Когда мы загораемся

ИТАН У меня был матч в четверг. Часть небольшого турнира, на который я записался до того, как всё началось с Себастьяном. Я уже пропустил одну игру, но всё равно сумел добраться до финала. Рассказал ему об этом за завтраком, и он лишь удивлённо моргнул. – Я думал, ты не относишься к теннису серьёзно, – сказал он, слегка хмурясь. – Я и не отношусь, но всё равно играю в турнирах, – сказал я, отмахнувшись, но его хмурость не исчезла. – Ты пропустил игры из-за меня? – Только ту, о которой ты меня просил. Его глаза слегка расширились, и на мгновение он выглядел искренне ошеломлённым. – Я понятия не имел, – пробормотал он, почти самому себе. Я взглянул на Арию, которая наблюдала за нами с любопытным выражением лица. – Во сколько он? – спросил он, снова поворачиваясь ко мне. – Тебе не обязательно… – Во сколько, Итан? – В девять, – сказал я, откусывая ещё кусок еды. Он перевёл взгляд на Арию. – Можешь подвинуть моё расписание? Освободить утро? – Эш, тебе правда не обязательно идти, – настаивал я, но он проигнорировал меня. – Я могу с этим поработать, – сказала Ария, уже листая планшет. – Ты сможешь вернуться к часу? – Думаю, да, – ответил Себастьян, глядя на меня за подтверждением. – Да, к тому времени ты освободишься, – неохотно сказал я, сердце учащённо забилось от его неожиданного участия. Ему правда не нужно быть настолько милым. – Я поеду с Генри, – сказал он, бросая мне лёгкую улыбку. – Кто-то из твоей семьи будет? – Обычно приходит только Шарлотта, но она занята свадебными делами. Я ей не говорил об этом, – признался я. Он бросил на меня странный взгляд, но я отмахнулся. – Мне пора. Переоденусь. Пока я рылся в спортивной одежде, снимая футболку, я почувствовал, как его руки сзади тепло обхватили меня. – Почему ты мне не сказал об этом? – Ты не раз повторял мне, что это не отношения, Эш. С чего бы? Это не так уж важно, – сказал я, надеясь, что в моём голосе не слышится горечи. – Это не значит, что ты не можешь мне рассказывать, – сказал он, его голос был мягким. – Ты не должен отказываться из-за меня, дорогой. – Ты сам меня попросил, – напомнил я ему. Его руки слегка сжали меня. – Ты стал реже играть? У меня ёкнуло в животе. – Да. – Почему? Я тяжело выдохнул, но он только крепче обнял меня. – Я просто немного устал от этого. Это не совсем моё и никогда не было. Отец всегда заставлял меня и Шар играть, и у меня хорошо получается, но… это просто перестало быть весело. – Всё, что связано с моим отцом не казалось весельем. – Можно я спрошу тебя кое о чём, а ты не обидишься? – Возможно. Его смех дуновением коснулся моей шеи. – Ты уверен, что это не из-за меня? – Можно быть более эгоцентричным? – парировал я. – Я серьёзен, питомец. Оли говорил мне, что ты раньше играл постоянно, а потом началось лето и пуф. – Пуф? – Да. Ты понимаешь, о чём я. Я вздохнул. – Нет, как ни странно, это не из-за тебя. Я уже какое-то время думаю о том, чтобы бросить. И если избегание отца, приятный бонус, что ж… я не жалуюсь. Хотя это не совсем правда. В каком-то смысле, причина Эш. Я никогда раньше не осмеливался перечить отцу, особенно в теннисе. Ненавидел видеть разочарование на его лице, когда я ленился или терял интерес. Но в то же время, зачем мне продолжать делать то, что не приносит удовольствия? Себастьян превратился в тот тихий голосок внутри меня, который подталкивал сопротивляться. – Что ж, тогда можно и закончить с блеском, – пробормотал Себастьян мне в спину. – Скорее, мы не хотим опоздать. – Эш, это не так важно. Тебе не обязательно, – сказал я с лёгким смешком. – Ты финалист теннисного турнира, питомец. Это важно, даже если это не Уимблдон. Я закрыл глаза, смущённый. – Ты никому больше не говорил? Разве твои родители обычно не приходят? – Отец знает, но он живёт в другом штате, и… – я запнулся, прикусив губу. – И ты сказал Генри, – закончил он за меня. – Да, – признался я, чувствуя себя немного глупо. Себастьян усмехнулся, поцеловав меня в шею. – Тебе не нужно этого скрывать. Я и сам много чего рассказываю ему, даже не желая того. – Не бери выходной. Если выиграю отпразднуем, а если проиграю, купишь мне выпить. Договорились? Себастьян задумчиво промычал. – Не продано. Я всё равно пойду, – сказал он, целуя меня в щёку. – К тому же, я не видел тебя в теннисных шортах с того дня, как мы познакомились. Буду с нетерпением ждать. – Его рука скользнула вниз по заднице, игриво сжав её. – Прекрати, – сказал я, смеясь и отталкивая его. Он ухмыльнулся, и на мгновение всё стало лёгким, простым. Я не мог сдержать улыбку, заканчивая собираться.

***

Это оказалось ужасной идеей. Я вышел из раздевалки на корт, оглядывая трибуны. Увидеть Себастьяна и Генри в первом ряду не составило труда. Генри энергично махал, выкрикивая что-то мне, а Себастьян откинулся на спинку, пытаясь и не преуспевая, скрыть улыбку. Я заставил себя сосредоточиться на игре и сумел выиграть первый сет. В перерыве подошёл поздороваться. Мы болтали о пустяках, когда я заметил трёх приближающихся человек. – Чёрт, – пробормотал я, быстро взглянув на Себастьяна и Генри. – Здесь Шарлотта и Оли. Они оба обернулись посмотреть. – Не обязательно, всё должно стать неловко, – сказал Генри, но даже он теперь выглядел серьёзнее. Но это была даже не худшая часть. – А кто это с ними? Охренительно горячий, – добавил Генри, ухмыляясь и поправляя очки. – Даже не думай, – предупредил я. В глазах Себастьяна мелькнуло понимание. – Это твой отец, да? – Ага, – отрезал я. Напряжение было написано на лице Шарлотты, а выражение лица Оливера стало холодным. Мой отец, казался расслабленным, не подозревая о назревающей безмолвной буре. Я просто надеялся, что так и останется. – Хорошая игра, парень, – сказал отец, ухмыляясь. – Спасибо. Что вы здесь делаете? – спросил я, стараясь сохранить голос ровным, пока они обменивались приветствиями. Оливер представил Себастьяна и Генри моему отцу. Как только разговор начал набирать обороты, меня вызвали обратно на корт. Это был кошмар. Находиться рядом с ним и так достаточно тяжело, теперь мне предстоит играть, пока он сидит рядом с Себастьяном? Предсказуемо, я проиграл второй сет. Потерял концентрацию. Каждый раз, когда бросал взгляд, Себастьян разговаривал с моим отцом. Они не выглядели напряжёнными, они улыбались, но это не остановило мою нервозность, которая закручивалась по спирали. Перед финальным сетом я подошёл к ним – к отцу, Себастьяну и Генри. Они сделали шаг навстречу. – Что там случилось? – спросил отец. Вот оно. Разочарование. – Зазнался, – солгал я, потирая костяшки пальцев под носом. Он пристально посмотрел на меня. – Ты его сделаешь, И, – ободряюще ухмыльнулся Генри. Я взглянул на Себастьяна, который изучающе смотрел на меня. Он слегка наклонился, понизив голос. – Ты знаешь, у него слабая левая, выбей его из колеи. Отец и Генри оба удивлённо повернулись к нему, но я быстро кивнул. Судья на вышке вызвал меня, и они ушли, а Себастьян задержался на секунду. – Эй, – тихо сказал он. – Перестань волноваться из-за нас, питомец. Мы говорили о фондовом рынке, – добавил он, его губы дёрнулись в усмешке. – Выиграй для меня, и я сделаю так, чтобы потом тебе было за что. – Он подмигнул, прежде чем уйти. Я не смог сдержать улыбку, возвращаясь на корт. Финальный сет был напряжённым, но мне удалось вырвать победу. Отец и Шарлотта настояли на праздничном ланче, и я смотрел, как уходят братья Лэнгли, чувствуя укол разочарования от разлуки с Себастьяном. В ресторане отец расспрашивал о них, насколько хорошо я их знаю, ладим ли мы. Старался отвечать уклончиво, особенно когда тема, как это часто бывало, переходила на моё будущее. Когда вернулся к Себастьяну около четырёх, принял душ, чтобы смыть усталость дня. Выйдя из ванной, с полотенцем, накинутым на бёдра, нашёл его сидящим на кровати и ждущим. Я открыл рот, чтобы спросить, почему он дома так рано, но он пересек комнату в два шага, и его губы поймали мои, прежде чем я успел вымолвить слово. В этом поцелуе была странная настойчивость, но я не возражал, она только глубже погружала меня в него. Позже, когда мы выдохлись, Себастьян не позволил мне отстраниться. Он держал руки на мне, вычерчивая медленные, томные узоры на коже, его губы рассыпали поцелуи, куда бы они ни прикоснулись. Когда ему наконец пришлось пошевелиться, он попросил меня посидеть с ним на улице. Я сидел, прислонившись спиной к его груди, деля его сигареты в угасающем дневном свете. Это быстро стало привычкой, по которой я буду скучать, когда всё это закончится. Этот стойкий запах его сигарет на моей коже, шершавость его бороды, когда он целует меня в щёку. Горько-сладко, зная, что эти мгновения скоротечны. Но сейчас позволил себе погружаться в них, чувствуя его тепло за спиной и его ровное дыхание у уха.

***

К вечеру понедельника Себастьян не уходил на работу последние несколько дней, предпочитая оставаться со мной. Но по мере приближения нашего вылета я занервничал и не потому, что не привык быть с ним наедине, а потому, что чувствовал тяжесть, которую он несёт. Что-то не так. Он не хотел говорить об этом, отмахиваясь от моих вопросов напряжённой улыбкой, но красноречивое напряжение в его челюсти и сурово сведённые брови говорили об обратном. Он вернулся в апартаменты за несколько часов до положенного, прошёл прямиком к бару и налил себе непомерно большую порцию виски. Не говоря ни слова, вышел на террасу и закурил пять сигарет подряд. Я помедлил, давая ему время прийти в себя, отлично зная, если прерву его слишком рано, мы можем закончить ссорой на пустом месте. Когда наконец присоединился к нему, он казался более расслабленным. Молча сидел рядом, и он притянул меня к себе. Однако в самолёте его молчание вернулось. Он смотрел в окно, погружённый в мысли, и я решил дать ему пространство, направившись к Арии. – Ты над чем-то работаешь? – спросил я, опускаясь в кресло рядом с ней. – Всегда работаю, – ответила она, но отложила планшет и откинулась на спинку. Поначалу я думал, что она меня ненавидит, её сообщения были вежливыми, манеры холодными, но со временем она смягчилась. Теперь казалось, что мы входим в зону дружбы. – У тебя ужасный босс, – сказал я с наигранной серьёзностью. Она усмехнулась. – Вообще-то, в этом аспекте я, возможно, хуже него. Я взглянул на Себастьяна. Его брови всё так же нахмурены, пальцы прижаты к губам, будто имитируя сигареты, которые он держал ранее. – Ты поступаешь умно, – тихо сказала Ария. – В каком смысле? – В этом. Даёшь ему пространство, – пояснила она, кивнув в сторону Себастьяна. – Он в отвратительном настроении. Сегодня была худшая ссора и на публике. – Она выглядела искренне оскорблённой за него. – С отцом? Она серьёзно кивнула. – Да. Уоррен отказался от пяти инвестиций, которые Себастьян прогнозировал завершить в этом году. Это плохо. – Разве он не ушёл? Почему он вообще имеет власть над Эшем сейчас? – спросил я, раздражение зашевелилось на краю голоса. Мысль о том, что отец саботирует его после всего, что сделал Себастьян, казалась такой, чёрт побери, несправедливой. – Уоррен и совет директоров, – со вздохом сказала Ария. – Оливер говорит, что не вмешивался, но он был в офисе Себастьяна вчера, и та встреча тоже была напряжённой. Думаю, они снова ссорятся, это не хороший знак. – Из-за работы? – У меня свело живот, когда она покачала головой. – Может, с этого и началось, но Оливер обычно сдерживает свой нрав в рабочих вопросах. Когда дело становится личным вот тогда всё обостряется. Он вышел из офиса Себастьяна злой. – Она понизила голос ещё больше. Я прикусил губу, вина скрутила грудь. Должно быть, дело в теннисном матче, всё стало хуже после него. – Чёрт. Это плохо. – Я громко выдохнул, заложив руки за голову. Я не знал, как помочь Себастьяну. Каждый раз, когда пытался, казалось, что только усугубляю. Предложить секс единственное решение, но я знаю, что ему нужно большее. – Эта поездка будет полезна для него, – ободряюще сказала Ария. – Вытащит его из офиса и вернёт в Испанию. Он обожает там быть. Увидишь, он превращается в другого человека. – Надеюсь. – И он более расслаблен рядом с тобой. Ты как кошачья мята для Лэнгли, или что-то в этом роде. – Что? – спросил я, смеясь. – Себастьян не из тёплых и ласковых парней. Эта его сторона зарезервирована для ближайшей семьи, возможно, для Генри в хороший день и, как выяснилось, для тебя. Я покраснел. – И для других парней, с которыми он валандается, – быстро добавил я, пытаясь уйти от темы. Ария покачала головой. – Не могу знать. Я никогда не видела его в продолжительном контакте ни с кем из них. – Она улыбнулась понимающе. – Когда я видела их мельком, он был вежлив, но он не… что с тобой. Я даже не знаю, как это описать. Ему нравятся жесты и ухаживания, конечно, но с тобой это… – Она взмахнула рукой, подбирая слова. – Как будто он чрезмерно балует. Она щёлкнула пальцами. – Именно так. Как будто он избаловывает тебя вниманием и нежностью и тем, и другим, я полагаю. Ты замечал, что Лэнгли не склонны отходить от стаи? У них нет друзей вне их круга. Генри и Оливер более общительны, но Себастьян? Он держится особняком, если это не работа или… ну, ты знаешь. Он не доверяет людям легко. Я старался не позволять сердцу раздуваться от её слов. – Это потому, что у нас договорённость. – Нет, это потому, что ты ему нравишься. Он доверяет тебе, потому что ты в его внутреннем круге, как брат Шарлотты и всё такое, но то, как он себя ведёт, не из-за этого и не из-за вашей договорённости. Я слабо улыбнулся и пожал плечами. – Тебе не положено меня воодушевлять. Разве тебе не давали инструкций, как обращаться с Итаном Беннеттом? Она рассмеялась. – Я не пытаюсь, но приятно видеть его таким. Себастьян одинок и не признается в этом. Просто засело у него в голове, что близость равна слабости или чему-то столь же глупому. Это на него похоже, но не совсем сочеталось с тем человеком, который держал меня после секса, целовал мою кожу, будто она священна, и сплетал свои конечности с моими. – Я была так же шокирована, как и все, когда впервые узнала о вас двоих, – добавила она лёгким тоном, – но это не кажется неправильным. Он нежен - слова, которые я никогда не думала ассоциировать с ним. Жар поднялся к моему лицу, и я перевёл взгляд обратно на Себастьяна. Он всё ещё смотрел в окно, его профиль был напряжённым, но захватывающим дух. К тому времени, как Себастьян поднялся с кресла и направился к нам, он выглядел совершенно измождённым до костей уставшим так, как может утомить только душевное истощение. Он остановился у моего кресла и положил руку на спинку, его голос был тёплым и спокойным, несмотря на напряжённость, отпечатавшуюся на его чертах. – Я иду спать, дорогой. У меня немного болит голова. Не стесняйся оставаться здесь, сколько захочешь. – Я пойду с тобой, – быстро ответил я, уже вставая. – Тебе не обязательно. Ещё рано. Ты, наверное, голоден, или… – Нет, – твёрдо прервал я его, встречая его взгляд. – Я хочу. Себастьян замер, затем кивнул. Я улыбнулся Арии, и последовал за ним в заднюю часть самолёта. Личная комната была маленькой, но роскошной, с кроватью и ванной. Он тяжело опустился на край кровати, потирая лицо обеими руками. Я закрыл за нами дверь и приблизился, мягко отводя его руки. Он устало, но с нежностью улыбнулся мне. – Извини за плохую компанию. – Ты никогда не бываешь плохой компанией, Эш, – тихо сказал, прикусывая щёку. Помедлил мгновение, затем забрался к нему на колени, обвив руками его шею. Себастьян с удовольствием промычал, его руки легли на мои бёдра. – Могу я что-то сделать, чтобы стало лучше? Его губы растянулись в мягкую, сногсшибательно привлекательную улыбку, когда он наклонил голову. – Я очень устал, питомец. Иначе, ты же знаешь, я бы ухватился за возможность позволить тебе попробовать. – Он притянул меня ближе, его губы коснулись моей шеи. – Я знаю, – пробормотал я, вплетая пальцы в его волосы и слегка оттягивая их. – Так почему бы тебе просто не откинуться⁠… – я наклонил нас назад, пока он не лёг на кровать, – и не научить меня, как оседлать тебя. Основную работу сделаю я. Его глаза мгновенно потемнели, проблеск желания пробился сквозь усталость. Его губы приоткрылись, и он внимательно смотрел на меня, словно решая, блефую ли я. Затем тихо, хрипло рассмеялся, его глаза заблестели. – Я бы восхищался видом. – Сказал он хриплым голосом, и он притянул меня к поцелую. Он позволил мне это сделать, его большие тёплые руки направляя меня в ритм, который нравится нам обоим, после того как я уселся на него. Себастьян не сводил с меня глаз – ни на секунду. Смотрел ли он мне в глаза или следил за движениями моего тела, его внимание сосредоточено на мне. Мне наконец стало ясно, что способ заставить Себастьяна потерять контроль – не ускоряться, а сохранять мучительно медленный темп, позволяя ему видеть, как сильно мне это нравится. Так что я именно так и поступил. Предсказуемо, я кончил раньше него, с его рукой, обхватившей мой член, и Себастьян спросил, можем ли мы продолжить. Я согласился и дал ему то, что он хочет. Оттянул его запястья от моих бёдер и прижал их к изголовью у его головы. Он рассмеялся, задыхаясь. Попросил отпустить его, и я ухмыльнулся, качая головой и удерживая. Себастьян просто улыбался и стонал. Когда его стоны стали более частыми, а бёдра стали отрываться от кровати настойчиво, преследуя меня, он снова попросил. Как только я отпустил, он сел на кровати, скрестив руки на моей спине и прижимая меня за плечи. Он тяжело дышал над моей челюстью, согревая кожу. Я снова возбуждён, тёрся о его живот, скользкий от пота и готовый кончить снова. Себастьян просил меня ускорить темп, и я последовал, издавая тихие звуки, которые он любит, одни намеренно, другие вырывались без моего контроля. Его хватка на мне стала сильной, идеально балансируя на той грани, которую он всегда так хорошо чувствовал. Его дыхание споткнулось, тело напряглось, а затем замерло, с резким вдохом. Напряжение растаяло в его теле, и он обмяк на мне, наше тяжёлое дыхание слилось с ровным гулом двигателей самолёта. Его руки начали успокаивающе двигаться по моей спине, и я улыбнулся, приникая к его ласковой стороне. – Я обожаю тебя, дорогой мой, – прошептал он так тихо. Я замер, желая растаять под его прикосновениями, но в ужасе боясь сказать или сделать что-то не то. – Это так, чёрт побери, несправедливо, – добавил он, в его голосе прозвучало что-то более глубокое. Я крепче обхватил его шею. – Я тоже, Эш. Это правда, но это гораздо большее. Я люблю его. Слова горели в горле, отчаянно стремясь быть произнесёнными, но я проглотил их, боясь разрушить хрупкое равновесие. Последнее, что нам нужно сказать это, и он поймет, какой большой ошибкой это стало. Что ему никогда не следовало доверять мне быть частью взрослых отношений. Это слишком рано и слишком много, но я знаю, что это правда. По крайней мере для меня, это самое настоящее чувство. – Мне никогда не будет достаточно тебя, питомец, – пробормотал Себастьян, его руки всё ещё ласкали меня. Плотнее закрыв глаза, я подавил всё. Я всегда буду готов отдать ему всё, чтобы держать близко к себе. Хочу принадлежать ему, и чтобы он был моим, сосредоточенным исключительно на мне, как в этот момент. Хочу, чтобы мир растаял и вместе с ним все наши проблемы и моральные возражения. Ему просто нужно тоже этого захотеть. Осталось две недели. Две недели, чтобы изменить его мнение, заставить нарушить своё слово. Если смогу, возможно, это не закончится. Даже если нам придётся скрываться. Это о нормально, если только мне позволят забираться в его кровать каждую ночь.