Гипнагогия

Очередной концерт прошел, как и всегда. Яркий, красивый, счастливый. Вот только казалось, людей было намного больше, чем обычно. Они были везде: танцпол, балконы, коридоры. Воздух словно сжимался, его не хватало. В помещении не было даже намека на окна. Руки тянулись вверх, стремясь выбраться из плена духоты, тело хотело сбежать и, наконец, вдохнуть полной грудью. Алекс задыхался прямо на сцене, глупо смеясь и шутя, но становилось легче рядом с Мэтью. Организм словно отдыхал, он когда держался за плечо друга. Конечности переставали ныть, мир не кружился в хаотичном танце, а температура будто бы становилась нормальной. После концерта они идут за руку, держась друг за друга, как за спасательный круг. Казалось, что вокруг становилось больше людей, но это не было чем-то плохим. Они почему-то были крайне спокойны, расступались и пропускали звёзд. Рука выскальзывает, Алекс отпускает друга, возвращается на сцену. Кажется, он что-то забыл… Как только рука Мэтта исчезла, народ вокруг перестал быть таким спокойным. Толпа начала двигаться, переливаясь каплями воска вокруг в миг уставшего Алекса. Он завертел головой в поисках Хаури, начиная паниковать. Глаза невольно заслезились, и мир стал плыть. Влажность воздуха повышалась в помещении, казалось, его можно черпать ложкой. Лица людей расплывались, как акварельные краски под каплями дождя, оставляя за собой неразборчивые и неприятные разводы. Ноги едва переваливаются, будто бы в болоте, стараясь выбраться из тягучей смеси конечностей и тел. Раздается мерзкий треск и хлюпанье, ориентация в пространстве теряется, проноситься протяжный крик. Крик беспомощности и страха, обрывающийся посреди коридора. Темно-изумрудный пол не было видно, там, смазываясь каплями и превращаясь в кашу, лежали груды тел отдаленно похожих на людей. Темно-синие стены начинали съезжаться, паника нарастала все сильнее и только ярко-белая, в этой суматохе, дверь заставляла не сдаваться и пробираться дальше. По коридору продолжали разноситься крики, становясь все сильнее по мере продвижения мужчины к двери. Стоны и всхлипы издавал не только Александр, казалось, сама комната плачет. А коридор не заканчивался, и даже когда Алексу казалось, что он почти выбрался, тот, словно карамель, вновь бесконечно растягивался. Конец коридора сужался в белую, едва различимую точку, становившейся единственной путеводной звездой. Что-то начинает хватать его ноги, тянуть вниз. Что-то непонятное, странное и жуткое, «что-то» что было когда-то людьми, теперь сплелось в однородную массу и обволакивает ступни. Ноги моментально промокли, кеды падают и поглощаются толпой… Все резко исчезает. Коридор словно пульсирует и резко восстанавливает свои привычные размеры. В нем никого. Только Алекс и Он. Коридор осветился желтоватыми, легкими лучами, показывая выход. Оказавшись рядом, от одного его присутствия сердце начало потихоньку сбавлять темп и замедляться, а по телу растеклось тепло. До боли знакомая фигура наклонилась к нему, оставила мелкий поцелуй на взмокшем лбу и удалилось. Казалось, будто в теле что-то расцвело и наполнилось силами. Боль испарилась. Когда он встал, дабы поблагодарить этого человека… Тот пропал. Оставались лишь Алекс, да коридор с синими стенами, зеленым полом и белой дверью. Помещение стало самым обыкновенным, спокойным и комфортным. Утерев майкой пот со лба, Гумучян, наконец, зашёл в эту белую дверь, тут же жмурясь от яркой вспышки света.