? – Нет, конечно, нет. Просто ставки стали выше. Итан, я не могу позволить себе этот скандал. Будь ты кем–то другим, возможно, было бы проще. Но ты брат Шарлотты. Люди сожрут это, и меня вышвырнут из кабинета в тот же день. Это слишком публично, и с приходом Оли отец и правление не станет колебаться. – Эти ставки были всегда, – парировал он. – Оли попросил меня, Итан. – Он и раньше просил, – возразил он, повышая голос. – Не так. Для него это важно, и во многом он прав. – В чем прав? – Я никогда не дам тебе отношений. Если ты этого ждешь, этого не случится. Я не хочу причинять тебе боль, и не хочу, чтобы это превратилось в проблему для Оли или твоей семьи. Итан вызывающе поднял подбородок. – Почему ты думаешь, что я этого хочу? – Дорогой, ты просил меня не трахаться, – сказал я, наблюдая, как он закрывает глаза, а лицо его напрягается. – Мы пишем друг другу каждый день. Ты поцеловал меня при встрече, когда вошел. Я не пытаюсь унизить тебя. Я пытаюсь быть честным. – Как будто что–то из этого удерживало! – парировал он. – Ты пишешь мне, называешь «дорогой», шлешь подарки, говоришь, что всегда будешь рядом. Ты сказал мне, что хочешь меня. Это все ложь? Ты просто собирался свалиться, как только получишь, что хотел? Его слова ударили сильнее, чем я ожидал. Смотрел на него мгновение, понимая, что правда не поможет. – Да. – Чушь. Ты врешь. Я сжал губы, и мое молчание подтвердило то, что он уже знал. Итан поднялся. – Мне следовало держаться от тебя подальше, – пробормотал он. – Можешь, пожалуйста, попытаться понять? – спросил я, следуя за ним. –Я, блядь, понимаю. Конечно, понимаю. Я понимаю, что это ебнулось. Поэтому моим первым побуждением было держаться подальше. Это ты настаивал и целовал меня, перевернул мою, блядь, жизнь с ног на голову, а теперь говоришь, что мы должны остановиться. Ты сказал, что я не могу определиться, что ж, думаю, это еще одна вещь, которая у нас есть общая, не так ли? Я замер, осознав, что он прав. – Мне жаль, что я причинил тебе боль. – Мне не больно. Я в бешенстве. – Мне жаль, что я причинил тебе боль, – повторил я. Итан скрестил руки на груди, его поза была напряженной, когда он отвернулся. – Поверь, я думал, что все сложится иначе. Ты прав, я не остановился, чтобы подумать. Я увидел тебя, и все остальное померкло. Ты мне действительно нравишься, Итан, и не только потому, ты невероятно прекрасен, ты мне действительно нравишься. Поэтому я посылал тебе смешанные сигналы. Мне нравится разговаривать с тобой, проводить с тобой время, впервые за долгое время. Но это не значит, что я веду себя как мудак с остальными. Я не просто занимаюсь с людьми сексом и ухожу. Я так не действую. Я дружу с большинством, если не со всеми, с кем спал, – объяснил я, наблюдая, как его выражение лица слегка искажается. – Ты уже знаешь, что я ценю доверие, а от незнакомца его не получить. Мне жаль, если это тебя смутило, но мое намерение всегда было одним и тем же. Это могло бы длиться больше одной ночи, но это всегда было только про секс – не про любовь. Его плечи опустились под тяжестью моих слов. – Это твой мелкий шрифт, скрывающий неприятные моменты наших отношений? – Да, – с вздохом признал я. Его глаза просканировали мое лицо в поисках лжи. Он ее не найдет. Это правда. Честная, дерьмовая правда. – И это все? – спросил он, его голос стал тише, почти покорным, когда его взгляд упал на пол. – Это все, – подтвердил я, и в тоне звучала тяжелая досада. – По крайней мере, что касается секса. Мы все еще будем присутствовать в жизни друг друга. Неплохо, если бы станем друзьями. – Друзьями? – усмехнулся он, и в тоне капал скептицизм. Я тихо усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. – Вежливые знакомые? – предложил я, хотя его лицо не смягчилось. – Ты все еще мой шурин. Мы не можем просто убежать от этого. Неужели ты хочешь оставаться в ярости на меня, пока они живы? После долгой паузы он пожал плечами. – Я, очевидно, переживу это. Но это не значит, что не могу побыть в бешенстве какое–то время. Я подошел ближе, положив руки ему на плечи. Он не отстранился. – Мне жаль, что все так вышло. Будь по–моему, ты был бы сейчас в моей постели. – Если ты хочешь, чтобы мы стали вежливыми знакомыми, ты должен перестать говорить такие вещи, – пробормотал он, сжав губы в недовольстве. Я слабо улыбнулся. – Перестану. Как только ты уйдешь, клянусь, перестану, – пообещал я. – Но могу ли я попросить тебя об еще одной вещи перед твоим уходом, и не говори «нет», пока не выслушаешь. Его настороженные глаза поднялись, чтобы встретиться с моими. – О чем? Я взглянул на его губы, и он покачал головой, прежде чем я успел договорить. – Если бы я мог поцеловать тебя еще раз… – Нет, – твердо прервал он. – Только один раз, я же сказал, ты должен выслушать почему, – возразил я, но он продолжал качать головой. – Я не собираюсь, блядь, целовать тебя, Себастьян. Ты только что сказал мне, что этого не может быть, – сказал он, и в голосе прозвучало раздражение. – Я знаю, что сказал, и поэтому. Это для закрытия. Мы не знали, что в прошлый раз был последний раз, а это было, блядь, сногсшибательно. Не знаю, как ты, но я никогда ни с кем так не целовался, и я серьезен в том, чтобы отказаться от тебя. Если я собираюсь это сделать, нам нужно еще один раз, прежде чем все закончится. Это только справедливо. – Ты как ребенок с игрушкой. – Определись. Ты моя игрушка или мой питомец? – пошутил я, но он даже не улыбнулся. – Это не смешно блядь. – Ты прав, это не смешно, – признал я. – Пожалуйста? Он отвел взгляд, в раздумьях. – Я не буду делать это на твоих условиях, – сказал он наконец, и в голосе вспыхнуло неповиновение. Я открыл рот, чтобы ответить, но, прежде чем успел сказать, он схватил меня за шею и потянул вниз. Поднявшись на носки, Итан яростно поцеловал меня, его губы врезались в мои. Я поддержал его, руками на его талии помог ему удерживаться рядом со мной, и разжал губы для него. Он целовал меня так, словно мы делали это часами, не утруждая себя медлительностью и, как и все, что он делал, это идеально. Я позволил ему сохранять контроль еще секунду, потом обхватил руками его талию и крепко прижал к себе. Его руки вцепились в мои волосы и сжали чуть сильнее, вероятно, в отместку. Я сделал шаг назад, пока мы не достигли стены, о которую можно прижать его, и использовал ее как рычаг, чтобы получить больше контроля над ним. Каждый раз, когда его губы двигались по моим, я прижимался ближе, заставляя его замедлить темп, углубить поцелуй настолько, чтобы мы оба могли снова насладиться им. Я изо всех сил старался заставить его расслабиться и вздохнул с облегчением, когда почувствовал, как его хватка ослабевает. Так–то лучше. Это все еще интенсивно и немного быстро, но так мы можем почувствовать друг друга по–настоящему. Целовать Итана все равно что целовать огонь – дикий, необузданный, поглощающий. Он не колебался и не сдерживался. Дело в его возрасте или в личности, но он контролировал себя, когда его провоцировали, и превращался в чистый импульс. То, как он боролся, больше похоже на то, как он целовался. Нет ни одной вещи, чтобы я мог сказать, что она мне в нем не нравится. Его полные губы казались мягкими. Его дыхание было теплым, и в каждом движении языка я чувствовал вкус той чертовой арбузной штуки, которую он выдавал за курение. На вкус это ужасно, но на нем – божественно. Наконец я прислонился лбом к его лбу, наши дыхания смешались. – Тебе хватило этого для закрытия? – пробормотал он, и в словах прозвучала горечь. – Не думаю, что мне может хватить тебя, дорогой, но сойдет и так, – прошептал я. – Перестань говорить вещи, которые ты не имеешь в виду. Я тихо рассмеялся, проводя рукой по его спине. – Я имею это в виду, Итан. Если бы я мог послать весь остальной мир к черту, я бы запер тебя в своей комнате и никогда не выпускал. – Ты такой, блядь, чудак, Эш. Я рассмеялся. Эти маленькие проблески юмора в нем невероятны. На его губах самый крошечный след улыбки. – Долго же ты доходил, – поддразнил я, целуя его еще раз, быстро и мягко. – Мне жаль, что ничего не вышло. Итан снова дернул меня за волосы, и приятная дрожь пробежала по моей спине. – Почему бы нам просто не продолжать? – тихо спросил он. – Ты говорил, что в прошлый раз собираешься раздеть меня. Я закрыл глаза и застонал. – Не могу. Поверь, я бы с радостью, но не могу. – Это может быть только одна ночь, верно? Так давай сделаем это, – настаивал он, приподнимаясь и прижимая губы к моим. Я покачал головой. – Ты не готов к этому. Не заставляй себя пройти через то, чего ты не хочешь. Может, нам удастся попробовать снова. Если тебе еще будет это интересно через несколько лет, может, мы попробуем снова. – Ты говоришь об этом так легко. – Не думаю, что это будет легко вообще, но это все, что у нас есть. – Я снова прижался губами к его, впитывая. – Это последний, хорошо? Сделай его хорошим, – прошептал я, и его руки впились в мои волосы, когда он ответил на поцелуй. Я старался выжать из него максимум, целуя его так медленно, как только мог, ощущая форму его губ. Наконец, высвободив его руки из моих волос, я сделал шаг назад, запечатлев на его губах последний поцелуй. Взгляд Итана прожигал меня. Он все еще зол, и это делало его глаза такими, блядь, красивыми. Итан покачал головой. – Мне следовало держаться от тебя подальше. Он даже не потрудился попрощаться, просто развернулся и вышел из квартиры.