Там, где пахнет гранитом

Петя шагал до остановки. В голове была только одна мысль — дойти домой. Ноги уже гудели после целого дня на ногах, а мокрые кроссовки противно хлюпали при каждом шаге. Если смотреть на Питер сверху в этот момент — все были с зонтиками. Разноцветные купола плыли по тротуарам, сталкивались, расходились, будто у каждого был свой маленький островок, защищающий от холодных, мокрых капель, которые вызывали мурашки и противно бежали за шиворот. На остановке толпилось много людей. Все, добежав до крыши, дружно сложили зонты и стояли плечом к плечу, стараясь спрятаться от ветра, который задувал со всех сторон. Петр с трудом втиснулся в эту плотную массу, вдохнул запах мокрой одежды и чьего-то слишком сладкого парфюма. Автобус пришел минут через десять. Петр приложил проездной, прошел в салон и встал у выхода, возле дверей. На «Площади Восстания» его встретил привычный гул подземки. Петр любил дождливую погоду — в такие дни он чувствовал себя спокойно, уютно, особенно любил засыпать под шум дождя. Но метро во время дождя он ненавидел. Обувь людей, их одежда, зонтики — все было мокрым, с них текло, и в вестибюле уже стояли целые лужи. Станцию «Площадь Восстания» постепенно затапливало — вода собиралась внизу, у путей, и работники метро с усталыми лицами расставляли таблички «Осторожно, мокрый пол». Петр прошел через турникеты, лавируя между людьми. Кроссовки его уже окончательно промокли, носки противно хлюпали внутри. Спустившись на платформу, он втиснулся в вагон. В час пик здесь всегда было людно, а в дождь — особенно. Люди стояли плотной стеной, уставшие после первого учебного дня. Петр прислонился к двери спиной и закрыл глаза, позволяя поезду укачивать себя. Станции мелькали одна за другой: «Чернышевская», «Площадь Ленина», «Выборская», «Лесная», «Площадь Мужества», «Политехническая» — знакомые названия сменяли друг друга. Петр почти задремал под мерный стук колес, но вовремя открыл глаза, когда объявили его станцию. «Академическая». Он вышел из вагона, прошел по платформе, поднялся на эскалаторе. Здесь, наверху, дождь все еще лил — мелкий, противный, бесконечный. Петр натянул капюшон поглубже и быстрым шагом направился к дому. Войдя в подъезд, он поднялся на лифте на второй этаж. Квартира встретила его тишиной. Петр скинул кроссовки у порога — из них буквально полилась вода. Носки были мокрые насквозь, джинсы противно липли к ногам, худи напиталась влагой. Единственное, что выжило в этом потопе — кожаный рюкзак. Материал не пропустил воду, и тетради внутри остались сухими. Ремонт у Пети был не новый, да и жил он один в скромной однушке. Потертый паркет, обои в мелкий цветочек, старая мебель — но здесь было чисто и уютно. Петр прошел в ванную, переоделся в домашнюю одежду, а промокшие вещи повесил на батарею. Волосы тоже промокли под капюшоном. Он распустил уже неаккуратный хвост и посмотрел на себя в зеркало. Карие глаза, черные волосы до плеч — не такой уж он и пидор, «не до жопы же волосы» — подумал Гуменник. Он подсушил волосы феном и пошел на кухню. Ужин он приготовил себе основательный — пасту. Петр любил итальянскую кухню, а в первое сентября захотел себя порадовать. Обычно он ел или кашу, или гречку — непривередливый и экономный. Аделия, как только Петр дал ей зонтик, некоторое время стояла и смотрела ему вслед. Еще заболеет, не дай боже, из-за того, кого увидел впервые в жизни на паре... Приятное тепло разливалось в груди. Наверное, это дружба? — подумала она и, улыбнувшись, пошла к метро. Аделия жила на станции метро «Приморская». Ну, как жила — нужно было ехать три остановки на автобусе от станции метро, чтобы потом еще минут десять идти пешком до дома. Все как по цепочке: остановка, станция «Василеостровская», потом станция «Приморская». Дорога под зонтиком принесла удовольствие — больше нет ощущения, что её длинные волосы могут стать шваброй, а тушь — нелепо размытыми синяками под глазами. Аделия тоже жила одна, но в достаточно новом доме. Белый ремонт, современная мебель, красивый балкон, куда она покупала лежанки для своего йоркширского терьера по кличке Альма. А еще на балконе стояли ее любимые книги. Одна из них — четырехтомный роман-эпопея «Война и мир». Аделия как-то говорила, что ей близок образ Наташи Ростовой, а ещё очень нравятся стихи Цветаевой и Ахматовой. Зайдя в квартиру, она поставила зонтик в тамбур сушиться, покормила Альму и пошла в душ. Помыла голову, привела себя в порядок, надела любимую пижаму и, включив на компьютере фильм, завернулась в плед. Альма тут же запрыгнула к ней, устроившись на коленях. Телефон пиликнул — уведомление. Их добавили в группу. Админ, конечно же, Малинин. Аделия зашла в чат, пролистала сообщения и заметила, что в группе есть Петр. Она зашла в список участников и нашла его профиль. Просто из любопытства. Дама решила посмотреть профиль Петра. Нет описания, нет историй, только две фотографии. Одна — он сам на фоне поля, справа его лицо, а вокруг трава и одуванчики. Спокойный, задумчивый, ветер треплет длинные волосы. Красивое фото. А вторая фотография — что?.. — вслух сказала Аделия и усмехнулась. Там был коричневый жареный банан. Обычный десерт в тарелке, с мороженым и карамелью. — Почему он так любит бананы? — пробормотала она, улыбаясь. Альма ткнулась мокрым носом ей в руку, требуя внимания. Аделия почесала собаку за ухом и, подумав пару секунд, набрала сообщение: Аделия 💋: Привет, спасибо ещё раз за то, что дал зонтик. Также спасибо, что угостил бананом. Завтра тебе верну зонт Ответ пришел почти мгновенно: Пётр Гуменник: Привет. Мне ничего не стоило дать тебе зонтик. Возвращать не нужно, но если настаиваешь — не возражаю. Аделия поставила сердечко на сообщение и снова улыбнулась. Почему-то было приятно. Она вернулась к его профилю, разглядывая фото с одуванчиками. Интересный он все-таки человек. Не такой, как все эти... Малинины. Телефон снова пиликнул. Пётр Гуменник: Кстати, ты как до дома добралась? Аделия 💋: С твоим зонтиком — отлично. Почти сухая. А ты? Не промок сильно? Пётр Гуменник: Сильно. Кроссовки утонули, носки тоже. Стою вот, сушусь, пасту ем. Аделия 💋: Кстати, я видела твой профиль. Фото с бананом — это вообще что было? Пётр Гуменник: Десерт. Очень вкусный. А вообще я ем бананы. Как ранее говорил тебе, слушаю совет чата GPT. Аделия 💋: Чат GPT теперь твой диетолог? Пётр Гуменник: А почему бы и нет. Он хотя бы не спорит и не говорит, что я слишком много их ем. За окном шумел дождь. Альма уснула, свернувшись клубочком. Аделия смотрела на экран и чувствовала, как этот странный день с мокрыми волосами, потекшей тушью, пощечиной и неожиданным знакомством превращается в что-то тёплое и приятное. Первый день в университете. Кто бы мог подумать, что закончится он вот так — перепиской с длинноволосым парнем, который отдал ей свой зонт и угостил бананом. Она еще раз зашла в его профиль. Поле, одуванчики, спокойный взгляд. И второе фото— этот дурацкий жареный банан. — Забавный, — прошептала Аделия и, укрывшись пледом, продолжила смотреть фильм, изредка поглядывая на телефон в ожидании нового сообщения. Но сообщение пришло не совсем от того, от кого она ожидала. Ей написала Софья. А точнее, записала видеокружок. Аделия нажала на видео и увидела подругу, сидящую на заднем сиденье машины. Салон явно дорогой, кожаный, с подсветкой. Софья улыбалась в камеру, рядом мелькал ночной Питер за стеклом — неоновые огни, мокрая набережная, отражения фонарей в лужах. Из динамиков доносилась модная песня, басы гудели так, что микрофон телефона захлебывался. А внизу кадра, на сиденье рядом с Софьей, стояла открытая бутылка чего-то алкогольного. Аделия закатила глаза. — Господи, Софья, — вздохнула она. Подруга явно была на седьмом небе. Катается с Малининым и его компашкой по вечернему городу, под «клёвые песенки», как она сама бы это назвала. Аделия прекрасно понимала, чем это может закончиться. Малинин — тот ещё тип. Бабник, абьюзер, и эта дурочка Софья сейчас, наверное, мнит себя чуть ли не его девушкой. А он просто развлекается. Наивная. Но лезть с советами Аделия не собиралась. Подруга взрослая, сама разберётся. Или не разберётся — её выбор. Она быстро набрала ответ: Аделия 💋: Удачи, будь осторожна Отправила и отложила телефон в сторону. Софья, конечно, вряд ли прочитает это сообщение в ближайшее время — слишком увлеклась «клёвыми песенками» и «крутой компанией». На часах уже было 21:00. Время пролетело незаметно. Аделия досмотрела фильм, а Альма всё так же мирно спала у неё на коленях, свернувшись пушистым клубочком. Девушка тихонько, стараясь не разбудить собаку, встала с дивана и направилась на кухню — захотелось чая с молоком. Пока закипал чайник, она стояла у стола и рассеянно смотрела в окно. Дождь всё ещё барабанил по стеклу, но теперь это звучало уютно, даже успокаивающе. Взгляд упал на вазочку с конфетами, которые она купила в «Пятёрочке» пару дней назад. Аделия взяла три штучки — с вафлей, с орешками и просто шоколадную — и положила рядом с кружкой. Чайник щёлкнул, выключился. Она заварила чёрный чай, добавила молоко, взяла конфеты и вернулась в комнату. Альма даже не пошевелилась, только ушки дёрнулись во сне. Аделия устроилась поудобнее, открыла ноутбук и начала листать сериалы в поисках чего-то интересного. Остановилась на каком-то детективном сериале с не самым высоким рейтингом, но её зацепило описание. Потягивая чай и разворачивая конфеты, она погрузилась в просмотр. В это же время Петя сидел за своим старым письменным столом и собирал рюкзак на завтра. Он разложил перед собой расписание, которое ему выдали, и внимательно изучал его. Вторник: 1. Философия (поточная лекция, вместе с журналистикой) 2. Философия (семинар по направлениям) 3. Практический китайский язык (семинар) — Отлично, — пробормотал Петя, заметив, что на первой паре он встретится с Владом. Поточная лекция — значит, можно будет сидеть вместе. Он положил в рюкзак несколько тонких тетрадей, пару ручек и карандаш. Подумав, добавил ещё одну общую тетрадь — для записей по философии, мало ли. Китайский язык его немного волновал, несмотря на то, что он его учил. Петя достал чистый листок, аккуратно переписал всё расписание на неделю и прилепил на стену над столом на скотч. Идеально. Восклицательным знаком он пометил все пары, где будет пересекаться с Владом. В четверг их ждало целых два общих предмета — это радовало. Хорошо, когда есть с кем сидеть, даже если ты не очень разговорчив. Закончив сборами, Петя подошёл к шкафу и задумался. Что надеть? Можно опять толстовку, но другую. У него было ощущение, что в гардеробе не три толстовки и одна рубашка, а целая сотня вариантов. На самом деле выбор был скромным, но Петя не придавал этому значения. Он остановился на серой толстовке с небольшим принтом на груди, под неё — обычную белую футболку. Джинсы, те же самые, что сегодня, только сухие. Всё просто и удобно. Он достал одежду, проверил, не помялась ли, и аккуратно повесил на спинку стула. Перед сном Петя в последний раз заглянул в телефон. Уведомлений от Аделии больше не было, только десяток сообщений в общем чате, которые он даже не стал открывать. Он выключил звук, положил телефон на тумбочку и лёг. Петя вообще всегда ложился рано. Не видел смысла засиживаться допоздна и сбивать режим. Организм привык засыпать в районе десяти — половины одиннадцатого, и Петя не спорил с ним. За окном шумел дождь, и под этот ровный, убаюкивающий звук он провалился в сон почти мгновенно. Аделия и не заметила, как пролетело время. Она сидела, укутавшись в плед, с кружкой давно остывшего чая, и смотрела одну серию за другой. Сериал оказался на удивление затягивающим — глупым, но именно таким, чтобы не думать о серьёзном. Альма периодически вздыхала во сне, иногда переворачивалась на другой бок, но просыпаться не собиралась. Когда Аделия наконец оторвала взгляд от экрана и глянула на часы, у неё округлились глаза. 03:17. — О боже, — прошептала она. Три часа ночи. А она тут сидит, смотрит какой-то дурацкий сериал, вместо того чтобы спать. Завтра же учёба! Вернее, уже сегодня. Она тупо смотрела на экран, где до конца серии оставалось минут десять. Мешкалась: досмотреть или сразу выключить? Борьба длилась секунд тридцать. Любопытство победило. — Ладно, всего десять минут, — решила она. Десять минут растянулись на пятнадцать, потом пошли титры. Аделия наконец закрыла ноутбук, поставила его на пол у кровати и щёлкнула выключателем прикроватного светильника. Комната погрузилась в темноту. Альма, почувствовав движение, переползла поближе к ногам хозяйки и снова засопела. Аделия лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Мысли крутились вокруг сегодняшнего дня. Потекшая тушь, противный Малинин, пощёчина, и этот странный, тихий парень с бананом и зонтиком. — Забавный день, — прошептала она в темноту и, наконец, закрыла глаза. Сон пришёл не сразу, но дождь за окном сделал своё дело. Убаюкивающий, ровный, бесконечный питерский дождь. Где-то в другом конце города, на Академической, Петя уже видел десятый сон. Ему снилось что-то спокойное — поле, одуванчики, ветер. И рядом кто-то стоял. Кто именно, он не разглядел, но было тепло. А в «Приморской» только-только засыпала растрёпанная девушка, у которой завтра будет тяжёлое утро, но пока об этом думать не хотелось.