Когда мы загораемся

ЭШ Я смотрел в окно, почти не замечая мерцающие огни города, раскинувшиеся под нами. Ночь была ясной, вид безупречным, мы набирали высоту. Голос Арии гудел на заднем плане, она проговаривала расписание на ближайшие дни, но мой разум продолжал уплывать. Сегодня в самолете были только мы вдвоем, хотя завтрашний день обещал быть изматывающим, мои мысли далеки от работы. – Ари, можем мы обсудить это позже? У нас нет ничего, кроме времени, – сказал я, прервав ее на полуслове. Она остановилась и посмотрела на меня, ее острый взгляд сканировал мое лицо. – Ты в порядке? – Я шикарно, – ответил с легкой улыбкой, хотя мы оба знали, что она не настоящая. Ее выражение лица не изменилось, она не верит. Я глубоко вздохнул и снова повернулся к окну. Официально: Оливер начинает работу через две недели. Объявление сделано, статьи написаны, фотографии сделаны. Блудный сын наконец–то присоединился к семье, и отец выглядел довольным. Это выражение торжества на его лице до сих пор вызывало у меня рвотные позывы. Даже несмотря на то, что Оливер держался рядом, оказывая свою тихую поддержку, я не мог отделаться от чувства, что меня застали врасплох. Я не хотел злится на него, он не заслуживает, но обида тлела прямо под поверхностью, и ее невозможно игнорировать. – Я принесу тебе выпить, – вдруг заявила Ария, поднимаясь с кресла. Я тихонько усмехнулся, благодарный за передышку. Когда вернулась, она протянула мне бокал, наполненный щедро. – Тебе тоже стоит выпить. Она усмехнулась, в ответ подняв свой собственный бокал. – Я пришла в эту компанию, чтобы работать на тебя, Себастьян. Я промычал. – Тебе не нужно опекать, Ари. Это не входит в твои должностные обязанности. Она приподняла бровь. – Я делаю множество вещей, которых нет в моих должностных обязанностях. Я не мог не улыбнуться этому. – Кстати об этом, мне нужно, чтобы ты кое–что для меня сделала. – Продолжай. – Она потянулась за планшетом, всегда готовая. – Это неофициально, Ари, – сказал я, многозначительно взглянув на нее. Она сделала еще один глоток и ждала. –Мне нужно, чтобы ты переслала мой план поездок одному человеку. Искра удивления промелькнула на ее лице, ее губы изогнулись в любопытную улыбку. – Кому–то вне работы или семьи? – Ну, – подумал я, – не совсем так. Ее брови нахмурились, пока она ждала разъяснений. Я сделал глоток, собираясь с духом. – Итану Беннетту. Ее выражение сменилось на шоковое. – Кто такой Итан Беннетт? – Брат Шарлотты Беннетт, – ответил я, наблюдая, как осознание загорается в ее глазах. Ее челюсть отвисла. – Себастьян, что? Я усмехнулся. – Не думал, что все еще могу лишить тебя дара речи. – Это тот, с кем ты встречался? – Ты понимаешь, почему это строго конфиденциально. – Конечно, – пробормотала она, хотя ее хмурый взгляд углубился, пока она складывала все воедино. – Ему девятнадцать, на случай если тебе интересно, – добавил я, отмечая румянец, поднимающийся по ее шее. Это задело ту самую струну, которую я и ожидал. – И он твой… что? Я ухмыльнулся, подперев кулаком подбородок. – Мой шурин. Она бросила на меня скептический взгляд. – Себастьян Лэнгли, единственные люди, которым ты просил меня пересылать планы поездок, это твои братья. Даже не твой отец. Я пожал плечами, не смущаясь. – Он требует. Расстроился, когда сказал ему, что не уверен, когда вернусь. Ее глаза расширились, и я рассмеялся ее реакции. – Ты не можешь быть серьезен. – Я и не серьезен, – признался я. – Только до свадьбы. – Почему? Потому что после вы станете семьей, а это единственное табу, которого ты не коснешься? – спросила она, ее голос капал сарказмом. – Потому что я обещал Оли, что не буду, – пояснил я. – И вот ты здесь. Делаешь это. – Я пытался завязать. Он не позволил мне. Ее неверие было почти комичным. – Он не позволил тебе? С каких пор тебя это волнует? Я сжал губы, пытаясь подавить улыбку. Итан не похож ни на кого, с кем я был. Я не привык, чтобы мне бросали вызов. И не привык к сопротивлению. Большинство мужчин в моем окружении уступали без вопросов, а те, кто не уступал, просто исчезали. Но Итан? Итан давал отпор, и я жажду этого все больше с каждым разом. Со стороны ты увидел бы вежливого, благовоспитанного молодого человека. Но под поверхностью его личность вибрировала, беспокойная и готовая натворить бед. Это восхитительно и вызывало привыкание. Ария потерла виски. – Я думала, работа – это причина, по которой ты не доставлял мне хлопот с публичной сценой. А теперь оказывается, что все куда хуже. Я снова посмотрел на горизонт. – Не нужно так тревожиться, Ари. Это всего лишь безобидная интрижка. Все закончится раньше, чем ты успеешь моргнуть, и ты сможешь вернуться к управлению старыми делами. – Я сделал еще один глоток, горечь слов оседала в горле. Одна мысль о том, чтобы отказаться от него…Это последнее, о чем хотелось думать. – Что именно тебе нужно, чтобы я сейчас сделала? – Я пришлю тебе его номер. Просто держи его в курсе, когда я прилетаю и улетаю из Нью–Йорка. – Ты хочешь, чтобы я давала ему конкретные детали рейсов? Я на мгновение задумался. Ему, наверное, это понравится и даст ему ощущение контроля. Улыбнувшись про себя, я ответил: – Да. Ария испустила многострадальный вздох. – Что? – Тот последний подарок, который ты просил меня отправить, был для него, да? – спросила она. Я сдержал смех. – Да, – сказал, поворачиваясь к ней. – Когда именно до свадьбы? Мне придется заняться медитацией, если придется это скрывать, – пробормотала она, закатив глаза, допивая свой напиток. – За неделю до. Не волнуйся слишком сильно, Ари. Думаю, он тебе тоже понравится, – сказал я. Ее бровь изогнулась. – Я бы сказала, что у нас, вероятно, не будет много общих точек для сближения, но, судя по всему, у тебя они есть. – Просто попробуй пообщаться с ним. Она подозрительно сузила глаза. – Почему? – Потому что он непредсказуем, ты найдешь это таким же забавным, как и я. Ее озадаченное выражение не исчезло, пока я откидывался на сиденье, и мой взгляд снова уплывал в окно. С тех пор как встретил Итана, я не в своей тарелке. И, честно говоря, мне это не нравится. Ни капли. Невозможно предсказать ни одного его движения. Наша последняя ночь вместе приоткрыла то, что творится внутри его противоречивой головы, от чертовой стрижки до его просьбы остаться на ночь. Я все равно ушел в шесть, шокировав его соседку на выходе, но Итан проводил меня до двери. Думал, что он постесняется поцеловать меня на прощание, он удивил меня. Запутав руки в моих волосах, притянул к поцелую такому глубокому, будто он пытается сохранить его на потом. Я чуть не потащил его обратно в его комнату. И он действительно хотел этого, хотел меня. Сопротивление Итана не вопрос доверия, отсутствие преимущества сбивает его с толку почти так же, как и меня. Он производит впечатление покладистого, но на самом деле он все что угодно, только не это. Это лишь одна часть головоломки. В нем еще оставалось так много, что я не открыл. – Когда мы возвращаемся? – спросил я у Ари, чувствуя, что на меня немного находит беспокойство Итана. – Через двенадцать дней. Глубоко вздохнул. Это дольше, чем я думал, с учетом того, что чертовы часы тикают, отсчитывая наше время вместе. – И мы снова уезжаем? – У тебя есть два дня, прежде чем мы отправимся в Соному. – Когда встреча с Фернандесом? Она проверила планшет. – В конце июля. Ты остаешься на десять дней. Я промычал. – Непременно дай знать и Итану об этом. Она неохотно кивнула. – Себастьян, можно я скажу как друг, а не как твой ассистент? – Конечно. – Ты рискуешь очень многим. Оливер теперь здесь, и я не уверена, думал ли ты о том, что произойдет, если это вскроется. Я выдал ей бледную улыбку. – Поверь, я думал. – Оливер просил тебя не делать этого, и даже если бы не просил, ты знаешь его. У него нет чувств для таких вещей, а это младший брат его жены. Если это вскроется, твой отец будет в ярости, и совет директоров тоже. Но самое худшее во всем этом, он отвернется от тебя. Оливер отвернется от тебя, Эш. Он не поддержит тебя в этом. Ты проводишь черту между своими братьями из–за интрижки. Она права. Эта же мысль кружилась у меня в голове все время. Я пытался сопротивляться Итану, когда мы разговаривали по телефону той ночью, но мое желание победило. Правда в том, что я не хочу отказывать себе в этом. Зная последствия, не могу себя сдержать. Впервые за долгое время я хочу, чтобы что–то было моим, поверх компании, поверх нашего отца, поверх них. Это как освобождение. Которое я даже не осознавал, что жажду. И чувствовал себя невероятно виноватым, потому что они всегда должны быть на первом месте. Оли и Генни всегда были на первом месте. – Ты умнее этого, – сказала она, теперь ее голос стал мягче. – Такое чувство, что… – Продолжай. Она колебалась. – Такое чувство, что ты делаешь это нарочно. Камень упал мне в желудок, потому что…, а разве не так? Изобразил фальшивую улыбку, которую она видит насквозь. – Ты не думала, что я просто поддаюсь на красивое личико? Это, возможно, моя ахиллесова пята. Ее выражение не дрогнуло. – Ты не настолько безрассуден. Я беззвучно фыркнул. – Мой отец стал бы возражать. – Тяжело вздохнув, добавил: – Ари, все будет в порядке. Обещаю. Я буду вести себя разумно. – Я допил и повернул взгляд к окну. – Элена Гарсия запросила встречу с тобой. – Я рассеянно кивнул. – Неофициально, – добавила Ария. Взглянул на нее, приподняв бровь. Позволив повиснуть тишине на мгновение, обдумал это. Знаю, почему она хочет поговорить. Принимая во внимание все обстоятельства, это не повредит. – Организуй, Ари, – сказал я, заметив легкий изгиб ее губ. Ария кивнула и вернулась к планшету. Откинувшись на спинку кресла, уставился на горизонт. Быть неразумным не мой обычный стиль, она не ошиблась. Я знаю, что упрямлюсь насчет Итана. Единственный способ, которым это может закончиться, это грохот. Грохот, который будет стоить мне всего.