Когда мы загораемся

ЭШ Если попытаться определить, что именно это было, я бы не смог сказать. Сидя напротив Итана, наблюдая, как он слушает разговор вокруг, но не участвует в нем полностью, я искал ответ. Его кожа гладкая и светлая, чисто выбрит, густые, идеально изогнутые бровями, которые обрамляли глаза. А глаза Итана поразительные не только из–за голубого оттенка. В них всегда есть тихая доброта, даже когда он злится, глаза выдавали его. То же самое с его губами. Эта его застенчивая улыбка бесценна. Когда она появлялась, ямочка на его левой щеке углублялась, а костная структура будто заострялась, скулы казались выше. Его челюсть напрягалась, направляя взгляд к едва заметной ямочке на подбородке. И это только его лицо. Я сделал глоток своего напитка, разум перенесся к изгибу его позвоночника, когда он выгибался над моим столом, к захватывающему дух напряжению сильных плеч, когда его ладони вдавливались в дерево, удерживая вес. У него ямочки и над ягодицами тоже. Незаметно поправился, молясь, чтобы никто за обеденным столом не заметил, как я откровенно пялюсь на него. Понятия не имею, почему меня так тянет к Итану. Это похоже на магнитное притяжение, потребность прикоснуться к нему, прижать свои губы к каждому дюйму его кожи. Это подавляюще. Возможно, это связано с ожиданием. Прошли годы с тех пор, как я ждал так долго, чтобы переспать с кем–то. Может быть, поэтому готов поглотить его. И то, что он только что попросил меня об этом, в самое неподходящее время, перед этим гребаным семейным ужином, только усугубляло дело. Если бы не ужин, я согласился, не раздумывая. И мы сейчас были бы переплетены. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, я улавливал легкий румянец на его щеках, и моя способность следить даже за простейшим разговором испарялась. Генри был прав, я веду себя как возбужденный подросток. Часовая поездка промелькнула туманом ворованных прикосновений и губ Итана запечатленных в моём мозгу. Невозможно удержаться, чтобы не тянуться к нему, притягивать ближе, снова и снова. Это вызывает привыкание – отсутствие сопротивления Итана. Генри громко прокашлялся, вернув меня в реальность. Я повернулся на звук, поймав многозначительный взгляд, который он бросил мне, кивнув вправо. Рядом со мной сидел отец, его выражение лица было нечитаемым. Я быстро убрал большой палец изо рта, сам того не осознавая, кусал его. – Извини, что ты сказал? – спросил я, пытаясь скрыть свою рассеянность. Мой отец неодобрительно приподнял бровь, покачав головой. – Отель в Трайбека. Я кивнул, собираясь с мыслями. – Уоррен уже согласовал разработку с подрядчиком. Они начинают в среду. Сделка возникла из ниоткуда, но это было нормально. Я не уделял ей особого внимания. – Ранее, чем ожидалось. Это хорошо, Себастьян, – сказал отец, почти одобрительно. Тугой узел в моей груди слегка ослаб. – Прогнозируемая доходность от инвестиций отличная. Это был умный ход. И мы должны благодарить за это Оли, – сказал наш отец, кладя руку на плечо Оливера. Узел в груди вернулся с удвоенной силой, на этот раз с примесью ледяного предательства. Я откинулся на спинку стула, встретившись взглядом с Оливером. Он выглядел виноватым. – Должно быть, Оли настоящий вундеркинд в недвижимости, всего несколько дней в компании и уже заключает чудесные сделки, – сказал я, ледяным тоном. Глаза Оливера расширились, нервно устремившись в сторону отца. – У него сильные связи, – пренебрежительно сказал отец. Горько рассмеялся, взглянув на Генри, который покачал головой в предостережении. Я проигнорировал его. – Или, может быть, Уоррену не давали инструкций саботировать каждый его шаг. Скажи мне, Оли, откуда именно взялись средства для этого выкупа? Перенаправленные, возможно? – Жало предательства горело сильнее, пока я наблюдал, как Оливер колеблется. – Это была обоснованная инвестиция, – вступил отец, прежде чем Оливер успел ответить. – Прочная. Оливер едва заметно покачал головой. – Мы решили отступить по Джорджии временно... – Блядь, я так и знал, – пробормотал я сквозь зубы, вцепившись в край стола. – Себастьян, мы обсуждали это, – начал отец. – Кому–то нужно долить? – громко перебил Генри. – Эш? Вина? Я проигнорировал его, все мое внимание было приковано к отцу. – Когда именно было принято это решение? Потому что, как гребаный генеральный директор этой компании, я информируюсь обо всех крупных решениях на ежедневном брифинге в семь утра, и я не слышал ничего подобного. Удобно, не правда ли, что Джорджия проект, который я отстаивал оказалась принесенной в жертву? Вы планировали поставить меня в известность, или моё мнение больше не требуется? – Мой голос был напряженным, переполненным сдерживаемой яростью. – Сейчас не время и не место для этого разговора, – сказал отец, его тон был ровным, снисходительным. – Блядь, точно не место. Время для этого разговора было четыре дня назад, прежде чем вы санкционировали это за моей спиной. – Ты ведешь себя как избалованный ребенок, Себастьян. Прими потерю с достоинством, – сказал он, и его спокойная манера резала глубже, чем если бы он повысил голос. Я отодвинул стул, сжав кулаки. Мои глаза инстинктивно искали Итана, и я поймал его взгляд, наблюдавшим за отцом с едва скрываемым презрением. Это зрелище только подлило масла в огонь, бушевавший во мне. – Эш, – осторожно сказал Оливер. – Я пойду покурить, – сказал я, обрывая его. – И настоятельно рекомендую тебе оставаться на месте. Не дожидаясь ответа, я встал и вышел, воздух вокруг потрескивал от не потраченной ярости. Я удержался от желания захлопнуть дверь за собой. Закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, заставляя себя успокоиться, прежде чем зажечь сигарету. Дверь снова открылась, и появился Генри. Я покачал головой. Он поднял руки в шутливой капитуляции. – Я не работаю в компании, помнишь? Я тебе нравлюсь. Я вздохнул, неохотно кивнув и отводя взгляд. – Ему понадобилась гребаная неделя, чтобы подставить меня, – сказал я, затягиваясь и испуская горький смешок. – Не знаю, почему я удивлен. Я ожидал этого. Он, блядь, фантастически умеет заметать следы. – Это отстой, Эш. Но ты знаешь, что это он, а не Оли. Не срывайся на Оли. – Он должен был предупредить меня, – огрызнулся я. – Ты знаешь отца. Оли, наверное, узнал сегодня, – парировал Генри. Он прав, но мне от этого не становилось легче. – Я работал над этим месяцами. Я, блядь, заслужил этот выкуп, и я его заработал. Все, чего хочет этот динозавр, развалить бизнес, чтобы оправдать свое чертово эго, – выплеснул я, гнев перехлестывал через край. – Я знаю, Эш, – ровно сказал Генри. – Как ты думаешь, почему я сбежал при первой же возможности? – Это, блядь, несправедливо. Я не ребенок. Эта сделка не прихоть, она была продуманной, стратегической и, блядь, фантастической, – изливал я, расхаживая. – Уверен, что так и было, – сказал Генри. – Хватит меня успокаивать, – снова огрызнулся я. Генри смерил меня взглядом, прежде чем легкая усмешка тронула его губы. – Я не успокаиваю тебя. Я пытаюсь помочь тебе успокоиться, прежде чем ты наделаешь глупостей. – Он обращается со мной, как с шутом, – проговорил я сквозь зубы, будучи нисколько не спокоен. – Он со всеми так обращается. Слушай, Эш, я не защищаю его, но чего ты ожидал? – сказал Генри, его тон стал необычно серьезным. – Парень построил компанию, и как только ты взял бразды правления, ты захотел изменить всё. Конечно, он будет в ярости и станет делать за твоей спиной такое дерьмо. Это все еще его корабль, всегда им и будет, нравится тебе это или нет. – То есть, я просто должен терпеть, пока он не умрет? – горько спросил я. Генри усмехнулся. – Или... – сказал он, позволяя слову повиснуть в воздухе. – Или не должен, – закончил я. Он кивнул. – Или не должен, – повторил Генри, садясь. Я покачал головой. – Я всю жизнь работал ради этого, – возразил я. – И оно того стоит? – спросил Генри, доставая один из вейпов Итана и затягиваясь. Сел рядом с ним. – Я знаю, это непростой выбор, Эш. Но ты превращаешься в безумца. До того, как появился Итан, мы тебя почти не видели. Я знаю, тебе нравится твоя работа, но не так. Раньше ты не был таким одержимым. Тебе больше не нравится это. – Не обязательно наслаждаться каждой секундой. Так жизнь не устроена, – сказал я ему, но это обвинение всегда било больно. Оно звучало все чаще и чаще, так что я порой едва узнавал себя. Они были для меня всем. Мои братья всегда были на первом месте. – Возможно, нет. Но ты и не должен ненавидеть это, – сказал Генри многозначительно. Я откинулся назад с недоверием, выпуская клуб дыма. – Когда ты, блядь, превратился в мой моральный компас? – Гнев все еще тлел, но уже не кипел. – Спусти с Оли поводок. Его, наверное, застали врасплох. Ты знаешь, мы не очень хорошо умеем противостоять отцу. Он, должно быть, сейчас чувствует себя дерьмово. Я вздохнул, узел в груди слегка развязался. – Постараюсь. Но не вернусь туда прямо сейчас, – сказал я, вызвав его усмешку. – О, я знаю. Я составлю тебе компанию, пока ты зализываешь раны, – поддразнил он. – Пошел ты, – выдохнул я, хотя горечь из слов ушла. – Эй, раз уж я поймал тебя здесь и укротил, – сказал он, поворачиваясь ко мне лицом. Я приподнял бровь, ожидая продолжения. – Что, блядь, происходит между тобой и Итаном? – Что ты имеешь в виду? – Ты знаешь, что я имею в виду. Я никогда не видел тебя таким прежде, – сказал он с понимающей улыбкой. Помедлил, но Генри единственный человек, с кем я могу поговорить об этом. – Не знаю. Этот парень мог бы попросить меня спрыгнуть со здания, и я бы только спросил, с какого, – признался я. Генри издал удивленный смешок. – Эш, – сказал он, его улыбка стала широкой, но глаза выражали недоумение. – Он постоянно застает меня врасплох. Может, это возрастное, – слабо предположил я. – Чушь. Просто нравится тебе, – просто сказал Генри. – Конечно, он мне нравится. Я бы не вляпался в эту историю, если бы не так. – Нет, я имею в виду больше, чем обычно, – уточнил Генри. Я снова затянулся, обдумывая это. – Да. Наверное, – признался. Мысли перенеслись к Итану над моим столом, и все остальное отступило на задний план. – Со всем, что происходит, он превратился в... – Отвлечение? – предположил Генри. – Нет. Итан как... награда, – сказал я, и слово подошло идеально. Генри моргнул. – Что это, черт возьми, значит? – Когда я с ним, вся эта гребаная возня с отцом превращается в белый шум. Мне не нужно беспокоиться о ставках, о решении проблем, о его эго. Итан просто мой, один в темноте. Так, блядь, трудно бросить его, когда все, чего я хочу, это предаваться этому. Выражение лица Генри сменилось с удивления на понимание, и это вывело меня из равновесия. Я отмахнулся, чувствуя стеснение в груди. – Хорошо, что есть крайний срок, – добавил я, пытаясь звучать небрежно. – Да, но тебе не обязательно его придерживаться. Если он тебе действительно нравится, я уверен, Оли в долгосрочной перспективе поймет. – Нет. Это закончится, когда закончится. – Но, Эш... – начал он. – Нет. Я знаю, он тебе тоже нравится, Генни. Итан прекрасен, но это не выйдет за рамки того, о чем мы договорились. Есть миллион причин, почему этого вообще не должно происходить, начиная с того, что я не могу быть в отношениях с девятнадцатилетним. Хмурость Генри углубилась. – Но ты можешь трахать его. Я прикусил внутреннюю сторону щеки. – Да, потому что никто не знает, – ответил я, и слова жгли язык, как кислота. Не хочу скрывать его. После трудностей с каминг-аутом в подростковом возрасте, я пообещал себе никогда больше не прятаться. Быть с Итаном никогда не чувствовалось неправильным. В нас нет ничего неправильного. Генри отвел взгляд. – Ты не обращаешься с ним так, будто это закончится, – тихо сказал он. В его словах правда. Говорил себе следить за словами и действиями с Итаном, но постоянно выходил за рамки. Он вызывает во мне чувство защиты, которое я не испытывал ни к кому. Хочу, чтобы он чувствовал себя особенным. Дело не только в сексе, я хочу его. Всего его. Но не могу. – Тогда я исправлю это, – сказал я, хотя сам не очень верю в это. Генри приподнял бровь. – Не ври вору, Эш. Ты уже давно прошел точку невозврата. Ты перестанешь называть его дорогой? Или перестанешь оставлять его ночевать в своей квартире? Ты обращаешься с Итаном, как со своим принцем. Черт, ты даже смотришь на него по–другому. Раньше в твоем взгляде был только хищник, а теперь ты будто поклоняешься ему. Это заставило меня приостановиться. – Откуда ты знаешь, как я его называю? Генри выглядел виноватым. – Мы друзья. Мы разговариваем. – Обо мне? – Ничего из того, что ты мне рассказывал так же, как я не рассказываю тебе, что говорил он. Я не играю здесь посредника. Я слушаю и даю совет, вот и всё. – И какой совет ты ему давал? – надавил я. – Что ему не стоит возлагать на тебя больших надежд, – прямо сказал он. Я стиснул зубы. – Видишь? С чего бы тебе, черт возьми, злиться на меня за то, что я говорю ему правду, если ты хочешь, чтобы он знал, что все закончится? Ты ведешь себя как противоречивый мудак во всей этой истории, – с раздражением сказал Генри. – Пожалуйста, не лезь в это, – твердо сказал я, мой тон не оставлял места для возражений. Он кивнул, но закатил глаза. – Я не буду лезть, но он все еще мой друг, Эш. Я не хочу, чтобы вы пострадали, – сказал он мягче, искреннее. – Для этого уже слишком поздно, – пробормотал я, закуривая еще одну сигарету. Сделал беззаботный жест плечом, даже несмотря на тяжесть собственных слов. – Это закончится плохо, и мы все это знаем. Я не настолько глуп. Мы задержались снаружи еще на некоторое время. Я спросил его о вчерашнем дне, но, как всегда, Генри немногословен. Он выглядел собрано, но ему все еще тяжело. Видя это, мой гнев на Трента снова всплыл, желание найти его и снова врезать ему в лицо грызло изнутри. Пытался успокоиться, но бессмысленно. Последний ход отца оставил противный привкус, от которого я не смогу избавиться. Я, блядь, устал от того, что меня ставят под сомнение на каждом шагу, от постоянного подрыва моего авторитета. Генри прав мне нужно понять, как двигаться дальше, или покончить с этим раз и навсегда. Когда мы вернулись внутрь, свернул в ванную, не зная, смогу ли снова так скоро столкнуться со всеми. Облокотившись на раковину, уставился на свое отражение, напряжение запечатлелось в чертах лица. Я выгляжу на двадцать лет старше, чем год назад. Тихий стук прервал мои мысли. – Эш? – голос Итана прозвучал из–за двери. Я улыбнулся про себя, открыл ее и втянул его внутрь за рубашку. Итан закрыл дверь на замок, повернувшись ко мне лицом. – Ты в порядке? Его голубые глаза изучали меня. Они выглядели еще светлее, когда он волновался, или, может, это просто освещение. Так или иначе, ухватил его за талию и посадил на раковину. Наклонился, чтобы поцеловать, но его руки остановили меня. – Я в порядке, дорогой, – сказал, но он покачал головой. – Я знаю, ты расстроен. Не срывайся на мне, – мягко сказал он. Это замечание застало меня врасплох. – С чего бы мне это делать? – спросил, прислонив лоб к его. Он поцеловал уголок моих губ, жест был сладким, растопив часть моей ярости. Его руки сжали ткань моей рубашки, притягивая ближе. – Когда ты расстроен из-за работы, ты легко обижаешься. Ты становишься немного агрессивным со мной, а затем огрызаешься, когда я отвечаю. Как будто ты пытаешься затеять ссору, – мягко объяснил он. Моргнул, понимая, что он прав. Собирался поцеловать его жестко, возможно, более напористо, чем обычно, а ему это не нравилось. – Извини. Я не осознавал, – признался я. Итан кивнул, принимая извинения, и легко поцеловал меня. – Я просто хотел проверить, как ты, – сказал он настолько искренне, что заставил меня улыбнуться. – Жаль, что мы их проигнорировали. – Моя улыбка стала шире, когда он ответил тем же. – И мне. Но мы не можем вернуться назад. Я не могу перестать думать об этом, – пробормотал он, его голос был низким и наполненным уверенностью, от которой по мне пробежала дрожь. Я боялся, что он сбежит после того, что произошло на моем столе, но он удивил меня, поддавшись собственному желанию. – Я тоже, – сказал я, снова поймав его губы, на этот раз углубив поцелуй. Его рука мягко прижалась к моей груди, тонкое напоминание замедлиться. – Мне стоит уйти отсюда, пока кто-нибудь не пришел, – тихо сказал он. Я неохотно кивнул. – Мудро, – согласился, хотя не хотел отпускать его. – Эш. – Да? – Я снова поцеловал его, наслаждаясь ощущением его тела рядом. – Я поеду с тобой в поездку, – сказал он, его губы сжались в этой, блядь, растопляющей сердце застенчивой улыбке. Грудь распирало, и улыбка расползлась по моему лицу. – Это отличные новости. Ты только что спас вечер. Его улыбка превратилась в настоящую, и он наклонился для быстрого поцелуя, прежде чем соскользнуть с раковины. Он взглянул через плечо, направляясь к двери, и мне пришлось бороться с желанием притянуть его обратно. – Может, возьмешь номер со столом, – сказал он с поддразнивая пожал плечами. Я прикусил губу, сдерживая смех, пока он тихо хихикал и исчезал за дверью. Облокотился на раковину, довольная ухмылка растянула губы, все разочарование на мгновение забыто.