Аяно рядом – двигай задом

Я хоть и сказал, что двинулся следом за Коэндзи, но, несмотря на неплохо проведенное время, он начал меня знатно подзаёбывать. Спустя некоторое время мы разошлись: он пошел показывать свою полуголую задницу местным обитателям, а я решил вернуться в лагерь. Делать одному в лесу нечего, да и вообще страшно — вдруг Коэндзи спутает меня с медведем или кабаном? Последствия были бы фатальными. Идя по дороге, я снова наткнулся на Арису Сакаянаги. Она, как обычно, шла «на своих троих», внимательно рассматривая местную фауну. Вскоре мы сблизились, и она наконец меня заметила. — Аянокоджи? Снова гуляешь без дела? Лучше бы занялся чем-то более полезным, — с каким-то нечеловеческим беспокойством проговорила она, будто скрипя зубами. — Слушай, Арису, ну по сути ты занимаешься тем же самым, только в три раза медленнее. А что насчет меня... мне так нравится больше. Устал я от своего кукловодского темпа жизни. — Ха-ха, — она усмехнулась так приятно и чертовски нежно. — Кукловодского? Может, ты имел в виду «куколдского»? — Чего? Ты хоть знаешь значение этих слов? Наверняка ошиблась. В любом случае — нет, не куколдского. По крайней мере, Каруидзаву никто, кроме меня, не поебывает, а я на это точно не смотрю. — Ты действительно решил, что можешь ставить под сомнение мою компетенцию в лингвистике, А-я-но-ко-джи? — её голос внезапно стал ниже на октаву, и в нём прорезался холод, от которого по спине пробежали мурашки. — Мои познания в классической литературе и широта словарного запаса — это не то, о чём тебе стоит судить. Я настоятельно рекомендую тебе впредь тщательнее фильтровать свои... неординарные высказывания. Можешь даже почувствовать себя польщенным — я впервые трачу время на то, чтобы разъяснить кому-то такие элементарные вещи. Бля буду, в этот момент мне стало реально не по себе. Она выдала это с таким ледяным еблом, что даже инструкторы в Белой Комнате на её фоне казались добрыми воспитателями из детского сада. Если эта девица решит тебя морально уничтожить — она не будет орать, она просто зачитает тебе приговор с улыбкой ангела. Будьте с ней осторожны, пацаны, эта мелкая — настоящий ходячий триллер. — Ладно-ладно, успокойся. Ты права, я сморозил глупость. Жаль только, что в твоем «запасе» нет слова «тормози», когда ты начинаешь нести эту чушь. — Слушай, а как насчет провести время вместе? Например, в ближайшем кафе. Не поверишь, но даже в этой жопе мира есть свои места наслаждения. Ты и я, никого больше. — Скажу честно, Аянокоджи, сомнительные заведения в подобных... захолустьях никогда не входили в сферу моих интересов, — она сделала паузу, постукивая тростью по земле, и на её губах заиграла едва заметная хитрая улыбка. — Однако я готова сделать исключение. Лично для тебя. Ты один из крайне немногих людей, чьё общество я нахожу не просто терпимым, а достойным моего времени. Считай это актом высшего милосердия. Веди, мой "кукловод". — Ценю твое доверие, Арису. Вон то кафе неподалеку, — я указал в сторону покосившейся вывески. — Кстати, как насчет того, чтобы называть друг друга по именам? Мне кажется, так будет в разы проще. Пора бы уже показать, что мы друг другу не совсем чужие люди. О-о-о, ты назвала меня кукловодом? Ну готовься, Арисушка. Твой личный кукловод будет дергать за ниточки так, что ты об этом точно не пожалеешь. По крайней мере, скучно нам обоим не будет. — Хорошо, Киётака. Сделаю тебе еще одно исключение, — она внезапно замолчала, замедлив шаг. Арису пристально посмотрела на меня, будто в этот момент её мозг перебирал миллиарды вариантов того, к чему может привести такая близость. — Правда, мне начинает казаться, что я делаю для тебя слишком много уступок. — Тебе точно кажется, Арису. Уж поверь мне, как своему личному кукловоду, — я попытался изобразить на лице маску уверенного альфа-самца, но вовремя осекся. Да уж, строить из себя доминанта перед ней — затея так себе. Это всё равно что пытаться напугать кобру голыми руками. Она видит меня насквозь, и это чертовски раздражает и заводит одновременно. Мы тащились как черепахи — медленно для меня, но в самый раз для инвалидной коляски... ой, то есть для её трости. Хорошо, что суровая школа Белой комнаты научила меня мимикрировать под кого угодно. Это вам не «Жизнь с нуля в альтернативном мире», это была жизнь с нуля в бетонной коробке, так что подстроиться под шаг Арису для меня — задача на раз-два. Мы шли медленно, но даже так я поражался одной вещи. За столько лет хождения с тростью Арису так и не научилась не спотыкаться об каждый ебаный камень на дороге. Серьезно, как можно терять равновесие каждые пять метров при такой скорости? Я уже откровенно подзадолбался подхватывать её за талию каждый раз, когда она летела носом в землю. Хотя... не буду врать самому себе, в этом были свои плюсы. Чисто тактильно, в плане осязаемых ощущений, тело Сакаянаги казалось мне куда приятнее, чем у Кей. Даже учитывая, что Каруидзава в те моменты была без одежды. Хы. Видела бы она сейчас мои мысли — точно бы прописала мне этой своей тростью по лбу. Но пока она просто висит на моей руке, пытаясь вернуть себе аристократическое достоинство после очередного спотыкания. Хотя, какая она аристократка? Обычный колхоз с тростью, уверен таких людей на улице Японии полным полно, только они уже в возрасте, а эта молодая. Наконец, спустя, очень много времени, и очередных спотыканий, мы дошли до этого кафе, честно говоря, я уже немного пожалел что предложил ей это, но я хочу выстроить с ней отношения, она же полюбому ко мне не безразлична, я вижу это. Ну и откровенно говоря она мне тоже нравиться, не только своим характером, но и внешностью, подтверждаю это порывистыми свербенениями у меня в штанах. Надеюсю в такие моменты она ничего не заподозрила, хотя, отвечу сам же на свой вопрос, думаю она ою этом вообще не думает, с ее то состоянием здоровья. Правда, у меня в такие моменты начинают возникать мысли про Кей, меня по сути хватит на всех, и то если с Арису все получиться. Для меня работать на два фронта и не спалиться, равносильно тому чтобы прям сейчас найти и выцепить Каридзаву, уйти куда нибудь, и там же оттарабанить ее до потери сознание. Коротко говоря: проще простого. Возможно это не красиво, по-ублюдски, и если даже предположить такой вариант того, что я погонюсь за двумя зайцами и никого не поймаю, уверен, среди одноклассниц есть те которым я не безразличен. Я люблю Кей, но по своему. — Киётака, ты собираешься открывать дверь или мы продолжим изучать архитектуру этого сарая снаружи? — Голос Арису, холодный и ироничный, мгновенно выдернул меня из моих размышлений. Я мотнул головой, избавляясь от образа Кей в голове, и толкнул скрипучую дверь. Пора было возвращаться к роли «кукловода», пока мой «аристократичный колхоз» не заподозрил, о каких именно фронтах я сейчас мечтал. — Ой-ой, извини Арисушка, что-то я совсем в мысли погряз, прям конкретно перемкнуло. Постараюсь так больше не зависать — Арисуш... Что? Как ты меня назвал? Я конечно понимаю что мы стали ближе... но — Она не успела договорить. Я просто перебил её единственным доступным способом — закрыл ей рот своим. Это не был поцелуй из тех сопливых дорам, которые крутят по телевизору. Я вложил в это движение всю ту досаду на ебаные камни, раздражение от её высокомерия и то самое свербение, которое мучило меня всю дорогу. Я чувствовал её оцепенение; она замерла, как сломанная кукла, чей кукловод внезапно решил сжечь все нити к чертям. Её губы, которые только что изрыгали пафосные цитаты и лингвистические термины, оказались мягкими и на удивление податливыми. В нос ударил тонкий аромат её парфюма — что-то дорогое, цветочное, совсем не подходящее к этому обшарпанному кафе. Я притянул её ближе, чувствуя, как её трость с глухим стуком ударилась о косяк двери, а свободная рука Арису непроизвольно вцепилась в мой пиджак, сминая ткань. Ну что, «аристократка», как тебе такой словарный запас? В какой книге ты прочитала, что делать в такой ситуации? Я не отстранялся, продолжая нагло доминировать, пробуя её на вкус и наслаждаясь тем, как рушится её идеальный контроль. В этот момент мне было плевать на Кей, на школу и на все её планы. Существовал только этот момент, запах её волос и осознание того, что я только что взломал самую защищенную систему в этой академии. Когда я наконец отстранился, я почувствовал настолько ахуительное послевкусие — ярко-сладкое, с легким приторным оттенком. Это было очень необычно. В следующую секунду я увидел на её лице то, что выглядело красивее и приятнее любых картин мира — смущение. Серьезно, она полностью потеряла дар речи. Она не была к этому готова. Уверен, даже в своих самых долгих размышлениях она не могла допустить мысли, что её кто-то поцелует, тем более вот так, в губы. Возможно, я многим рискую, но это ощущение, вкус риска и это смущенное зрелище — то, ради чего определенно стоит так делать. Мы сели за стол, и я откинулся на спинку скрипучего стула, глядя на неё в упор. В голове крутился чертовски наглый бит, и слова сами начали выстраиваться в ритм, пока я разглядывал её бледное, всё еще смущенное лицо. — Знаешь это чувство, Арису, когда ты никому не должен? — я начал негромко, но чеканно, ловя её взгляд. — Вряд ли. Этим мы с тобою не похожи. Ты повязана своими планами, своей ролью в классе А, ожиданиями отца... А мне — ни горячо, ни холодно. Даже если весь этот мир прямо сейчас заморозят, я буду чувствовать мороз по коже только тогда, когда сам этого захочу. Я сделал паузу, постукивая пальцами по столу в такт тому самому дерзкому мотиву. — Ты думала, что следишь за мной? Что контролируешь ситуацию? Я оборвал все провода еще в Белой комнате. Пока ты играешь в свои шахматы, я ебу эту жизнь в позе сикснайна. Нахуй драмы, Арису, мне нужен экшн. Она попыталась что-то вставить про свою «компетенцию», но я просто перебил её, наращивая темп. — Скоро я улечу отсюда, и мне плевать куда. Золотые слова, золотые цепи... У меня слишком много дел в этой жизни, чтобы тратить время на твои реверансы. Нахуй фейк-шоу. И всю эту маску манипулятора и кукловода. Я — амбассадор кайфа в этой сраной школе, по крайней мере, таковым я себя вижу дальше.. Пока ты спала в своей уверенности, я уже «спиздил» тебя. Не вор — не пойман. — Аянокоджи, это доро... — Я подался вперед, не дав ей договорить сокращая расстояние до минимума. Её зрачки расширились. Этот поток самоуверенного бреда, смешанного с абсолютной правдой, действовал на неё как хэдшот. — Дорого? Пизда как дорого стоит моё время. Но сейчас я трачу его на тебя. И знаешь что? Мне нравится это послевкусие. Я встал, и в этом движении было столько превосходства, сколько не было во всех её лекциях за год. — Так много дел, Арису, всё не успеть. Но я знаю, что мы успеем сделать прямо сейчас. Арису сидела неподвижно, и если бы не бешеная пульсация жилки на её бледной шее, можно было бы подумать, что она превратилась в мраморную статую. В её голове, где обычно выстраивались безупречные цепочки вероятностей, сейчас царил хаос. Весь этот «поток бреда», как она сначала попыталась это классифицировать, на самом деле бил по самым уязвимым точкам. Она привыкла к прошлому мне, который носил маску холодного, и расчетсливого гения. Но я ведь изменился все таки, еще тогда, в автобусе, с этим ебучем Коэнджи. Но нынешний я, который сидит перед ней и открыто заявляет, что «спиздил» её, пока она спала в своей уверенности... ясен хуй отличаеться от прошлого. — Ты... — голос Арису дрогнул, чего она не позволяла себе даже в самые тяжелые моменты в школе. Она хотела сказать, что это некомпетентно. Хотела высмеять его за эти слова про «позу сикснайна» и «чеки». Но слова застряли в горле. Взгляд Киётаки сейчас был тяжелее, чем её трость. Он не просто смотрел на неё — он её присваивал. Без стратегий, без планов на класс «А», просто как мужчина, который решил, что время игр закончилось. — Так изменился с момента как мы попали в этот лагерь... — Как с языка сняла... Её пальцы судорожно сжали ручку трости, но рука не слушалась. Впервые в жизни Сакаянаги Арису почувствовала не интеллектуальный азарт, а первобытный, парализующий страх, смешанный с таким же острым возбуждением. Её «триллер» внутри сменился на чистую драму, где ей больше не принадлежала главная роль. Когда он встал, она почувствовала, как её собственное превосходство осыпается к её ногам, как старая штукатурка со стен этого кафе. «Всё не успеть», — сказал он. И она поняла, что в этом «всё» больше нет места её планам. Есть только его ритм, его правила и его рука, протянутая к ней. Она не потянулась за тростью. Зачем она ей, если она больше не собирается убегать или держать дистанцию? — Киётака... — выдохнула она, и в этом звуке было признание её полного и безоговорочного поражения.