Там, где пахнет гранитом

Утро началось для Пети плохо. Он не выспался от слова совсем. Ноги свисали с короткого кухонного дивана, шея затекла, а в голове роились мысли, не дававшие уснуть нормально. Каждый раз, закрывая глаза, он возвращался на тот балкон, чувствовал её губы на своих, её руки в его волосах. На кухонных часах было 7:30. Пора вставать. Он тихо поднялся, стараясь не шуметь, и приоткрыл дверь в комнату, чтобы проверить Аделию. Она спала на боку, свернувшись калачиком. Высокий хвост с локонами разметался по подушке, вечернее платье сбилось, каблуки так и остались на ногах. Вода на тумбочке была нетронута — значит, не просыпалась. Петя аккуратно прикрыл дверь и пошёл в ванную. Умывшись холодной водой, он посмотрел на себя в зеркало. Волосы за ночь окончательно разлохматились — он расчесал их и убрал в хвост, чтобы не мешались. Почистил зубы. Синяки под глазами говорили сами за себя — сон был так себе. Палец сам собой потянулся к губам. Он дотронулся до них и замер, снова проваливаясь в воспоминания. «Хватит», — приказал он себе и вышел из ванной. Он тихо зашёл в комнату к Аделии, стараясь не разбудить её. Из шкафа достал старые шорты, которые когда-то оставила сестра, жившая здесь до него, и свою футболку — ту самую, с бананами, что была на нём первого сентября. Положил всё на стул рядом с кроватью. Потом сел за стол и написал записку: «Доброе утро, Аделия. Будь спокойна, ты оказалась тут не из-за того, на что ты можешь подумать. На тумбочке вода, можешь попить. Также оставлю на стуле рядом с кроватью одежду — может, она тебе будет велика, но это лучше, чем вечернее платье. Рядом поставлю тапочки, не ходи в каблуках. Ванная в твоём распоряжении. Запасной зубной щётки у меня нет, можешь почистить зубы пальцем? Тоже что-то. Расчёска в ящике под раковиной. Если нужно — можешь сходить в душ. Оставлю на стиральной машине полотенца — и для тела, и для волос. Я ушёл в магазин и в аптеку. Если будут вопросы — звони. Но то, что случилось вчера, расскажу по приходу домой. Петя.» Он аккуратно вложил записку в руку спящей Аделии, повесил одежду на стул, поставил рядом свои старые домашние тапочки. Полотенца оставил на стиральной машине, как и обещал. Потом накинул куртку, обул кеды и тихо вышел из квартиры, закрыв дверь на ключ. Петя быстро спустился по лестнице и направился к ближайшей аптеке. Он понимал: когда Аделия проснётся, ей будет плохо. А у него дома из лекарств только ношпа, которая вряд ли поможет. Он достал телефон, открыл чат с GPT и спросил, что лучше давать при похмелье. Искусственный интеллект посоветовал активированный уголь, полисорб и энтеросгель. Петя купил всё три — пусть сама выберет, что выпьет, если вообще понадобится. Заодно прихватил минералку без газа. Из аптеки он направился в магазин. На часах было около восьми утра, когда Аделия проснулась от резкого звука — кто-то сигналил во дворе. Головная боль ударила сразу, как только она открыла глаза. Казалось, что череп сейчас расколется на части. К горлу подступила тошнота, и она замерла, боясь пошевелиться, чтобы не спровоцировать рвоту. Где она? Потолок был не её. Обстановка — не её. И не клуб. Паника накрыла с головой. Неужели что-то было с кем-то?! Она резко села на кровати и тут же зажмурилась от вспышки боли. В руке что-то хрустнуло — бумага. Она разжала пальцы и увидела записку. Пробежала глазами. Петя. Спокойнее не стало, но хотя бы понятно, где она. Аделия осмотрела себя — вечернее платье, каблуки, макияж размазан. Шляпы нет. Ничего не снято, не тронуто. Она попыталась вспомнить, как оказалась здесь. Обрывки: балкон, холод, Петя без шлема, ветер в волосах... А дальше — провал. Голова болела так, что хотелось её отрезать. Она увидела на стуле одежду. Решила переодеться. Каблуки — пытка, ноги гудели. Она стянула платье, надела футболку Пети. Та была ей огромна — до середины бёдер. Шорты, явно не Петины, сели почти идеально. В тапочках, которые он оставил, она прошла в ванную. Зеркало встретило её ужасающим зрелищем. Размазанная тушь, бледная кожа, синяки под глазами. Она расплела волосы, но остатки лака всё ещё чувствовались. Душ — вот что нужно. Она залезла под горячую воду и стояла там долго, пытаясь вспомнить, что было после второго бокала. Первый, второй, третий — провал. Малинин, барная стойка, балкон... поцелуй? Стоп. Поцелуй? Она замерла под водой. Был поцелуй. Точно был. С кем? С Петей? Или это сон? Её мозг уже сам продумывал возможные сценарии того вечера, она не могла верить своим же мыслям. Мысли путались, вода текла по лицу, смешиваясь со слезами — от головной боли, от стыда, от непонимания. Петя тем временем зашёл в магазин. Что любит Аделия? Она говорила когда-то — блинчики. С клубничным джемом. Это её любимое блюдо детства, вспомнил он. Он взял всё необходимое: муку, яйца, молоко, сахар, масло. И отдельно — баночку клубничного джема. Расплатился и быстро пошёл домой. Аделия вышла из душа, замотанная в полотенце. Чистая голова, чистая кожа — стало чуть легче. Она снова надела футболку Пети и шорты, повесила полотенца на сушилку в ванной и вернулась в комнату. Сделала глоток воды из стакана — живительно. На тумбочке лежал её телефон. Петя позаботился и о нём. Она взяла его, разблокировала. Куча уведомлений. Первым делом открыла чат с Софьей. Софи 🎀: 15 фотографий Она пролистала. Вот они за барной стойкой — Петя в шлеме, Влад в своём странном костюме, Софья с бокалом. Вот на танцполе. Вот ещё какие-то кадры. А потом — последнее фото. Софья в постели. С Малининым. Он лежал на боку, полуголый, одеяло прикрывало нижнюю часть тела. Софья, сонно улыбаясь, смотрела в камеру. Часть её лица была в кадре. И сообщение: Софи 🎀:  Подруга, ты где? Мы тебя потеряли! Тут такое! (00:42) Аделия посмотрела на время отправки — полпервого ночи. Она тогда уже была у Пети, наверное. Она набрала ответ: Аделия 💋:  Привет, я у Пети. Я не помню, как тут оказалась. Отправила и снова уставилась на фото Софьи. Боже, что же там вчера было? Аделия всё так же сидела на кровати, уставившись в одну точку, и думала над тем, что было вчера. Мозг, словно назло, сам придумывал возможные сценарии. Может, она целовалась с Малининым? От одной этой мысли внутри всё сжалось. Может, с Петей? Это было бы... странно. Приятно? Она не знала. Может, вообще с каким-то незнакомцем? Или поцелуев не было? Или было хуже? Паника нарастала. От мыслей её отвлек звук открывающейся двери. Петя вернулся. Она услышала, как он разувается, вешает куртку на крючок в прихожей, ставит пакеты на кухне. А потом шаги — он шёл к ней. Аделия постаралась принять спокойный вид, но паника в глазах всё равно читалась. Она видела это в его взгляде, когда он зашёл. — С добрым утром, — сказал Петя. Голос звучал ровно, но в глазах была какая-то настороженность. — Как тебе спалось? Как ты себя чувствуешь? Аделия посмотрела на него снизу вверх. Он стоял в дверях, чуть прислонившись плечом к косяку, и выглядел... уставшим. Синяки под глазами, волосы собраны в хвост, но несколько выбившихся прядей говорили о том, что ночь у него тоже была не сахар. — Для кого как, но с добрым, — ответила она, пытаясь улыбнуться. Вышло криво. — Спалось я не помню как, но голова сейчас очень болит. И подташнивает. Петя кивнул и молча вышел. Через минуту вернулся с новым стаканом воды и тремя пачками разных таблеток в руках. Положил всё на тумбочку. — Тебе нужно выпить, чтобы стало легче, — сказал он. — Выбирай. Активированный уголь, полисорб, энтеросгель. Аделия взяла полисорб, повертела в руках. — Таблетки на голодный желудок — это вредно, — добавил Петя. — Если хочешь, я приготовлю тебе завтрак. Лежи пока, отдыхай. — Если тебе не сложно... — тихо сказала она. Он уже развернулся, чтобы идти на кухню, когда её рука вдруг метнулась и схватила его за запястье. — Петь, — голос дрогнул. — А что было вчера? Он замер. Воспоминания снова ударили в голову. Поцелуй. Её слова: «Я тебя так люблю». Вкус её губ. Её руки на его шее. Нет. Он обещал себе. Он не скажет. Петя медленно повернулся. Посмотрел на неё — такую растерянную, испуганную, сжимающую его запястье. — Ну... — начал он, собираясь с мыслями. — В клубе Малинин подсунул тебе крепкое вино, хотя обещал, что оно лёгкое. Ты выпила несколько бокалов, потом он хотел увести тебя на танец, но я не дал. Я вывел тебя на балкон, подышать воздухом. После вы с Софьей танцевали, потом тебе стало хуже. Ты была совсем пьяная, не могла вспомнить свой адрес. Я вызвал такси, и мы поехали ко мне. Я уложил тебя спать, сам спал на кухне. Ничего не было, Адель. Ты в порядке. Он сказал это ровно, спокойно, глядя ей в глаза. Самое главное он умолчал. Аделия слушала, и с каждым его словом напряжение потихоньку отпускало. Она выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, Петь. Он слабо улыбнулся и высвободил запястье из её пальцев. — Отдыхай. Я на кухне. Петя ушёл, а Аделия откинулась на подушку и уставилась в потолок. Ничего не было. Она в порядке. Просто перепила и оказалась у друга. Но почему тогда внутри осталось какое-то странное чувство? Будто она упустила что-то важное? Будто её память прячет от неё что-то, что должно было случиться? Она закрыла глаза и попыталась вспомнить балкон. Обрывки: холод, ветер, свет фонарей... И чьё-то лицо близко-близко. Чьё? Не вспомнить. Голова снова заныла. Аделия вздохнула, взяла стакан воды и полисорб. Надо пить, надо приходить в себя. А Петя на кухне уже замешивал тесто для блинчиков, думая о том, что самое сложное — это утро после. И о том, что он никогда не узнает, были ли её слова правдой. Спустя 20 минут завтрак был готов. Аделия вышла из комнаты и направилась на кухню. Её встретил аромат свежих блинчиков — тёплый, сладкий, домашний. Петя стоял у плиты в домашнем фартуке, переворачивая последний блин. На столе уже красовалась стопка готовых, а рядом стояла баночка с клубничным джемом. Она замерла в дверях и непроизвольно закрыла лицо руками, пряча улыбку. — Ты помнишь... — выдохнула она. — Помню, — коротко ответил Петя, не оборачиваясь. — Садись, кушай. Только не переедай, не напрягай желудок. Аделия уселась за стол напротив него. Положила себе на тарелку блинчик, аккуратно намазала джемом. Петя тем временем встал из-за стола. — Чай, кофе? — спросил он. — Давай кофе, — пробормотала она, жуя. Петя насыпал растворимый кофе в кружку, залил кипятком и поставил перед ней. — Молоко наливай свободно, сколько нужно. И сахар бери спокойно, — кивнул он на стоящие на столе продукты. Они позавтракали. Аделия съела два блинчика, запивая кофе с молоком. Было вкусно. По-настоящему вкусно. — Петь, блинчики вышли очень вкусные, — сказала она, отодвигая пустую тарелку. — Спасибо... Я старался. Она улыбнулась. Тёплая, сонная, с чуть растрёпанными после душа волосами — такая домашняя. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, садясь напротив. — Легче, — честно ответила Аделия. — Но голова всё ещё моментами болит. — Тебе нужен отдых, — Петя говорил спокойно, но уверенно. — Хочешь, останься у меня. Но я понимаю, что здесь будет не всё для твоего комфорта... Могу вызвать тебе такси до дома. Аделия замялась. — Петь... Я не могу остаться у тебя уже потому что стыдно. — Она сделала паузу, подбирая слова. — Как бы сказать... Ты со мной возишься как с ребёнком. Спасаешь из лап Малинина, ещё и я за твой счёт ем, искупалась, покаталась на такси... Я попробую добраться сама и... — Адель, перестань, — перебил Петя. — У тебя из одежды вечернее платье, моя футболка и шорты. На улице холодно. Я вызову такси и дам свою одежду, чтобы ты не замёрзла. Могу вообще на руках отнести, чтобы ты не шлёпала в моих ботинках. — Я могу попробовать на каблуках, но у меня мозоли... — призналась она. Петя услышал это, встал и подошёл к настенному ящику на кухне. — Что ты делаешь? — удивилась Аделия. Он открыл ящик, достал упаковку пластырей и, не говоря ни слова, сел перед ней на корточки. — Позволишь тебе наклеить пластыри? Аделия покраснела. Щёки загорелись мгновенно, сердце пропустило удар. Она кивнула. Петя аккуратно взял её ногу, вытащил из тапочка, и осторожно, стараясь не сделать больно, наклеил пластырь на красную мозоль. То же самое повторил со второй ногой. — Надеюсь, что пройдёт быстро, — сказал он, поднимаясь. — Когда поедем? Ты можешь ещё отдохнуть. Мы придумаем, в чём ты поедешь домой, и спокойно поедем. Точнее, я вызову такси до твоего дома. Аделия кивнула и посмотрела ему в глаза. Он всё ещё сидел на корточках. В руках — упаковка пластырей. Под глазами — тёмные круги. Он не выспался из-за неё. В клубе вместо того, чтобы веселиться, был с ней. Возится, как с ребёнком, кормит, лечит, обувает. Почему? Слишком много вопросов в голове. Слишком много чувств, которые она не могла разобрать. Нужно будет всё это понять, принять, осознать. И, может, вспомнится, с кем был тот поцелуй. Или она поймёт, что его вообще не было? Она встала и ушла в комнату. Легла на кровать, уставилась в потолок. Полежит час, отдохнёт, а потом попросит Петю снова о помощи. Ужасно быть кому-то должной. Но выбора не было. Спустя час Аделия вышла на кухню. Петя сидел перед телевизором и смотрел какой-то старый фильм. — Петь, я готова. Он кивнул и выключил телевизор. Они собрались. Сложили в пакет её вечернее платье, каблуки, шляпу с Хеллоуина. Аделия надела свою куртку поверх футболки Пети. Посмотрела на ноги — в его тапочках, в его одежде. Странное, но тёплое чувство. — Ты позволишь? — спросил Петя, уже одевшись. — Позволю что? — не поняла она, застёгивая молнию на куртке. И вдруг оказалась у него на руках. Он подхватил её легко, будто она ничего не весила. Аделия ахнула и инстинктивно обхватила его за шею. — Надеюсь, что не замёрзнешь, — сказал он. — Такси я вызвал. Они вышли из подъезда. Холодный питерский воздух ударил в лицо, но на руках у Пети было тепло. Аделия болтала босыми ногами с пластырями, прижимая к себе пакет с вещами, в котором лежал и телефон. Машина уже ждала у подъезда. Петя аккуратно усадил Аделию на заднее сиденье, сам сел рядом. Водитель — молодая девушка — с любопытством покосилась на странную пару: девушка в мужской футболке и куртке, парень с длинными волосами, собранными в хвост, и тёмными кругами под глазами. — Куда едем? — спросила она. Аделия назвала адрес. Машина тронулась. Город проплывал за окном. Серый, холодный, но красивый. Листья уже почти облетели, деревья стояли голые, но где-то вдалеке ещё горели золотом остатки осени. — Петь, — тихо сказала Аделия, глядя в окно. — Спасибо тебе. — Ты уже говорила. — Я ещё скажу. Он чуть улыбнулся, но промолчал. Ехали молча. Аделия смотрела на город, Петя — вперёд, на дорогу. Иногда их взгляды встречались в отражении стекла, и оба отводили глаза. Через полчаса машина остановилась у нового, светлого дома. Петя расплатился, вышел и снова взял Аделию на руки. — Я могу идти, — запротестовала она. — Босиком? Нет уж. Она вздохнула и сдалась. Они вошли в подъезд — светлый, чистый, с зеркалами и приятным запахом. Лифт поднял их на нужный этаж. Аделия достала ключи, открыла дверь. Петя занёс её внутрь и только там аккуратно поставил на ноги. — Ничего возвращать не нужно, — сказал он. — Таблетки я положил тебе в пакет. Надеюсь, тебе станет лучше. Он уже развернулся, чтобы уйти, когда её голос остановил его: — Стой! Он обернулся. — Давай я переоденусь и верну тебе одежду. Он кивнул и остался ждать в прихожей. Аделия скрылась за дверью комнаты. Через пару минут вышла — уже в пижаме, с его футболкой и шортами в руках. Протянула ему. — Спасибо тебе, Петь. — За что? — За то, что это делаешь... Я... правда благодарна. — Не стои... Он не договорил. Аделия шагнула вперёд и обняла его. Из-за разницы в росте ей пришлось буквально уткнуться лицом ему в грудь — её макушка едва доставала до его подбородка. Она обхватила его руками за талию, прижимаясь изо всех сил, словно боялась, что он исчезнет. Петя замер на секунду. Такая маленькая, хрупкая — он чувствовал, как её пальцы впиваются в ткань его куртки и кофты. А потом его руки сами легли ей на плечи, бережно, почти невесомо. Он чуть наклонил голову, касаясь щекой её волос — от них всё ещё пахло его шампунем. — Спасибо тебе, — донеслось приглушённо откуда-то из района его грудной клетки. Он не ответил. Просто стоял и держал её в своих руках, чувствуя, как в груди разрастается что-то тёплое, огромное, незнакомое. Правильно ли он сделал, что не рассказал ей всего? По факту, он не врал — он просто молчал. Но она может вспомнить сама. А пока... Пока лучше жить настоящим, чем прошлым. Аделия выпустила его из объятий первой. Подняла глаза — в них блестело что-то тёплое и благодарное. — Пока, Петь. — Пока, Адель. Он вышел, и дверь закрылась. Аделия осталась одна в тишине своей квартиры. Прижала ладони к щекам — они горели. Голова всё ещё побаливала, но внутри было тепло. Она подошла к окну и увидела, как Петя выходит из подъезда, поднимает воротник куртки и быстрым шагом уходит в сторону метро. Такой серьёзный. Такой заботливый. Такой... родной. Аделия прошла в свою квартиру. Альма тут же выбежала в прихожую, прыгая на задних лапах и жалобно поскуливая — маленькая собачка была очень голодна. Аделия вздохнула, насыпала корма в миску, погладила Альму по голове и только потом рухнула на кровать. Телефон пиликнул — она вспомнила, что так и не дочитала переписку с Софьей. Открыла чат. Сообщение от подруги пришло 35 минут назад. Софи 🎀:  ДА НУ, РЕАЛЬНО?! Я не думала, что у вас всё настолько быстро) Адель нахмурилась и быстро набрала ответ: Аделия 💋:  Ты совсем дура? Он меня забрал к себе пьяную и всё, ничего не было Софи 🎀:  Ну-ну, я же видела, как Петя на тебя смотрит) Аделия закатила глаза, хотя подруга этого не видела. Аделия 💋:  Соф, перестань, мы друзья, и ничего более Софья поставила реакцию — смеющийся смайлик. Переписка на этом закончилась. Аделия отложила телефон, перевернулась на бок и закрыла глаза. Альма, наевшись, запрыгнула на кровать и свернулась клубочком у неё в ногах. Вчерашняя ночь была тяжёлой, голова хоть и болела, но уже не так сильно — таблетка от Пети сделала своё дело. Сон пришёл быстро. В это же время в другой части города, в элитном районе, всё только начиналось. Илья и Софья сидели на кухне его двухэтажной квартиры. Малинин жил один — родители купили ему жильё рядом с университетом, чтобы не тратить время на дорогу. Квартира была дорогой, с дизайнерским ремонтом, панорамными окнами и кучей ненужной, но статусной мебели. На завтрак они заказали суши. Софья, всё ещё в его футболке, сидела за барной стойкой и болтала ногами, чувствуя себя чуть ли не хозяйкой этого роскошного места. — Кстати, — начала она, жуя ролл, — а что вчера было с остальными? Ты развёз по домам не всех. Малинин развёл руками, изображая равнодушие. Его блондинистые волосы были идеально уложены даже после ночи — он успел принять душ, пока Софья спала. — Их проблемы, — лениво ответил он. — Моя задача была сделать офигенную вечеринку, а не разгребать их последствия. — Ты прав, — улыбнулась Софья, и в этой улыбке было столько обожания, что Малинин внутренне поморщился. Но снаружи остался идеальным — галантным, нежным, заботливым. Когда Софья собралась уходить, он проводил её до двери, чмокнул в щёку на прощание и закрыл дверь. Как только щёлкнул замок, фальшивая улыбка сползла с его лица. Он прошёл в гостиную, упал в кресло и уставился в одну точку. Как? Как этот длинноволосый получил поцелуй от Петросян? Что она в нём нашла? В этом вечно молчаливом, странном, нищем (по меркам Малинина) парне? Он, Илья Малинин — красивый, богатый, успешный, — не мог получить от неё даже простой улыбки. А этот... этот пидор получил поцелуй. Он видел это своими глазами. Через стекло. Как Аделия тянется к нему, как он отвечает. Ненависть заполнила всё нутро. Ну и что, что он только этой ночью спал с Софьей? Она была просто развлечением, способом скоротать время. Аделия — вот настоящая цель. Крепкий орешек, который никак не раскалывался. И вдруг его разломал какой-то Гуменник. Илья достал телефон, нашёл профиль Петра в университетской группе в Telegram. Открыл личные сообщения и, не церемонясь, напечатал: Малинин Илья 🇺🇸:  понедельник, ты, я, за универом. не придешь — будет хуже тебе Удочка заброшена. В понедельник он разберётся с тем, кто помешал ему получить то, что он хочет. Петя, как только пришёл домой, рухнул на свою кровать и отключился. Сон пришёл сразу, но лёгким его не назвать. Ему снова снился тот балкон. Аделия в свете ночных фонарей, её глаза, её губы, её руки на его шее. Он целовал её — во сне это было так же реально, как и наяву. И каждый раз он просыпался в тот момент, когда она отстранялась. Он сел на кровати, тяжело дыша. Провёл рукой по лицу, прогоняя остатки сна. Не выкинуть. Не забыть. Не перестать думать. Телефон пиликнул — уведомление. Петя потянулся к тумбочке, разблокировал экран и замер. Малинин Илья 🇺🇸:  понедельник, ты, я, за универом. не придешь — будет хуже тебе Петя прочитал сообщение раз, второй. Третий. Было ли ему страшно? Нет. Скорее интересно. Зачем Малинин его зовёт? Угрожает? Хочет поговорить? Или что-то похуже? Он коротко отстучал ответ: Пётр Гуменник:  Договорились. Отправил и отложил телефон. Что будет в понедельник? Гадать бесполезно. Чем больше думаешь, тем меньше пользы. Петя встал, накинул кофту и вышел на балкон — разбирать оставшиеся после создания костюма коробки и обрезки картона. Воскресенье пролетело незаметно. Аделия почти весь день провалялась в кровати, восстанавливаясь после пятничного кошмара. Альма не отходила от неё, словно чувствуя, что хозяйке нужна поддержка. Телефон то и дело пиликал — Софья не давала скучать. Софи 🎀: Ну рассказывай, как ты? голова не болит? Аделия 💋: Уже лучше. Петя таблетками закидал, отходила Софи 🎀:  Петяяяяяя). Ты уже раз 10 его имя упомянула Аделия 💋: Соф, не начинай Софи 🎀:  А что такого? я просто замечаю! Кстати, насчёт моего... Ты не представляешь, какой илья... Это нечто! Аделия 💋:  Я, кажется, догадываюсь Софи 🎀:  Его квартира — просто мечта! Два этажа, дизайнерский ремонт, панорамные окна... А какой он был нежный утром! Заказал суши, проводил до двери, поцеловал в щёчку... адель, я, кажется, влюбилась Аделия закатила глаза, но решила не портить подруге настроение. Аделия 💋:  Главное, чтобы ты была счастлива Софи 🎀:  А ты? ты счастлива? Аделия 💋:  С чего вдруг вопрос? Софи 🎀:  Ну, петя этот... Вы так мило смотритесь. он тебя на руках носит, блинчики печёт, пластыри клеит... Адель, это не просто "друзья" Аделия 💋:  Соф, мы знакомы два месяца. Два! С чего ты взяла, что там что-то большее? Софи 🎀: Я глаза вижу, подруга. Твои и его Аделия не ответила. Просто смотрела в экран и думала. Что она чувствует к Пете? Благодарность? Теплоту? Что-то большее? Она вспомнила, как он сидел на корточках и клеил ей пластыри. Как нёс на руках, чтобы она не наступала на мозоли. Как смотрел на неё утром — уставший, невыспавшийся, но такой... родной. Аделия 💋:  Я не знаю. правда. давай не сейчас Софи 🎀:  Ладно-ладно. Но я тебя предупредила ;) Петя в воскресенье сидел дома один. Он перебрал балкон, выкинул мусор, сложил уцелевшие части костюма в угол. Потом долго сидел на кухне, пил чай и смотрел в окно. Мысли возвращались к одному и тому же. Субботнее утро. Как она спала на его кровати. Как вышла в его футболке, смешная и трогательная. Как ела его блинчики и хвалила. Как он клеил ей пластыри, держа её маленькую ступню в своих руках. Как она обняла его у двери — уткнулась носом в грудь, и он чувствовал её дыхание даже сквозь кофту. И поцелуй. Тот самый, о котором она не помнит. Он прикоснулся пальцами к губам. До сих пор будто чувствовал её вкус. Правильно ли он сделал, что промолчал? Может, надо было сказать? Но что бы это изменило? Она была пьяна, не контролировала себя. Утром она смотрела на него с благодарностью, но без намёка на что-то большее. А если бы она узнала? Испугалась бы? Отдалилась? Он не хотел её терять. Даже просто как друга. Даже просто как человека, с которым можно молчать и чувствовать себя нужным. Петя вздохнул, допил чай и сел на диван. Завтра понедельник. Завтра встреча с Малининым. Завтра что-то произойдёт. Но почему-то сейчас он думал не об этом. А о том, как пахли её волосы, когда она прижималась к его груди.