Там, где пахнет гранитом

Звонок будильника не сделал свою работу — Пётр проснулся гораздо раньше него. На электронных часах было 06:50. Он потянулся, скинул одеяло и босыми ногами ступил на холодный паркет. Утренняя бодрость пришла мгновенно — по коже пробежали мурашки. Петя прошлепал в ванную, умылся холодной водой, почистил зубы. Посмотрел на себя в зеркало: волосы немного растрепались за ночь, но в целом вид нормальный. Решил, что снова соберет их в хвост — удобно и привычно. Он аккуратно расчесал запутавшиеся пряди, стянул их резинкой на затылке. Хвост получился ровный, без торчащих "петухов" — опрятно. Переоделся в то, что приготовил с вечера: серая толстовка с принтом, под ней обычная футболка, джинсы. Всё просто и удобно. На кухне его ждал завтрак — овсянка с вареньем, которое бабушка принесла в прошлый раз, когда заходила в гости. Банки с вишневым, малиновым и смородиновым вареньем стояли на балконе, и Петя каждый раз с благодарностью их открывал. Бабушкино варенье было особенным — густым, ароматным, с кислинкой. Он добавил ложку в кашу, перемешал и съел с удовольствием. Сытный и вкусный завтрак задавал тон на весь день. Петя выглянул в окно. Во дворах — огромные лужи, вчерашний дождь постарался на славу. Небо всё ещё было затянуто тяжелыми тучами, но дождя не было. И прогноз его не обещал. Зонтика у Петра, понятное дело, не было — он вчера отдал свой единственный Аделии. Ладно, переживет. Он закинул на плечо кожаный рюкзак, вышел из квартиры, закрыл дверь на замок и спустился пешком. В подъезде, как обычно, пахло сыростью и дешевым алкоголем. На лестничном пролете между первым и вторым этажом валялись пустые бутылки — пьяницы ночью снова сидели здесь. Но, что удивительно, шумели они не так сильно, как обычно. Видимо, замерзли и разошлись пораньше. Петр вышел на улицу, вдохнул свежий после дождя воздух и направился к метро. Наушники привычно вставил в уши, пальцем пролистал плейлист. Выбор пал на Rammstein — тяжелые биты идеально подходили под серое утро. Спускаясь в подземку под ритмичные гитарные риффы, Петя потерял счет времени. Люди вокруг мелькали, как в ускоренной съемке, а он плыл по течению, погруженный в музыку и свои мысли.  Вагоны, эскалаторы — всё слилось в один монотонный, убаюкивающий ритуал. — Станция «Площадь Восстания», — объявил электронный голос в вагоне. Петя вышел, прошел через переходы и поднялся наверх. Первая пара сегодня — философия. Поточная лекция вместе с журналистикой, а значит, там его будет ждать Влад. В аудитории было пусто. Только несколько человек сидели на первых рядах и о чем-то тихо болтали. Петя прошел в самый конец, на свое новое, уже полюбившееся место у стены. Сел, положил рюкзак на колени и стал ждать. На часах 08.35 Дверь распахнулась, и в аудиторию влетел Влад. Лохматый, как всегда, рюкзак болтается на одном плече. Увидев Петра, он просиял и быстрым шагом направился к нему, плюхнулся на соседний стул и тут же затараторил: — Петя, привет! Слушай, ты не представляешь, что я вчера вечером узнал! Я когда домой ехал, в электричке познакомился с одним типом, он на пятом курсе журфака. И он такой рассказывал, что у них на философии препод — зверь просто! Говорит, если ты с ним не споришь, а просто молчишь и записываешь — он считает, что тебе неинтересно, и баллы снижает. Представляешь? Надо обязательно включаться в дискуссию, а иначе хана. Петя слушал вполуха, поглядывая на дверь. — А еще, — продолжал Влад, понизив голос до драматического шепота, — он с первого взгляда определяет, читал ты первоисточник или просто конспект скачал. У него, говорят, нюх на это! Я всю ночь думал, что бы такого умного сказать, если он спросит. Ну там, про Платона, про Аристотеля... Думаешь, пригодится? Петя пожал плечами: — Не знаю. Зависит от темы. — Ох, надеюсь, что я не опозорюсь, — Влад театрально схватился за голову. — А то я вчера еще и статью не дописал, которую нам задали. Про первый день. Думал, вечером сяду, а в итоге отрубился за ноутбуком. Так что теперь я или гений, или провалю всё к чертям. Третьего не дано! Петя хмыкнул. Влад мог говорить бесконечно, и это было даже забавно. Время приближалось к восьми. Петя мельком глянул на часы — 08:42. В аудиторию зашла Софья. Она выглядела уставшей, но при этом довольной, с каким-то блеском в глазах. И, что важно, она направилась не куда-то в сторону, а прямо к ним. — О, Софья! — Влад помахал ей рукой. — Ты к нам? Софья кивнула и плюхнулась на стул прямо перед Петей и Владом. Развернулась к ним лицом, облокотилась на спинку и прошептала: — Вы даже не представляете, какой вчера был вечер! — Ну рассказывай, — Влад подпер подбородок рукой, готовый слушать. Софья загадочно улыбнулась: — Малинин катал меня по городу на своей тачке. Всей компанией. Музыка, огни, набережная... Это было нечто! Влад присвистнул: — Ничего себе ты вписалась в высшее общество. А Адель где? Она же с тобой обычно. Софья махнула рукой: — А, эта зануда отказалась. Представляете? Отказалась от такого приключения! Сидит теперь дома, наверное, фильмы смотрит. Петя промолчал, но внутри что-то кольнуло. Аделия отказалась. Умница. Софья тем временем продолжала: — Кстати, а где она? Что-то не вижу. Все трое оглядели аудиторию. Аделии не было. — Наверное, опаздывает, — пожал плечами Влад. — Бывает. Петя снова посмотрел на дверь. Пусто. Он почувствовал легкое беспокойство. Вдруг она заболела? Вчера утром она промокла до нитки, волосы были мокрые, и кто знает, продуло ли её. Может, зря он просто дал зонтик? Может, надо было проводить? Глупости, конечно, они же едва знакомы. Но мысль застряла где-то в голове и не отпускала. Мысль застряла в голове и не отпускала. Но он ничего не мог сделать, кроме как ждать. Ровно в 08:45 в аудиторию вошел преподаватель. Мужчина лет сорока пяти, с аккуратной бородкой, в очках и с неизменной указкой в руках. Он представился кратко: Михаил Андреевич, доктор философских наук. И сразу начал лекцию — без лишних предисловий, сухо, но интересно. Петя погрузился в материал. Философия всегда его притягивала — вопросы смысла, бытия, познания. Он слушал внимательно, иногда записывал тезисы в тетрадь. Влад рядом то строчил как пулемет, то замирал с открытым ртом, пытаясь уловить мысль преподавателя. Софья перед ними иногда оборачивалась и бросала многозначительные взгляды, явно думая о чем-то своем, далеком от философии. Время летело незаметно. А в это время в другой части города творился хаос. Будильник Аделии звонил уже целый час. Первый раз — в 07:00. Второй — в 07:10. Третий — в 07:20. Четвертый — в 07:30. Она отключала их во сне, даже не просыпаясь, просто машинально тыкая в экран. В 08:00 будильник сдался и замолчал. В 09.30 Аделия резко распахнула глаза и уставилась в потолок. Что-то было не так. Что-то жутко не так. Она повернула голову к часам на тумбочке и замерла. 09:31. — Я проспала! — выдохнула она и буквально вылетела из кровати. Альма, спавшая у нее в ногах, подскочила и залилась возмущенным лаем — ее величество потревожили. — Тихо, тихо, малыш, — бросила Аделия, заметавшись по комнате. Сборы были рекордными по скорости. Из гардероба она схватила первое, что попалось под руку — черные джинсы, объемный свитер. Натянула всё это на ходу, влетела в ванную. Зубы почистила за 30 секунд, макияж сделала базовый — тональник, тушь, брови. На завтрак времени не было вообще. Она схватила Петин зонтик (надо же вернуть!), закинула в рюкзак тетради и вылетела в коридор. — Альма, прости, я вечером погуляю! — крикнула она, насыпая собаке корм в миску. Та, уже забыв про обиду, радостно зачавкала. Дверь хлопнула. Аделия бежала по лестнице вниз, прыгая через две ступеньки. На автобусной остановке она чудом успела — залетела в закрывающиеся двери, чуть не прищемив рюкзак. В автобусе было душно, она пыталась отдышаться, но не получалось. Метро встретило привычным гулом. Она нырнула в подземку, пробилась сквозь турникеты, влетела в вагон. Всю дорогу смотрела на часы и молилась, чтобы успеть хоть на вторую пару. «Только бы не закрыли дверь, только бы пустили, только бы...» Она вылетела на «Спортивной», пробежала переход, поднялась наверх и рванула к университету. Ноги гудели, в боку кололо, но останавливаться нельзя. 10:34 Аделия влетела в здание, пронеслась по коридору и замерла у двери аудитории. Отдышаться. Хотя бы пару секунд. Она постучала и, извиняясь, приоткрыла дверь. — Извините, пожалуйста, за опоздание, — выдохнула она, обращаясь к преподавателю. Тот мельком глянул на неё, кивнул и продолжил лекцию. Семинар уже шел полным ходом. Аделия оглядела аудиторию. Свободных мест было мало, но в самом конце, у стены, рядом с Петром, пустовал стул. Она быстро прошла между рядами, села и буквально рухнула на сиденье, пытаясь отдышаться. — Привет, — тихо сказал Петя. — При...вет... — выдохнула она, хватая воздух ртом. Грудь ходила ходуном, лицо раскраснелось, волосы растрепались от бега. Она была похожа на человека, который только что пробежал марафон. Петя посмотрел на неё и спокойно сказал: — Дыши через нос, выдыхай через рот. Это поможет отдышаться. Аделия удивленно глянула на него, но послушалась. Сделала глубокий вдох носом, медленный выдох ртом. Ещё раз. И ещё. Сердцебиение постепенно успокаивалось. — Спасибо, — прошептала она, когда смогла говорить. — Не за что, — так же тихо ответил Петя и снова уткнулся в тетрадь. Аделия сидела и смотрела на его профиль. Спокойный, сосредоточенный, будто ничего не случилось. И от этого спокойствия ей самой становилось легче. Она полезла в рюкзак, достала тетрадь и ручку, и, всё ещё тяжело дыша, попыталась вникнуть в тему семинара. Петин зонтик торчал из рюкзака, напоминая о вчерашнем дне. Надо будет вернуть. После пары. А пока — философия, дыхание через нос и странное чувство, что даже опоздание — не такая уж катастрофа, если рядом есть кто-то, кто спокойно скажет: «Дыши». На часах 11:50. Время тянулось мучительно медленно. Аделия сидела, изо всех сил стараясь вникнуть в философские дебаты, которые развернулись на семинаре, но мысли то и дело ускользали. В животе предательски заурчало. Она вспомнила, что с утра не съела ни крошки — в спешке просто вылетела из дома, даже не взяв ничего перекусить. Она глянула на расписание звонков, которое кто-то повесил на доску. Конец пары в 12:05. Потом перемена — всего 10 минут. Успеют ли они сбегать в столовую? Аделия покосилась на Петра. Он сидел ровно, чуть склонив голову, и что-то записывал в тетрадь. Сосредоточенный, спокойный. Она протянула руку и легонько тронула его за плечо. Петя повернулся, вопросительно глядя на неё. — Слушай, — прошептала Аделия, придвинувшись ближе. — Я ничего с утра не успела поесть. Не хочешь в столовую после пары? Я куплю себе может булочку какую-нибудь. Петя кивнул. Он сам подумывал о том, чтобы перекусить — может, взять какой-нибудь фрукт, если цена будет приемлемой. Остаток пары тянулся бесконечно. Аделия то и дело поглядывала на часы, считая минуты. Наконец прозвенел звонок. Они собрали вещи быстро — Аделия просто закинула тетрадь в рюкзак, даже не глядя, Петя действовал аккуратнее, но тоже без лишней суеты. Вдвоем они вышли из аудитории и направились в сторону столовой. В коридорах было шумно — студенты носились туда-сюда, кто-то громко смеялся, кто-то обсуждал лекции. Аделия и Петя лавировали между людьми, стараясь не потерять друг друга. В какой-то момент толпа чуть не разлучила их, но Петя, заметив это, слегка придержал Аделию за локоть, направляя за собой. Столовая встретила их гулом голосов, запахом выпечки и горячего чая. Очередь была приличная, но они встали в хвост и терпеливо ждали. Аделия разглядывала витрину — пирожки, булочки, слойки, что-то с мясом, что-то с повидлом. Глаза разбегались. Когда подошла их очередь, Аделия ткнула пальцем в стекло: — Мне, пожалуйста, булочку с картошкой. Продавщица пробила, назвала сумму. Аделия полезла в рюкзак за картой, приложила к терминалу... и замерла. Недостаточно средств. Она попробовала еще раз — тот же результат. Щеки вспыхнули. Она совсем забыла, что деньги на проезд съели почти весь баланс. Студенты за спиной начали недовольно переглядываться, кто-то вздохнул. Аделия уже хотела извиниться и уйти, как вдруг терминал пиликнул — оплата прошла. Она удивленно обернулась. Петя стоял позади и убирал свою карту обратно в карман джинсов. — Петя... — начала она, но он лишь кивнул на булочку. — Забирай. Они отошли от кассы, уступая место следующим. Аделия держала в руках теплый пакетик с выпечкой и чувствовала себя неловко. — Петя, — сказала она, глядя на него снизу вверх. Разница в росте была огромной — Петя под 184, а она едва доставала ему до плеча, все 152 сантиметра. — Я бы потерпела до вечера, правда. Нормально всё. Не нужно было... — Возвращать не надо, — перебил он спокойно. — Мне ничего не стоит купить тебе булочку. Аделия замерла на секунду, а потом улыбнулась. Откусила кусочек — булочка оказалась теплой, мягкой, с сытной картофельной начинкой. Вкусно. Очень вкусно. — Спасибо, — сказала она с набитым ртом и тут же смутилась. — На здоровье, — Петя улыбнулся. Они пошли дальше по коридору — следующая пара, практический китайский язык. Нужно было найти аудиторию. Аудитория нашлась быстро — небольшая, светлая, с рядами парт и большой доской, на которой уже были написаны какие-то иероглифы. Петя сразу прошел в конец, к стене, и сел. Также поступила и Аделия, сев рядом с ним. Ей нравилось это место. Во-первых, отсюда видно всю аудиторию, но при этом ты как будто в своем маленьком мире. Во-вторых, рядом Петя. Тихий, спокойный, от него веяло какой-то надежностью. С ним можно было молчать и не чувствовать себя неловко. Преподавательница — молодая женщина лет тридцати, с длинными черными волосами и мягким голосом — представилась как Ли Мин, можно просто Мин. Она говорила по-русски с легким акцентом, но очень чисто. — Начнем с самого простого, — сказала она, беря мел. — С тонов. В китайском языке их четыре, и от тона зависит значение слова. Если вы ошибетесь, вместо «мамы» можете сказать «лошадь». Или «коноплю». Кто-то в аудитории хихикнул. Ли Мин улыбнулась и начала объяснять. Первый тон — высокий, ровный. Второй — восходящий, как будто ты переспрашиваешь. Третий — нисходяще-восходящий, самый сложный. Четвертый — резкий, падающий. Аделия старательно записывала, но быстро поняла, что на слух различить эти тоны будет сложно. Она покосилась на Петра — тот сидел сосредоточенный, чуть прищурившись, и, кажется, даже пробовал повторять про себя. Потом начали писать иероглифы. Ли Мин раздала тетради в клетку и показала, как правильно держать руку, как выводить черты. — В китайском письме важен порядок черт, — объясняла она. — Сначала горизонтальные, потом вертикальные. Сначала сверху, потом снизу. Сначала слева, потом справа. Аделия старательно выводила палочки в своей тетради. Получалось криво, но она не отчаивалась. Рядом Петя писал аккуратно, ровно, будто занимался этим всю жизнь. — У тебя хорошо получается, — шепнула она. — Просто рука твердая, да и я знаком с этим языком — так же тихо ответил он. Аделия улыбнулась и снова уткнулась в тетрадь. В животе было тепло от съеденной булочки, а на душе — отчего-то легко. Рядом тихо скрипела ручка Пети, и в этом было что-то уютное. Пара пролетела незаметно. Ли Мин дала домашнее задание — прописать несколько иероглифов и выучить тоны наизусть. Кто-то застонал, кто-то пожал плечами. Аделия записала задание и убрала тетрадь в рюкзак. — Пойдем? — спросила она Петра. — Пойдем. Они вышли в коридор, и Аделия вдруг поняла, что ей не хочется расходиться. Впереди еще целый день, но где-то внутри уже зарождалось предвкушение — завтра они снова увидятся. И послезавтра. И, наверное, еще много раз. И это было приятно. Они вышли на улицу. После душной аудитории свежий воздух показался невероятно приятным — влажным, прохладным, пахнущим осенью и мокрым асфальтом. Небо всё ещё было серым, но дождь пока не начинался. У входа их уже ждали Влад и Софья. Влад, увидев друзей, прямо-таки расцвёл и замахал рукой, подзывая к себе. — О, вот вы где! — воскликнул он, когда они подошли. — Ну как прошла ваша философия? А китайский? Рассказывайте! Аделия улыбнулась — Влад был таким же энергичным, как и вчера. — Философия нормально, — ответила она. — Препод интересный, правда, я немного провтыкала начало, потому что опоздала. Влад понимающе закивал: — О, опоздание — это святое. Я на журналистике сегодня тоже чуть не проспал, но успел. А китайский как? Сложно? — Тоны эти... — Аделия закатила глаза. — Я пока вообще не понимаю, как их различать. Но будем учиться. Влад перевёл взгляд на Петра: — А ты, Петя? Как тебе китайский? Петя пожал плечами: — Нормально. Интересно. Преподаватель хорошая. — Он у нас немногословный, — Влад хитро прищурился и ткнул Петра в плечо. — Но я уже привык. Главное, что слушать умеет, а это редкость. Софья всё это время стояла чуть поодаль и молчала, но было видно, что её мысли где-то далеко. Она то и дело поглядывала в сторону парковки, где, судя по всему, должен был появиться Малинин. — Ну что, — Влад потёр руки, — раз уж мы все тут собрались, давайте покушаем в кафе? В «Хлебник», например? А то мне дома лень готовить, да и голодный я как волк. А ехать, вы знаете, мне долго — до Выборга пилить. Так что предлагаю совместить приятное с полезным. Петя задумался на секунду. Денег у него было не очень много, но на кафе раз в неделю должно хватить. Да и вообще, после пар особо делать нечего. Он кивнул: — Я согласен. Аделия тоже кивнула: — Я только за. Софья встрепенулась: — А давайте, конечно! Я тоже хочу! — Ну и отлично! — Влад довольно потер руки. — Тогда погнали, пока очереди нет. Они уже собрались отойти от входа, как вдруг Аделия почувствовала резкий рывок — кто-то схватил её за руку. Она обернулась и увидела Малинина. Блондин стоял рядом, нагло улыбаясь, и сжимал её запястье. Глаза его блестели, волосы были идеально уложены, несмотря на влажную погоду. — Жаль, что вчера не поехала с нами, — протянул он, подмигивая. — Ты многое потеряла. Вечер был огонь. Аделия окинула его косым взглядом, полным презрения, и попыталась выдернуть руку. Но Малинин держал крепко. — Отпусти, — холодно сказала она. — Да стой ты, — не отпускал он. — Не брыкайся и не вредничай. Удели мне время, поговорим нормально. Он сжал руку ещё сильнее — теперь уже выше запястья, почти до локтя. Аделия дёрнулась, пытаясь освободиться, но безуспешно. Софья рядом стояла с каким-то странным выражением лица — смесь ревности и растерянности. Влад напрягся, но не успел ничего сделать. Вдруг вмешался тот, кого никто не ожидал. — Отпусти её. Голос был спокойным, ровным, но в нём чувствовалась сталь. Петя шагнул вперёд и встал между Аделией и Малининым, загораживая её собой. — Ты же видишь, она не хочет, — продолжил он, глядя Малинину прямо в глаза. — Оставь её в покое. Малинин замер. Его взгляд скользнул по Петру — от длинных волос, собранных в хвост, до спокойного, ничего не выражающего лица. А в глазах Малинина  читалась ненависть. Чистая, холодная ненависть. — С тобой я разберусь позже, — процедил он сквозь зубы. Он отпустил руку Аделии, развернулся и зашагал к своей машине — чёрному мерседесу, который стоял неподалёку. Из-за угла тут же появились его дружки, которые, видимо, ждали его. Они окружили Малинина, что-то заговорили, но тот лишь отмахнулся и сел за руль. Наступила тишина. Влад первый нарушил её: — Ничего себе... Петруша, ты молодец! — он хлопнул Петра по плечу. — Правильно этому Малинину! Нечего бабником быть и девушкам руки выкручивать. Петя кивнул, но ничего не сказал. Он смотрел вслед уезжающей машине и думал о том, что значила фраза «я разберусь с тобой позже». Угроза? Предупреждение? Или просто пустые слова, чтобы сохранить лицо? Это останется загадкой. Пока что. Аделия стояла рядом, всё ещё слегка дрожа. Она подняла глаза на Петра и вдруг, достав из рюкзака зонтик, протянула ему. — Это... чтобы не забыть, — сказала она тихо. Петя взял зонтик. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. — Спасибо, — сказал он просто. — Это тебе спасибо, — ответила она. Софья ревниво поджала губы, глядя на эту сцену, но промолчала. Влад, ничего не замечая, уже строил планы: — Ну что, идём в «Хлебник»? А то я реально голодный, а эта драма меня ещё больше раззадорила. Жрать хочется — сил нет! И компания, чуть помедлив, направилась к кафе. Петя и Аделия шли рядом. Зонтик он держал в руке, и отчего-то этот простой предмет казался сейчас важнее всего на свете.