Образ

I Двадцать лиц. Роман ходил между ними, как музейный смотритель, только музеем была его квартира, а экспонатами – его безумие. Он пил воду прямо из-под крана, жадно, захлебываясь, глотая холодную жидкость, чувствуя, как пустой желудок завязывается в узел. Но это было неважно. Важны были только те двадцать холстов, заполнившие всю комнату. - Ты сегодня другой, - сказал он пятой картине. Или шестой? Он сбился. – Нет, правда, ты смотришь по-другому, я же вижу. Картина молчала. Роман подошел ближе, всмотрелся. Ему показалось, что зрачок дрогнул. Да, так и было! - Я знал. Знал, что вы живые, - он ударил по стене, улыбнувшись лицу на холсте. В глазах горел азарт. Краски кончались. Роман выжимал тюбики до последней капли, пытался растянуть, но этого не хватало. Он сидел на полу, перебирая пустые упаковки, когда краем глаза заметил движение. В углу комнаты стоял Он. Роман вскочил, но там никого не было. Все картины стояли на своих местах. - Ты здесь, - сказал он в пустоту, подозрительно оглядывая комнату. – Я знаю, что ты здесь, я видел. Ты существуешь. Тишина. Губы растянулись в улыбке. Безумной, пугающей. II Ночи тянулись бесконечно. Роман сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел в темноту. Веки тяжелели, но он боролся. Засыпать было страшно, ведь он знал: во сне Он придет холодный, фальшивый, насмехающийся. Тот, чьи пальцы впивались в его грудь и чье дыхание знобило кожу. Но если не спать – может быть, Он появится наяву? Ведь в прошлый раз мелькнул в углу. И вдруг в реальности Он предстанет тем самым, которым был в первый раз?... Роман стиснул зубы. Это было уже невозможно. Но ещё больше он боялся, что Тот не придёт вовсе. Пусть он явится во сне или в жизни, холодным или нежным – главное, чтоб пришел. Без Него нельзя представить жизнь. Он ждал. Секунд, минута, час. Не было даже намека. Он вставал, ходил между холстами, трогал шероховатую поверхность, вглядывался в лица. Может, Он настоящий стал одной из этих картин и ждет, что Роман его найдет и узнает? Но везде одно и то же. Даже первые портреты стали казаться чужими и мертвыми. Под утро Роман не выдержал. Он вскочил и из последних сил заметался между холстами. - Где ты? – голос сорвался. – Я звал тебя. Я рисовал тебя. Отдал тебе всё! Свой сон, свою жизнь и себя самого! Я люблю тебя! А ты даже не приходишь… После своего отчаянного крика, он ударил кулаком по стене. Боль обожгла костяшки, но он даже не заметил. Он обессиленно сполз по стене на пол и обхватил голову руками, пытаясь не разреветься. - Явись, - словно молитву, начал шептать он. – прошу. Явись – или оставь мои мысли навсегда. Он был готов ждать вечность – никто не пришел. За окном начало светать, а Роман поднял голову и посмотрел на картины. Двадцать потешающихся лиц смотрели на него. И ни одно не было тем самым. Ни одно не было таким, каким он был в первую ночь. Везде был только холод и пустота. Он обреченно вздохнул и закрыл глаза, продолжая ждать. Роман так и не уснул в ту ночь. А Он так и не пришел. И в следующую. Но тело не прощает таких издевательств – рано или поздно сон берет свое. И тогда Он возвращается.