Малфой, похоже, мы в Широкой Щели

После завтрака Гертруда уехала на рынок в Белую Гниль, нагруженная бутылками с молоком, сметаной и яйцами. Драко сидел тише воды, ниже травы, в надежде, что его не будут использовать в качестве мула. Он даже дыхание затаил, когда Гера начала оглядываться по сторонам, явно ища добровольную рабочую силу. Но Грейнджер решила помочь проявить ему инициативу, больно пнув под ребро локтем. Слава Салазару, за Бляденко зашел какой-то коренастый мужичок, и Драко не пришлось унижаться еще больше. Эсения Златозаровна, напевая всю ту же песенку про соседа, ушла с Пельменем полоть грядки. Кот шел за ней с видом мученика, который вынужден терпеть эти человеческие глупости, но раз уж кормят... Дверь за ними закрылась, и в доме наступила уютная тишина. Без петухов, кашля и советских песен. Гермиона сидела на диване, вытянув раненную ногу на табуретку. Голова немного кружилась, но в целом она чувствовала себя удивительно хорошо — наверное, сказывался отвар Юрия Епифановича и домашняя еда. Солнце пробивалось сквозь занавески, рисовало на полу золотые дорожки, и впервые за долгое время ей было... спокойно. Она наблюдала, как Драко мечется по комнате. — Надо срочно выбираться из этой Щели. Колодец и я — вещи несовместимые. Рубить дрова? Откуда я должен знать, как это работает? — бормотал он себе под нос. — А если она попросит корову подоить? Я даже не знаю, с какой стороны к ней подходить. У них там вымя или что? Салазар, спаси и сохрани. И зачем мы вообще взяли тот артефакт? Сидел бы сейчас дома, пил утренний суматранский кофе полувлажной обработки с терпким послевкусием, Снежинка на коленях мурлыкала бы... — Малфой, сядь, — устало сказала Гермиона. — Ты меня утомляешь своей беготней. У меня от твоего мельтешения голова кружится быстрее, чем от потери крови. — Тебе легко сказать. Тебя не заставляют помогать по хозяйству, — он осекся, осознав сказанное. Краска бросилась ему в лицо. — Прости, я не это имел в виду, — Драко присел на край дивана, на безопасном расстоянии от нее, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло ее тела. — Я понимаю… чувствую себя бесполезной. Так еще и все задания свалили на тебя одного. Если бы не нога… — Прекрати, — шикнул он, посмотрев ей в глаза. — Ты не виновата, что тебя ранили. Виноват этот псих в спортивном костюме. И если бы не ты, мы бы вообще оттуда не выбрались. Ты отвлекла Кощея. И дала мне время. — Ты сам справился, — тихо сказала она. — Врезал этому сатанисту в спортивках. А потом нес меня на руках полдеревни. — Ну, это было нетрудно, — попытался отшутиться Драко. — Ты легкая. Для такой умной девушки удивительно легкая. — Спасибо, Драко, — она улыбнулась — устало, но искренне — и положила свою руку на его. Ее пальцы были прохладными, и Драко накрыл их своей ладонью, сам не заметив, как это вышло. — Спасибо, что не бросил там. Даже, когда на тебя напали эти зубы, — хихикнула Гермиона. — Не говори ерунды, — его голос сел, пришлось откашляться. — Без тебя я точно отсюда не выберусь, — усмехнулся Малфой, не отрывая взгляда от ее лица. — Ты единственная, кто понимает, что я говорю, когда ругаюсь на английском. Повисла пауза. Пару минут они так и сидели, глядя друг другу в глаза. В комнате было тихо, только часы на стене мерно тикали да где-то за окном чирикали воробьи. И в этой безмолвной паузе не было смущения или неловкости. После всего пережитого накануне они стали по-настоящему близки. Между ними витало какое-то странное напряжение, — не соперничество, не вражда, не колкости, что-то новое — которого никто из них раньше не замечал. Ни в Хогвартсе, ни на работе в Министерстве Магии. Словно, чтобы почувствовать зарождающуюся симпатию надо было сначала попасть в сатанинскую деревенскую секту, пережить жертвоприношение, побег и уличный туалет. — Грейнджер, — прервал он молчание. — Что? — Спасибо, что не дала меня зарезать. Она усмехнулась и наконец убрала свою ладонь с его руки, немного покраснев. — Теперь мы квиты. — Ну шо, герой-любовник, пошли покажу те, где колодец нашенский. А то ненароком набредешь на старый, в котором зятя моегойного покойного нашли, — Эсения Златозаровна вошла в прихожую, громыхая резиновыми сапогами, нарушив их разговор. Оба вздрогнули и посмотрели на старушку. — Хозяйство вести — не хуем трясти, — философски заметила баба Сеня, подбоченившись и окинув их хитрым взглядом. — Я не… — Драко мельком взглянул на Гермиону, — не любовник, — пробубнил он и встал. На дворе было солнечно, пахло свежескошенной травой, ягодами и немного навозом. Малфой удивился, увидев огород при свете солнечного дня. Грядки, курицы, бегающие от Пельменя, жужжащие мухи. Все это было слишком непривычно для нашего аристократического волшебника. Вчера, в темноте, это казалось просто декорацией к кошмару. Сегодня — живой, настоящей жизнью, непохожей на привычную лондонскую суматоху. Он потянулся на крыльце, зевнув, и спрыгнул с последней ступеньки, спеша за резвой Эсенией Златозаровной. Старушка двигалась с удивительной для ее возраста скоростью — видно, сказались годы деревенской жизни. Драко едва поспевал за ней, путаясь в собственных ногах. Она остановилась около сарая, выудила два металлических ведра и положила ему на плечи коромысло, объяснив, как работает это чудо инженерии. — Ты шо, Горыныч, первый раз в руках ведра держишь? — удивилась она, глядя, как Драко пытается ухватить сразу две ручки одной рукой. — Я… э-э… обычно этим занимаются домовики, — признался он честно. — Как домовенок Кузя шо ли? — расхохоталась баба Сеня так, что курицы разбежались в стороны, а Пельмень презрительно фыркнул из-под ближайшего куста. — Неважно, — буркнул он, балансируя коромыслом, которое норовило съехать то на одно плечо, то на другое. «Как я вообще дошел до жизни такой? — подумал он. — Вчера меня чуть не принесли в жертву, сегодня я таскаю воду для русской бабушки. Мерлин, если ты есть — забери меня домой». — Пошли. Как сахар есть так два куска, как на хуй сесть пизда узка, — фыркнула бабулька и зашагала вперед, даже не оборачиваясь. Драко моргнул, пытаясь осмыслить услышанное, но потом решил, что некоторые загадки русского языка лучше не разгадывать. Новый колодец находился через три улицы от дома Бляденко, Драко уже с самого начала пути прикинул как далеко тащить полные ведра обратно и мысленно чертыхнулся. Три улицы туда, три обратно — с ведрами, полными воды. Его аристократическая спина уже заныла в предвкушении. — А почему нельзя носить воду из того колодца, который ближе? — спросил он, догоняя старушку. — А ты хошь искупаться вместе с зятем? — хмыкнула она. — Я ж те говорила — тама Олег Иосифович утонул. Вода нехорошая. Мутить начинает, если ее пить. Мы для полива только берем. А для питья — сюды ходим. — Логично, — признал Драко. — Хотя я все равно не понимаю, как можно утонуть в колодце. — А ты не понимай. Ты воду носи. Они прошли мимо покосившегося забора, за которым огромный пес лениво гавкнул и снова улегся в тень. Драко покосился на него с опаской — пес выглядел так, будто мог проглотить его вместе с коромыслом. Наконец они дошли до колодца. Он оказался вполне обычным — деревянный сруб, крыша, ведро на цепи. Драко ожидал чего-то более зловещего, но колодец как колодец. — Ну давай, Горыныч, показывай, на шо способен, — баба Сеня уперла руки в боки и приготовилась наблюдать. Драко подошел к колодцу, заглянул внутрь. Там было темно, глубоко и пахло сыростью. Где-то далеко внизу поблескивала вода. — И как это работает? — Руками, милок. Руками. Крути ворот, опускай ведро, жди, пока наполнится, потом крути обратно. Хитрость невелика. Даже ты справишься. Драко ухватился за рукоять ворота и попробовал крутануть. Механизм противно скрипнул, но поддался. Ведро поползло вниз, цепь загремела. Звук был такой, будто где-то в аду открыли дверь. — Давай-давай, — подбадривала Эсения Златозаровна. Ведро наконец достигло воды — он понял это по тому, как цепь ослабла. Теперь надо было крутить обратно. Драко крутанул. Раз. Другой. Третий. — Тяжелее, чем кажется, — признал он, пыхтя. — А ты думал, вода легкая? — усмехнулась старушка. Драко не ответил — берег дыхание. Он крутил ворот, представляя, как сейчас поднимет ведро, как гордо понесет его к дому. На последнем рывке, когда ведро почти поднялось к самому краю, когда Драко уже видел блестящую водную гладь и почти испытал гордость за себя — веревка предательски дернулась, ведро качнулось, черпануло воздух вместо воды и с громким плеском рухнуло обратно в глубину. Вода, которую он почти добыл, вылилась обратно в колодец. Снизу донеслось насмешливое бульканье. — Горыныч, ты понежнее, — спокойно сказала Златозаровна, кивая с видом мудрой наставницы. — Не надобно так брыкаться. Драко вздохнул так глубоко, что, казалось, выдохнул всю душу. Вытер рукавом проступивший пот со лба, оставляя на щеке грязную полосу, и снова принялся за работу. Второй подход он начал с другим настроем. Медленно, осторожно, стараясь не делать резких движений. Веревка скользила в руках, цепь позвякивала, но ведро послушно опускалось вниз. — Во так, — одобрительно кивнула баба Сеня. — Учися, Горыныч. В деревне без этого никак. — Я вроде не собираюсь тут оставаться, — буркнул Драко, но продолжил крутить с той же осторожностью. — А кто знает? — философски заметила старушка. — Жизнь, она длинная. Всяко бывает. Драко представил, что остается в Широкой Щели навсегда. Что каждое утро просыпается под петухов, таскает воду, рубит дрова. Его передернуло. Ведро снова достигло воды. Драко замер, давая ему наполниться, потом начал медленно, очень медленно поднимать. Веревка натянулась, но держалась. Он крутил, стараясь дышать ровно, не дергаться, не спешить. — Есть! — выдохнул он, когда ведро показалось над краем колодца. Чувство победы было сродни тому, как если бы он победил на дуэли самого Гарри Поттера. — Молодец, — похвалила Эсения. — А теперь второе. Драко посмотрел на нее с ужасом. — Второе? — А ты думал, одним обойдешься? Нам воды много надобно. И пить, и готовить, и корову поить. Давай, Горыныч, не расслабляйся. Драко обреченно вздохнул и взялся за второе ведро. Оно пошло легче — он уже понял технику, приноровился к капризному механизму. Через десять минут оба ведра стояли на земле, полные до краев, и Драко смотрел на них с гордостью, сравнимой разве что с получением отличной оценки по зельеварению. Он сделал это. Он, Драко Малфой, добыл воду собственными руками. — И как это тащить? — спросил он, оглядывая коромысло. — А вот так, — Эсения ловко подцепила ведра, надела коромысло на плечи и сделала пару шагов. — Вишь? Главное — равновесие держать. — Дайте попробую. Драко принял конструкцию. Плечи сразу же протестующе заныли. — Иди, иди, — подбодрила старушка. — Я за тобою, подстрахую. И они двинулись обратно. Драко шел медленно, осторожно переставляя ноги, боясь расплескать воду. Ведра покачивались, иногда били по ногам, но он держался. — Ты главное о хорошем думай, — советовала Эсения. — О Мире своёйной. — Она не моя, — сказал Драко, но щеки предательски покраснели. — Да, да, — протянула Эсения Златозаровна, улыбаясь золотыми зубами. — Себя только не обманывай. Я старая, я все вижу. — Мы просто… коллеги. — Агась, я своих сослуживцев по цеху тоже всегда на руках носила. — Она была ранена. — Ты лучше иди давай, а то вода выплещется. И так половину расплескал. Драко глянул на ведра — действительно, уровень воды заметно упал по сравнению с тем, что было у колодца. — Я стараюсь, — буркнул он, чувствуя, как по спине течет пот, а руки уже начинают дрожать от напряжения. — Старайся лучше, — безжалостно ответила она. Они шли по пыльной дороге, мимо покосившихся заборов и любопытных кур, мимо Бобика, который даже не поднял головы, только вильнул хвостом, признавая знакомых. — Сеня, приветик, — крякнула неожиданно какая-то старушка, сидевшая на лавочке. Драко поднял голову, чтобы посмотреть, откуда доносилось приветствие и не поверил своим глазам. Сердце пропустило удар, потом еще один. Кровь застыла в жилах. На скамейке сидели вчерашние бабки-людоедки. В полном составе. В тех же самых пестрых платочках, только без сатанинской символики — сегодня они выглядели как обычные деревенские старушки, собирающиеся поболтать о погоде и ценах на рынке с кульком семечек. — Пиночка! — обрадовалась бабушка Бляденко, приветственно махая рукой. — Здорово, девки. — Эт кто еще с тобою? — спросила Анжелика Барановская, показывая глазами на Драко, как будто не пыталась меньше суток назад зажарить его пальцы со сливочным маслом. Драко застыл на месте. Коромысло опасно качнулось, вода выплеснулась на штаны, но он даже не заметил. Все его внимание было приковано к четырем старухам, которые смотрели на него с выражением кристальной невинности. — Та вот, иносранцы пожаловали, — спокойно ответила Эсения Златозаровна, явно не подозревая, с кем имеет дело. — Говорят, их вчера сатанисты чуть в жертву не принесли. Представляете, девки, до чего дожили? В нашенской Щели! Я думала, у нас только алкаши буянят, а тута — сатанисты! — Пресвятая Богородица, — наигранно вздохнула Зинаида Михайловна, прижимая руки к груди в самом благочестивом жесте. — И до Широкой Щели добралися? Вот же беда-то какая! Надобно бы участковому сообщить. — Сатанисты, надо же, — подхватила Агриппина Борисовна, качая головой с выражением праведного негодования. — Совсем люди страх потеряли. Сталина на них нет! — Во шо делается, — протянула Ирина Борисовна, невинно хлопая ресницами. Глаза у нее были самые обычные, старческие, с бельмами и морщинками — ни следа той черноты, которую Драко видел прошлой ночью. — Стыд и срам… — Мы их под своёйную защиту взяли, — продолжала Эсения, гордая своей благотворительностью. — Совсем пойти некуды, вот и приютили. У нас жить пока останутся, по хозяйству будут помогать. Горыныч вон воду таскает, Мира ногу лечит. — Молодцы, — одобрительно кивнула Зинаида. — Доброе дело делаете. А то иносранцы, они ж в нашенской стране без присмотра пропадут. Языка не знают, обычаев не понимают... — Обычаев, — эхом повторил Драко, не в силах сдержать горькую усмешку. Все четыре старухи одновременно повернули головы и посмотрели на него. Взгляды были масляными, сладкими, но Драко кожей чувствовал, что скрывается за этой пасторальной картинкой. Под этими взглядами хотелось провалиться сквозь землю — или убежать обратно к колодцу и прыгнуть в него, к зятю. — А ты шо, милок, стоишь? — ласково спросила Анжелика. — Вода ж выльется. Ты иди, иди, не стой. Мы тута свои, деревенские, поболтаем. — Иди, Горыныч, — подтвердила Эсения. — Я щас догоню. Посижу с бабками пят минуток, сплетни послушаю. Драко колебался. Оставить бабу Сеню с этими... этими... Он посмотрел на старух. Те улыбались ему самыми добрыми, самыми безобидными улыбками. — Я... может, подожду? — выдавил он. — Шо ждать? — удивилась Зинаида. — Иди давай, не мешай бабам разговаривать. Мы не кусаемся, — добавила она и хихикнула. Агриппина толкнула ее локтем, и хихиканье прекратилось. Драко перевел взгляд на Эсению. Та выглядела совершенно спокойной — разве что немного удивленной его заминкой. — Та иди ты, Горыныч, — махнула она рукой. — Я тута с подружками посижу. Мы с ними уж лет сто как знакомы. Шо бояться-то? Они хоть и старые дуры, но безобидные. — С-сто? — испуганно спросил Драко. — Ну да. А ты шо думал? Драко посмотрел на старух. Четыре пар глаз смотрели на него с выражением «ну что же ты, милый, иди, не бойся, мы хорошие». Он сглотнул, поправил коромысло и медленно пошел дальше, каждую секунду ожидая, что сзади раздастся крик, или вой, или звук разрываемой плоти. Но ничего не произошло. Только тихие голоса — Эсения что-то рассказывала, старухи ахали и охали, обсуждая деревенские новости. Драко шел и думал о том, что сошел с ума. Определенно сошел. Потому что только сумасшедший может таскать воду из колодца, зная, что в двух шагах от него сидят четыре старухи-людоедки и делают вид, что они обычные бабушки. Когда зашел в дом — Драко был злым, растерянным и мокрым. Рубашка прилипла к спине, волосы растрепались и падали на глаза, на щеке красовалась грязная полоса, а руки дрожали от напряжения. Он сгрузил ведра у порога, снял коромысло и прислонил к стене, после чего просто рухнул на табуретку, закрыв лицо руками. Увидев его, Гермиона отложила книгу, которую успела отыскать где-то в шкафу — какой-то потрепанный детективчик Донцовой, но лучше, чем ничего. — Ты чего? — спросила она, проковыляв в коридор и встав напротив него. Драко не ответил. Сидел, сгорбившись, тяжело дыша. — Эй. Что случилось? — Гермиона положила руку ему на плечо, слегка надавив, и начала гладить большим пальцем ткань рубашки. Это было такое простое, такое человеческое движение, что Драко на мгновение показалось, будто он дома. Он поднял голову. Глаза у него были уставшие, злые и какие-то потерянные. — Я их видел, — сказал он глухо. — Этих бабок. Они сидели там… на скамейке и обсуждали погоду, представляешь? Как ни в чем ни бывало. Гермиона замерла, моргнув. — Тех самых? Из секты? — Тех самых. — Драко провел рукой по лицу, размазывая грязь. — А баба Сеня с ними разговаривает. Как с подружками детства. Они тут все друг друга знают. И никто не знает, что они... — Что они едят людей, — закончила Гермиона тихо. — Да. — Он посмотрел на нее. — И знаешь, что самое страшное? Они на меня смотрели. Улыбались. Спрашивали, как дела. Как будто вчера ничего не было. Как будто я не лежал у них на столе с ножом у горла. — Нам надо придумать план, как вернуться домой, — после долгой паузы сказала Гермиона.