Малфой, похоже, мы в Широкой Щели

Ночь тянулась бесконечно долго. Особенно после такого ужина! Эсения Златозаровна и Гера продолжали радовать бывших волшебников экстравагантными русскими изысками. Драко — глупыш! — думал, что на ужин бабуля снова нажарит на шкварках картошечки с грибами и сметаной, а сверху посыплет ароматным укропом. Он уже предвкушал этот запах, вспоминая, как в прошлый раз уплетал блюдо за обе щеки, забыв про аристократические манеры. Но, когда пришел с охоты за ягодами, довольный и счастливый, с фиолетовыми губами (не от поцелуев, не переживайте, просто не смог удержаться и не попробовать сладкую шелковицу прямо с куста) сразу скис, увидев на сервированном столе разные яркие и не очень тарелочки. Стол ломился от яств, но яства эти выглядели так, будто их собрали на месте преступления. От одной, особенно странной — с непонятными кусочками чего-то мясного — попахивало, скажем так, подозрительно. Эти самые ломтики покрывала какая-то шершавая, в некоторых местах с темными пятнами, кожура, и Драко мог покляться, что все это было похоже на чей-то язык. Но языки же не едят, правда ведь? По крайней мере, он надеялся. В другой глубокой миске расположилось какое-то темно-оранжевое вязкое пюре, напоминающее детское питание, рядом с ним — что-то красное, маслянистое, с крупными кусочками овощей (похоже, самое безопасное на сегодня — Драко опознал в этом лечо, которое Гера уже подавала позавчера). Рядом с тарелками стояли четыре граненых стакана с мутной жижей, на дне которого плавало что-то, что не удавалось так легко идентифицировать. Но оно пахло фруктами, так что, наверное, не все потеряно. Помимо этого, Драко распознал уже знакомые склизкие маринованные грибы, батон белого и буханка бородинского (какой ужин без хлеба), консервную банку с какими-то мелкими рыбешками, плавающими в масле и вонючую квашенную капусту. А килька в томате смотрела на него стеклянными глазками с таким укором, будто знала, что он не доест ужин. Пропустим момент кулинарных пыток над Малфоем и сразу перейдем к самому интересненькому. Ночную тишину нарушало тиканье часов и ворчащий Пельмень, который решил выйти на ночной перекус, но миска оказалась пустой. Он очень драматично мяукнул, и в этом «мяу» читалось все бремя его непростого кошачьего бытия — голод, обида на нерадивых хозяев и глубочайшее презрение к человеческому роду в целом. Котяра отбросил пустую миску со звоном в сторону и подошел к разложенному дивану, на котором двое бывших волшебников пытались делать вид, что спят. Пельмень, не нарушая традиций, грациозно запрыгнул прямо между ног Драко, отдавливая то, что ему еще (чисто теоретически) могло понадобиться с Гермионой. Драко подавил стон — то ли от боли, то ли от осознания, что кот делает это специально. Когда Пельмень, со всеми удобствами, устроился, потянувшись и помяв лапками детородный орган, тишина снова повисла между ними — густая и тяжелая. Каждый лежал на своей стороне дивана и думал о своем. Вернее, думали-то они как раз-таки об одном и том же — о поцелуе. Очередном жарком, пьянящем поцелуе, который был прерван в самое неподходящее время. «Еще бы пять минут, — думал Драко. — Всего пять минут, и я бы...» Он оборвал себя, потому что думать об этом с котом на паху было как-то неприлично. — Ты спишь? — прошептал Драко, сморщившись. Кот решил поточить об его ляжку зубки — не сильно, скорее для профилактики, чтобы человек не забывал, кто в доме главный. — Нет, — так же тихо ответила Гермиона, поворачиваясь на бок. Она придвинулась к нему ближе и начала чесать драгоценный рыжий мех. Пельмень довольно зажмурился, но с места не сдвинулся. — Как думаешь, что за бабка на ножках? — Драко последовал ее примеру, и теперь Пельменя массировали сразу две руки. — Мерлин, я ума не приложу, что творится в этой деревне. — Гермиона вздохнула, водя пальцами по кошачьей спинке. — Щуки, сатанисты, а теперь еще и загадки. Кот завибрировал, перекатываясь на брюхо, подставляя пузико для почесушек, и от этого движения пальцы Гермионы нечаянно погладили вместо шелкового меха руку Драко. Он тоже, совершенно случайно, перехватил ее ладонь и начал описывать круги большим пальцем по ее нежной коже. Мурашки побежали по всему телу, и Гермиона порадовалась, что в темноте не видно, как она краснеет. — Кстати, — вдруг решил сменить тему Драко, — я давно хотел спросить тебя… Гермиона, купаясь в почти невесомой ласке, начинала покрываться румянцем. А вот Пельмень был крайне недоволен таким поворотом событий. Он ткнулся мокрым носом в место сплетения их ладоней, но никто не обратил на это внимания. Тогда он демонстративно фыркнул и завозился, пытаясь вернуть внимание к своей персоне. — Почему вы с Уизли расстались? — С каких пор тебя интересует Рон? — ответила она вопросом на вопрос после небольшой паузы. — А кто сказал, что меня заботит именно он? — ухмыльнулся Драко, сплетаясь с ней пальцами. Кот под ними снова фыркнул и жалобно мяукнул. Никакого уважения к его королевской персоне! — Ты не поверишь, если я расскажу, — начала Гермиона, гладя его большой палец своим. — Он мне изменил, — прошептала она, но в ее голосе Драко не услышал печали, это было больше похоже на констатацию факта. Как будто она сообщала, что сегодня вторник или что на ужин подали говяжий язык. — Нет, — не веря услышанному, протянул Драко, слегка сжав ее ладонь. Котяра, потеряв весь интерес, в последний раз прикусил его ляжку, чтобы не зазнавался, и направился в комнату Эсении Златозаровны. Вот она точно не покажет такого насмехательского отношения к благородной кошачьей фигуре. Там его ценят. Там его любят. — С кем? — С Гарри, — спокойно ответила она, словно в факте, что ее бывший парень спит с золотым мальчиком ничего, необычного не было. — Я застала их на диване в нашей общей квартире. Драко моргнул. Раз. Другой. Информация никак не укладывалась в голове. — Уизли и Поттер? — Да. Они давно это скрывали, но я как-то вернулась раньше с работы и... — она  устало вздохнула. — А там Рон без штанов, Гарри с очень виноватым лицом и размазанной помадой. Моей помадой, между прочим. — А я все гадал, как Уизли мог отпустить такую девушку, как ты. Теперь все встало на свои места. — Драко не мог сдержать усмешки. — Уизли и Поттер. Кто бы мог подумать. — Малфой, это что, комплимент? — А на что это еще может быть похожим? — Драко повернулся к ней, не разжимая ее ладонь. Между ними снова повисла хрупкая пауза. — Гермиона, — нерешительно начал он, глядя ей в глаза. — М? — Продолжать отрицать, что между нами ничего не происходит — глупость, — выдохнул он на одном дыхании, внимательно следя за ее реакцией. — Ты прав, — Гермиона коснулась свободной рукой его груди. — Тогда что между нами происходит? — Пока не знаю, — честно ответила она, чувствуя под кожей его учащенное сердцебиение. — Ладно, — протянул Драко, переплетая их пальцы крепче. — Тогда начнем с того, что мы оба знаем. — И что же мы знаем? — Щука сказала, что надо спросить у местных бабок. — Его рука легла на ее горячую спину, поглаживая через тонкую ткань майки. — Ты имеешь в виду… сатанисток? — Гермиона поежилась. — Боюсь, что да. — Просто прекрасно, — вздохнула она, скользя подушечками пальцев по его напряженной груди. Повисла пауза, в которой оба задумались о той злосчастной ночи, когда чуть не стали ужином кровожадных людоедок. Воспоминания всплывали в голове — перевернутые иконы, запах крови, бегающие зубы. — А вдруг они решат закончить то, что начали? — Гермиона посмотрела прямо в серые глаза, ища в них ответ. — Тогда мы снова убежим, — попытался отшутиться Драко, придвигаясь к ней еще ближе. Теперь между ними оставалось не больше ладони. Ладонь, которую так хотелось убрать. — Вместе? — Вместе. Это слово прозвучало как клятва. Как обещание. Как то, что было важнее любых слов о чувствах. Она обняла его за плечи и уткнулась носом в шею, прикрывая глаза. Кожа у него пахла мылом, лесом и чем-то неуловимо родным. — Все будет хорошо, — уверил Драко, зарываясь в каштановые волосы. Губы его коснулись ее виска — легко, почти невесом. — Я тебя не дам в обиду. Ни бабкам, ни гусям, никому. Утро в деревне, как вы, дорогие читатели, уже знаете, начинается рано и желательно с песней. На этот раз честь выпала «Ландышам». — Ландыши, ландыши — светлого мая привет. Ландыши, ландыши — белый букет, — горлопанила Эсения Златозаровна из своей комнаты с таким энтузиазмом, будто выступала на большой сцене, а не просто будила всю округу своим неподражаемым вокалом. Пельмень взвыл, как будто на дворе март, а не середина июля и помчался к нашим… (даже ведь коллегами больше не назовешь, проклятье!) Драко с Гермионой. Кот влетел в комнату с такой скоростью, будто за ним гнались все гуси деревни, и одним прыжком оказался на диване. Приземление было рассчитано с хирургической точностью — прямо между ними, чтобы разлучить, разрушить, уничтожить. Драко проснулся первым — то ли от ора бабки за дверью, то ли от шустрых лап, которые опять оказались в непозволительной близости к его «бубенцам», как деликатно выражалась баба Сеня. Он дернулся, пытаясь увернуться от настойчивых кошачьих подушечек, но потом замер. Потому что на его груди покоилась Гермиона. Она тихо сопела и жалась к нему во сне, уткнувшись носом куда-то в район ключицы, одна рука ее была небрежно перекинута через его живот, а колено — ну, колено уперлось куда-то в бедро, и это было одновременно самое неудобное и самое прекрасное пробуждение в его жизни. Волосы ее растрепались, разметались по подушке и его плечу каштановым водопадом. Ресницы чуть подрагивали, губы были приоткрыты, и Драко вдруг поймал себя на мысли, что может смотреть на нее вечность. И это зрелище было таким милым, что у него защемило сердце. Прямо физически, будто кто-то сжал его в кулаке и не отпускал. (Либо пельмень, либо гуси. Третьего не дано). Ночью она сказала, что пока не знает, что между ними. Зато он, похоже, уже точно определился. Драко убрал за ухо выбившуюся прядь с ее щеки и улыбнулся. Она казалась такой спокойной, такой беззащитной, что ему стало жалко ее будить. Но у Пельменя были другие планы. Кот, возмущенный тем, что на него не обращают внимания (песня бабы Сени явно действовала ему на нервы, и он требовал сочувствия и заботы), выпустил острые коготки, взобрался на Драко повыше, используя его грудь как трамплин, и сел своим величественным королевским задом прямо Гермионе на лицо. — Мр-р-р, — довольно заурчал Пельмень, устраиваясь поудобнее. «Так-то лучше, — говорило его урчание. — Теперь вы оба будете страдать». Гермиона всхлипнула во сне, пытаясь вдохнуть сквозь кошачью шерсть. — Кш-ш, — пробормотал Драко, пытаясь снять увесистый рыжий мех с лица любимой женщины. Пельмень посмотрел на него с выражением глубочайшего презрения и даже не шелохнулся. — Пельмень, брысь, — зашипел Драко, хватая кота за шкирку. — Ты ей дышать мешаешь. Кот издал звук, очень похожий на человеческое «фи», и соизволил слезть, но только для того, чтобы плюхнуться между ними, подмяв под себя одеяло и уставившись на Драко с видом оскорбленной невинности. Гермиона заворочалась, что-то недовольно пробормотала и приоткрыла один глаз. — Что случилось? — спросила она сонно. — Пельмень пытался тебя задушить, — ответил Драко, все еще не веря, что это происходит на самом деле. — Я спас тебе жизнь. — А-а-а, — зевнула она и снова закрыла глаза. — Он ревнует. — К кому? — Ко мне. — Она улыбнулась, не открывая глаз, и придвинулась ближе, утыкаясь носом ему в плечо. Пельмень, наблюдавший эту сцену, демонстративно отвернулся и начал умываться, всем видом показывая, что ему плевать на этих людей и их нежности. — Голубки, пора вставать, а то весь день проспите, — радостно воскликнула Гертруда, гремя чем-то на кухне. Драко недовольно вздохнул, последний раз провел рукой по ее спине, наслаждаясь теплом тела через тонкую ткань майки. Ему отчаянно не хотелось вылезать из этого уютного кокона, где пахло сном, ею и чуть-чуть кошачьей шерстью. — Сегодня вместе со мною на рынок поедете. Ромка заболел, а мне помощь нужна с этими самыми, ёк-макарёк, бутылками, — продолжала Гертруда, хитро поглядывая в их сторону. — Давайте, поднимайтеся. Щас позавтракаем и в путь. Драко вздохнул, чмокнул Гермиону в макушку и начал выбираться из-под одеяла. Пельмень, воспользовавшись моментом, тут же перетек на освободившееся теплое место и уставился на Гермиону с видом «ну вот, наконец-то мы остались вдвоем». — Предатель, — буркнул Драко, натягивая штаны. — Мур-р-р, — довольно ответил кот. Драко вдруг понял одну очень простую вещь. Рынок, бабки-сатанистки, матрешки, щуки — все это, конечно, было важно. Но прямо сейчас ему было совершенно все равно, чем закончится это безумное приключение. Главное — чтобы она была рядом.