Малфой, похоже, мы в Широкой Щели

Я вас любил... но пиво тоже

Не зря осталось на обед.

И пусть оно вас больше не тревожит,

Добавки все равно уж нет...

Завтрак Драко в России любил больше всего. Особенно сегодня, когда он проснулся таким довольным в объятьях любимой (не считая острых коготков на самом важном месте). «"Бубенцы" выжили, — подумал он, осторожно потирая укушенное место. — И это главное». Он то и дело поглядывал на Гермиону, и оба, как умалишенные (оно и понятно после всех деревенских странностей), лыбились друг на друга под презрительное фырканье Пельменя, устроившегося на подоконнике, и хитрые взгляды остальных домочадцев, похоже, затевающих очередной акт сближения. Драко витал в облаках и даже не заметил, что на завтрак подали творожную массу с курагой и черносливом (а он, между прочим, на дух не переносил сухофрукты, его максимум — сушенная клубника для мюсли). А в этот раз съел все за милую душу, чем вызвал довольный кивок Эсении Златозаровны и одно короткое и, можно даже сказать, одобрительное «мяу» в свой адрес. Сегодня была просто отличная погода — солнце ярко светило, а легкий ветерок давал возможность вдохнуть свежий воздух, смешанный с уже привычным навозом, сеном и скотиной. И именно этот запах напоминал Драко, что все происходит на самом деле; что Гермиона рядом с ним — такая же счастливая, хоть и пытается это скрыть; — что они действительно впервые обсудили их зарождающиеся чувства и никто не собирался бежать или идти на попятную. Все складывалось наилучшем образом. Ну, за исключением многочисленных тяжеленых сумок, набитых парным молоком, которые всучили Драко. Гермионе достался пакет со свежей сметаной, а сама Гера аккуратно несла яички в лукошке. Единственная автобусная остановка находилась на отшибе деревни, прямо возле леса. Представляла она собой ржавый металлический столб с проржавевшей табличкой, на которой едва угадывалось расписание, и скамейку, помнящую, кажется, еще советские времена. На лавочке было вырезано «Здесь был Вася». И Драко почувствовал себя причастным к истории. Автобус подошел минут через двадцать — старый, дребезжащий «ПАЗик» с потертыми сиденьями и характерным запахом бензина, въевшимся в каждую щель. Двери открылись с протяжным стоном, и они загрузились внутрь. «ПАЗик» оказался полупустым, и места хватило на всех. Гертруда специально отсела от них вперед салона, воткнула старые наушники и включила плейлист любимого Колечки Баскова. Заиграла «Шарманка», и Гера откинулась на спинку сидения, прикрыв глаза и покачивая ногой в такт песни. Драко и Гермиона еле уместились со своими пакетами и придвинулись слишком близко, касаясь друг друга коленями и плечами. От этого соприкосновения по телу разбегались мурашки, но ни один не спешил отодвинуться. Наоборот — Драко чуть развернулся, чтобы лучше видеть ее лицо. Гермиона выудила четвертую книгу серии — «Неукротимую Анжелику». — Подсела на любовные романчики? — подколол Драко, заглядывая ей за плечо. — Грейнджер, гордость Хогвартса, читает бульварное чтиво? — Другого у Бляденко все равно не было, — спокойно отразила атаку Гермиона, перелистывая страничку. — А это лучше, чем журнал «Куры и точка». Кстати, там было много полезного о содержании несушек. — Она подняла на него взгляд поверх книги. — Например, я теперь знаю, как определить, снесется ли курица завтра. — О курах? — усмехнулся Драко. — Ты читала о курах? — Он не мог скрыть искренней улыбки. — А ты бы предпочел, чтобы я читала о навозе? Там тоже статья была. — Конечно, можешь оправдываться сколько хочешь, — Драко выхватил из ее рук книгу и начал полушепотом читать аннотацию. — Любовь сильнее смерти! Узнав, что ее возлюбленный Жоффрей де Пейрак избежал казни, Анжелика пускается в опасное путешествие по Средиземному морю… — Дурак, — хихикнула она, пытаясь забрать книженцию. Пальцы их переплелись в борьбе за том, и оба замерли, почувствовав, как тепло разливается по рукам. — Вернее, даже балбес! — Она дернула книгу, но Драко не отпускал. — А ты тогда чувырла, — усмехнулся он, перехватывая ее ладонь. И вот, дорогие мои, снова искра! Мама дорогая, какое притяжение! Вы только посмотрите на них: Малфой с этой нелепой «Анжеликой» в одной руке и с ее рукой в другой, смотрит на Гермиону так, будто она — единственное разумное явление в этом безумном мире. А она — сидит, замерев, и не может отвести взгляд от его серых глаз, в которых пляшут чертики. Драко уже было потянулся к ней, чтобы поцеловать, да и сама Гермиона была не против, но на дороге возникла яма, которая разрушила весь момент, стоило автобусу задеть ее. Транспорт подбросило так, что все пассажиры дружно взлетели над сиденьями, а сумки с молоком жалобно звякнули, выражая свое негодование. Гермиону швырнуло прямо на Драко, и вместо нежного поцелуя она встретилась лбом с его подбородком. — Ай, — выдохнули оба одновременно. — Ты в порядке? — спросили они хором и рассмеялись. Автобус продолжало трясти на ухабах, и теперь они не столько пытались поцеловаться, сколько удержаться на скользких дерматиновых сиденьях, не свалившись друг на друга и одновременно не повалив сумки с драгоценным молоком. Драко одной рукой обнял Гермиону за талию, фиксируя ее на месте, второй вцепился в поручень, одновременно пытаясь не выронить «Анжелику» и Грейнджер. — Твою ж дивизию! — выругалась Гера, чудом удерживая яйца в лукошке. — Дорогу когда уже починят, ёк-макарёк! Драко и Гермиона, все еще вцепившиеся друг в друга, переглянулись и одновременно рассмеялись. Потому что если не смеяться над тем, как судьба снова вмешивается в их личную жизнь, оставалось только плакать.   Они вышли на символичной остановке под названием «Рынок». Просто, зато каждому понятно. Никаких тебе «Херот» или «Широких Щелей» — обычный человеческий рынок с обычным человеческим названием. Их встретил контрастирующий с тихим автобусом гул. Где-то из колонок лилось «Все, что тебя касается» группы Звери, какая-то баба за стойкой с овощами орала: «Свежие огурцы, сорок рубликов за килограмм. Подходи, налетай!» Соседний прилавок с мясом украшали плакаты с аппетитными кусками свинины, и оттуда доносился запах свежего фарша. Драко шел рядом с беззаботно щебечущей Гертрудой, время от времени поглядывая назад на Гермиону, чтобы не упустить ее из виду и не потерять во всей этой рыночной суматохе. Рынок пах рыбой, овощами и немного дымом от шаурмичной лавки поблизости, где вертел с мясом источал умопомрачительный аромат. — Девушка, попробуйте! Медок, нашенский, каштановый, краснодарский, — прикрикнула продавщица на Гермиону. Та отшатнулась как от дементора и ускорила шаг, догоняя остальных. Гера с Драко уже стояли возле прилавка Бляденко и аккуратно расставляли товар. — Вот те, Горыныч, пятсот рубликов, — Гертруда сунула ему в руку купюру, —выгуляй Мирку своёйную. В пивную своди, я не знаю. В общем, давай, на свидание пригласи, а перед этим надобно макарошек купить. Сегодня на ужин с тушеночкой приготовим. М-м-м, объедение получится. — Гера, — решительно начал Драко, поглядывая на фиолетового Петра Первого на бумажке, — я не могу еще и деньги у вас с бабой Сеней брать… Мне неловко. — Он чувствовал себя нищим аристократом, что было унизительно вдвойне. — Давай, давай. Бери, кому говорю. — Гера была непреклонна. — Сделай своёйной Мирочке приятно. Потом долг отдашь, — настаивала Бляденко, одобрительно кивая. — К пиву советую взять сухарики. Во, в «Пятерочку» зайдите, прогуляйтеся. — Что теперь? — спросила подошедшая Гермиона. — С Горынычем за макаронами, — подмигнула Гертруда. — Их на рынке берите, так дешевле, а сухарики уже в магазине. Тама выбор больше. — Она перевела взгляд с одного на другого и довольно хмыкнула. — Идите, идите, шо стоите? — Сухарики? — переспросила Гермиона, явно не понимая, к чему вся эта логистика с продуктами. — Да, пойдем, — сказал Драко, мягко перехватывая ее под локоть. Рынок гудел, переливался красками и звуками. Драко вел Гермиону сквозь толпу, не выпуская ни на секунду из уверенной хватки, и это прикосновение через тонкую ткань легкой кофты отдавалось где-то в груди теплом. Они лавировали между бабушками с тележками, шустрыми продавцами, зазывающими купить «самые сладкие помидоры», и детьми, которые норовили проскочить у них между ног. — Ты когда-нибудь был на рынке? — спросила Гермиона, повышая голос, чтобы перекричать шум. — В Англии — нет, — признался Драко. — У нас все доставляют эльфы или заказывают через камины. Они нашли прилавок с макаронами — целую гору пачек разных форм и размеров. Драко с важным видом выбрал спиральки, как просила Гера. Продавщица, полная женщина в переднике, упаковала покупку и напутствовала их: — Берите, молодые люди, отличные макароны! Из твердых сортов! Вашенская девушка оценит. — Она не... — начал было Драко, но осекся под взглядом Гермионы. — Ладно, спасибо. Они пошли дальше, его рука собственнически расположилась на ее спине, направляя. Гермиона поймала себя на мысли, что ей это нравится. Нравится, как он уверенно ведет ее сквозь толпу, как его пальцы чуть сжимаются, когда кто-то проходит слишком близко. — «Пятерочка» где-то здесь должна быть, — сказал он, оглядываясь. — Вон там, — Гермиона показала на вывеску через дорогу. — Видишь? Магазин встретил их прохладой кондиционера и ровными рядами стеллажей. После рыночной толчеи здесь было почти пусто и тихо. Только пара пенсионеров у молочной витрины и кассирша, лениво листавшая телефон. Где-то из динамиков играла «Белая стрекоза любви», смешиваясь с жужжанием холодильников. — Куда за сухариками? — спросила Гермиона, осматривая бесконечные ряды. — Наверное, в отдел с закусками. Они побрели вдоль полок, и это было странно — просто идти рядом, выбирать еду, как обычные люди. Без магии, без опасности, без сатанистов. Просто... нормальная жизнь. Гермиона поймала себя на том, что разглядывает не столько товары, сколько его профиль. Как он хмурится, читая состав на упаковке, как поправляет светлые волосы, упавшие на лоб, как сосредоточенно изучает ценники. — Салазар, у этих русских даже сухарики со вкусом холодца есть, — передернулся Драко, указывая на коричнево-зеленую упаковку с изображением дрожащего студня. — С хреном и горчичным соусом, — прочитала она вслух, хихикнув. — Хочешь попробовать? Для полноты впечатлений? — Грейнджер, я только начал забывать тот кошмар! — возмутился он, но в глазах плясали смешинки. — Не напоминай. — Он замахал руками, отгоняя воспоминания. — Ладно, — она продолжила изучать ассортимент. — Вот, эти вроде, неплохие, — Гермиона взяла в руки «3 Корочки» с ветчиной и сыром. Драко положил в корзинку пачку со вкусом бекона и зелени со сметаной. — Думаешь, достаточно? Гермиона кивнула, и оба направились на кассу. Драко нес корзинку, то и дело поглядывая на нее, и она чувствовала этот взгляд кожей. На кассе стояла все та же скучающая девушка, которая оживилась только при виде двух явно не местных молодых людей. Она с интересом разглядывала Драко — его золотистые волосы, аристократическую осанку, точеный подбородок. — С вас девяносто рублей, — сказала кассирша, но смотрела при этом не на товары, а на Драко. Гермиона вдруг почувствовала укол чего-то очень похожего на ревность. Она сама удивилась этому ощущению — она, Гермиона Грейнджер, ревнует к какой-то кассирше в супермаркете? Абсурд. Драко, кажется, даже не заметил. Он расплатился, сложил покупки в пакет, и они вышли из магазина. — Куда теперь? — спросила Гермиона, все еще чувствуя остатки той странной ревности. — Гера сказала идти в Пивную. За разливным пивом, — кивнул Драко, оглядываясь по сторонам в поисках нужной вывески. — Только не говори, что это очередной план свести нас, — вздохнула Гермиона, но в ее голосе просквозила веселая нотка. — Тогда я лучше промолчу, — ухмыльнулся он, подстраиваясь под ее неторопливый шаг. Они прошли еще немного, лавируя между прохожими, пока Драко не остановился перед неприметной дверью с вывеской «Пивная №1». Надпись была старой, выцветшей, но за стеклом угадывался длинный барный прилавок и несколько столиков. — Выглядит... аутентично, — осторожно сказала Гермиона. — Заходим? — А есть выбор? Драко открыл дверь, пропуская ее вперед. Внутри пахло хмелем, копчеными закусками и еще чем-то неуловимо домашним. Несколько мужиков у стойки обернулись на вошедших, но, оценив компанию, вернулись к своим разговорам, подпевая вполголоса «Как упоительны в России вечера», доносившееся из колонок. — Шо желаете, молодые люди, — спросила худощавая продавщица, похожая на сухую воблу. — Вам светлого или нормального? — А есть… — он откашлялся, поглядывая то на Гермиону, то на Воблу с красными губками и седеющим начесом, — приличное? — Драко положил на прилавок оставшиеся деньги и высыпал из кармана мелочь. Вобла взяла две пластиковые бутылки по литру и разлила хмельной напиток. — «Жигулевское», — Вобла указала своим тоненьким пальцем с длинным наманикюренным ногтем на одну бутылку, — а тута «Балтика 3». Светлый лагер, хорошее. — Спасибо, — улыбнулась Гермиона и подождав, пока Драко уложит покупки все в тот же пластиковый пакет с макаронами и сухариками, вышла обратно на улицу. — Давай, может, присядем куда-нибудь? Драко довольно улыбнулся и кивнул головой в сторону детской площадки напротив. — Там как раз лавочка есть. — Думаешь, нормально пить пиво при детях? — спросила Гермиона, переходя дорогу и оглядываясь на качели, где пара малышей возилась в песочнице под присмотром молодых мам. — Ты видела, как его, Всеволода? Который сын Головкиных. Он с отцом водку уже глушит, а ему только пятнадцать. — Ты прав. Русские слеплены из другого теста… Они сели на облезлую скамейку, на спинке которой гвоздем было выскреблено «Лена + Саша». Рядом валялся чей-то забытый мячик, а над полупустой мусоркой жужжали мухи. Драко достал сухарики, выдал Гермионе пластиковый стаканчик и разлил пиво. Пена поднялась шапкой, и он лизнул ее, прежде чем поднести стакан к губам. Они молча чокнулись и выпили. Пиво оказалось удивительно вкусным — холодным, с легкой горчинкой, идеальным при такой жаре. Драко закинул в рот сухарик и одобрительно хмыкнул. — Неплохо, — признал он, шурша следующей пачкой. — Попробуй. Гермиона выудила хлебную закуску и заразительно захрустела. — Никогда бы не подумала, что буду есть сухарики на детской площадке с Драко Малфоем, — хихикнула она, отпивая из стакана. Пиво оставляло приятное послевкусие, а легкий ветерок шевелил волосы. — И как? — Драко заговорщически посмотрел на нее, вскинув бровь. В его глазах она увидела игривый огонек, и от этого взгляда внутри нее что-то екнуло. — Лучше, чем можно было бы представить. — Да, пить пиво в русском поселке под названием Белая Гниль с Гермионой Грейнджер — никто в это не поверит. — Драко ухмыльнулся и сделал глоток. — В пиво или в компанию? — Во все, — тихо сказал он, почти невесомо проведя ладонью ей по щеке. От этого легкого прикосновения Гермиона прикрыла глаза, а по телу пробежались мурашки. Она повернула голову, встречаясь с ним взглядом, и в этом взгляде было столько всего, что слова стали лишними. Драко осторожно взял ее за подбородок, большим пальцем поглаживая линию челюсти, и припал к ее губам — нежно, ласково, медленно. Этот поцелуй чем-то отличался от тех, что были раньше. В нем не было спешки, не было страха, что их снова кто-то прирвет. Только тепло, только нежность, только они двое на облезлой скамейке посреди детской площадки, под жужжание мух и крики играющих вдалеке детей. Гермиона подалась вперед, отвечая на поцелуй, и ее рука сама собой легла ему на грудь, чувствуя, как под ладонью бьется его сердце — часто, сильно, в унисон с ее собственным. Вкус пива на его губах смешивался с чем-то родным, теплым, от чего кружилась голова сильнее любого алкоголя. Она забыла, где они, забыла про мух, про мусорку, про детей на площадке — остался только он. Когда они — по ощущениям спустя вечность — оторвались друг от друга, улыбнувшись, Драко переплел руку с ее, закинул сухарик и облегченно выдохнул. Гера была права. Это отличное первое свидание. Лучшее в его жизни.