Малфой, похоже, мы в Широкой Щели

«Рубин» встретил их запахом черствого хлеба и прогнивших стройматериалом. На стенах виднелись асбест и плесень. Само помещение было довольно тесным, повсюду с рядами товаров под застекленными ящиками, а из колонок лилось приглушенное «Узелки» Алены Апиной. За прилавком, вместо привычной Светки, на стуле сидела Галина Ашотовна Головкина. — Черт, — пробурчала Гермиона, впадая в краску. Она рассчитывала на Непейпиво, та бы без лишних вопросов продала контрацептивы, да еще и благословила напоследок. «Никогда что ли презервативы не покупала?»— подумал он, глядя на ее смущенное лицо. Щеки Гермионы горели ярким румянцем, она смотрела куда угодно, только не на прилавок и не на продавщицу. Он усмехнулся и взял ее за руку. Гермиона едва заметно вздрогнула, ощущая тепло его ладони. Она все еще была слегка возбуждена, а клитор немного ныл, отдаваясь сладкой болью при ходьбе. Каждый шаг напоминал о том, что было на сеновале, и о том, что еще будет. — Здравствуйте, — начал Драко, подходя за стойку. Он оглянулся по сторонам, ища на полках то самое, зачем они вообще сюда пришли. Но на стеллажах были только крупы, макароны, тушенка и странные банки с надписью «Икра кабачковая». Галина Ашотовна оторвалась от вязания — длинный серый шарф, который, казалось, она вязала с начала времен — и окинула их внимательным взглядом. В глазах ее мелькнуло понимание, и уголки губ дрогнули в легкой улыбке. — Здрасте, молодые люди, — протянула она. — Шо желаете? Гермиона открыла рот, но не издала ни звука. Драко почувствовал, как ее пальцы сжали его руку с неожиданной силой. — Нам нужно... — начал он, но тоже запнулся. Как, черт возьми, попросить презервативы у деревенской продавщицы, которая выглядит так, будто обсуждает со всей деревней каждую покупку? — А Света сегодня работает? — прошептала Гермиона, боясь поднять глаза на сорокалетнюю женщину за кассой. — Не-а, — протянула Галя, оглядывая их с ног до головы. — Так шо вам надобно? Сегодня пряники по акции. Четыре пачки плюс бесплатный коньячок 0,33. — Мы за другим, — снова предпринял попытку Драко, сглотнув. Кто бы знал, что это будет настолько неловко. Дело казалось житейским, обыденным, но в деревне такие новости расходятся со скоростью улетающего от ловца снитча. Гермиона пряталась за его спиной, сгорая от стыда. — Ну шо вы как не родные. У нас в «Рубине» все имеется. Говорите, не стесняйтеся, — одобрительно кивнула Галина. — Нам нужны презервативы, — чуть слышно произнес Драко, наклоняясь над прилавком. Он сказал это так, будто признавался в убийстве. Колокольчик над дверью радостно звякнул, оповещая о новом покупателе. Тамара Чекотилова — жена Антона — вошла в магазин с пластиковым пакетом «Дикси», и ее взгляд сразу же упал на склонившихся над прилавком бывших волшебников. — Здрасьте, — поздоровалась она со всеми, рассматривая на полках крупы. — Презервативы значит, — слишком громко ответила Галя, залезая куда-то под кассу. — А я-то думаю, шо эт вы такие краснющие. А у Мирки, вообще, сено в волосах застряло. — Салазар, — протянула Гермиона, поглядывая то на продавщицу, то на Чекатилову, которую, похоже, перестала интересовать манная крупа. — А размер какой? — все так же без стеснения спросила Галина Ашотовна. — Есть маленький, средний, большой. Выбирайте. Тамара переместилась к ним поближе, созерцая хозяйственное мыло. Драко напрягся, кашлянул и обернулся на Чекатилову. Она делала вид, что очень увлечена лысым мужиком на моющем средстве и Апиной, покачивая головой в такт: Узелок завяжется, узелок развяжется А любовь она и есть — только то, что кажется Я его слепила из того, что было А потом что было, то и полюбила — Средние, наверное, — зачем-то встряла Гермиона. — Большие, — перебил ее Драко, выпрямившись. Тамара Чекатилова прыснула в кулак, наверное, универсальный лимонный Мистер Пропер ей подмигнул, иначе откуда такая реакция. — Уверен? Вот Мирка говорит, шо средний размерчик у тя, Горыныч. — Галина перевела взгляд с Драко на Гермиону и обратно, явно наслаждаясь ситуацией. — Точно, — оскорбленно бросил Драко, складывая руки на груди и разочарованно поглядывая на Гермиону. — Она просто не знает, о чем говорит. Она... она ошиблась. Гермиона покраснела до корней волос и хотела провалиться сквозь землю. Она чувствовала, как взгляд Тамары буравит ей спину, как Галина Ашотовна с улыбкой перебирает коробки, как весь мир сговорился сделать этот момент максимально унизительным. «Я умру, — подумала она. — Прямо здесь, между кабачковой икрой и стиральным порошком». Галина Ашотовна тем временем уже достала из-под прилавка коробочку и теперь изучала ее с видом знатока. — Во, «Контекc», хорошие. Рифленные, как чипсы, — она перевернула упаковку. — Или может, с пупырками? Еще есть «Durex», но они дороже. — Давайте эти, — выдохнул Драко, готовый отдать любые деньги, лишь бы побыстрее уйти. — А количество? — не унималась продавщица. — Тама пят штучек. Может, вам побольше взять? У нас упаковка по десят есть, экономичнее выходит. — Галя подмигнула им. Тамара, забыв про мыло, уже откровенно наблюдала за торгом. Драко схватил первую попавшуюся упаковку побольше, высыпал на прилавок горсть мелочи и купюру, которую Гера дала на пиво, и, схватив Гермиону за руку, буквально выволок ее из магазина. Колокольчик над дверью отчаянно зазвенел, а вслед им донеслось: — Сдачи-то возьмите! — Потом! На улице Гермиона облегченно выдохнула, Драко же шел насупившись. — Ты чего? — спросила она. — Зачем ты сказала, что у меня средний? — обиженно спросил он, пряча коробку в карман. — Я растерялась! Я вообще не должна была ничего говорить! Я хотела, чтобы Светка продала нам их молча, без всего этого! — Она всплеснула руками. — А тут Галина, Тамара, размеры... — Теперь придется доказывать, что ты ошиблась, — немного поостыв, сказал он, целуя ее макушку. — Что у меня не средний. Что у меня большой. Очень большой. — Уж пожалуйста, — усмехнулась она, переплетая их пальцы. — Докажи. Я не против. Они пошли по тропинке, ведущей в обход центральной улицы. Драко то и дело поглядывал на карман, где предательски выпирала коробка, и пытался прикрыть ее полой рубашки. — Перестань, — хихикнула Гермиона. — Ты выглядишь так, будто украл что-то. Или... будто ты очень рад меня видеть. — Я чувствую себя так, будто украл что-то, — мрачно ответил он. — У нас в Англии это можно заказать с доставкой на дом. Приходит эльф, кладет упаковку в ящик, и никто не знает. — А здесь ты проходишь квест «Купить презервативы в деревенском магазине при свидетелях». — Самый сложный квест в моей жизни, — вздохнул Драко. — Даже Волдеморт был не таким страшным, как Галина Ашотовна с вопросом про размер. Гермиона расхохоталась, прижимаясь к его плечу. — Ты бы видел лицо Тамары, когда ты сказал «большие». — Зачем ты вообще сказала про средние? — Я сказала «наверное»! Это было предположение! — Предположение, которое чуть не испортило мне репутацию. — Драко прижал руку к груди с видом оскорбленного аристократа. — Репутацию перед кем? Перед Галиной и Тамарой? — Перед всей деревней, — трагично произнес Драко. — Ты слышала, как она сказала: «Вот Мирка говорит, что средний размерчик у тя»? Через час это узнает баба Сеня. Через два — Гера. А к вечеру, я уверен, будет знать даже Кеша. — И что нам теперь делать? — Доказывать, — ответил он и, остановившись, развернул ее к себе. — Прямо сейчас. — Глаза его горели, и Гермиона почувствовала, как внутри снова разгорается тот самый огонь. Она прикусила губу, глядя в его глаза — серые, с пляшущими чертиками. — Ты серьезно? — Абсолютно. Репутация под угрозой. — Он притянул ее ближе, и она почувствовала его дыхание на своих губах. — Репутация? — Она приподняла бровь, но руки уже сами скользили по его плечам. — Или что-то другое? — И то, и другое, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Так ты поможешь мне восстановить справедливость? — Придется, — выдохнула она. И поцеловала его. Они снова оказались на том же сеновале, только теперь Драко не пришлось уговаривать. Он сам начал проявлять больше инициативы. Когда дверь закрылась, погружая их в приглушенный свет и запах сена, Драко накинулся на ее губы в глубоком, чувственном поцелуе, сжав ладонью ее ягодицы через платья и прислоняя к себе вплотную — так, чтобы Гермиона почувствовала, насколько он ее хочет. Она тяжело выдохнула сквозь поцелуй и прошлась рукой по его бугорку, немного сжав. Даже через шорты она чувствовала, как он напряжен, как сильно хочет ее. Драко зарычал ей в губы, углубляя поцелуй, и руки принялись нетерпеливо задирать подол платья. Он стянул поросячье-розовую ткань через голову, и его губы переместились на шею, покусывая, зализывая, оставляя влажные дорожки. Она чувствовала, как его зубы касаются пульсирующей жилки, и по телу пробегала дрожь. Гермиона нетерпеливо начала расстегивать его рубашку, задыхаясь от ощущений. Пуговицы не слушались, пальцы скользили, но она справилась. Рубашка полетела следом за платьем, а сама Гермиона успела расположиться на том же стоге сена, откинувшись на мягкую душистую подушку. Ее грудь вздымалась, делая ее еще более привлекательной. Драко навис над ней, упираясь членом между ног и снова поцеловал, прикусывая нижнюю губу и скользя пальцами по фигуре вниз — к средоточию ее вожделения. Они достигли бедер, цепляясь за хлопковую ткань трусиков. Он не спешил их снимать, дразня, проводя пальцами по влажной ткани, и Гермиона выгибалась ему навстречу. — Мне продолжить? — спросил он хрипло, вглядываясь в ее горящие карие глаза. — Или ты передумала? Вдруг тебе больше нравятся средние? — Драко! — возмущенно выдохнула она, но в голосе слышался смех. — Если ты сейчас остановишься, я... — Она не договорила, потому что он снова накрыл ее губы своими. — Да, — прошептала Гермиона, когда Драко немного отстранился, махнув тазом ему навстречу. Она была готова, мокрая, пульсирующая, и каждое его прикосновение отзывалось в ней вспышкой удовольствия. Драко невесомо прикоснулся к ее ключице губами, спускаясь к груди, вычерчивая мокрым и слегка шершавым языком линии и завитушки на ее бархатной коже. Пальцы наконец-то принялись стягивать трусики, и Гермиона подалась наверх, помогая избавиться от последнего препятствия. Трусики полетели в сторону, присоединяясь к куче одежды. Драко отпрянул от нее, сев на пятки, и не отрываясь следил за ее откликом — за ее вздымающейся грудью, сосками, готовыми к ласке, — опускаясь ниже по животу, ребрам, ногам и останавливаясь на развилке между бедер. Он снял шорты прямо вместе с семейниками, отбросил их к остальной куче и уставился Гермионе прямо в глаза, пока она без стеснения созерцала прекрасное — его большой (не средний, прошу заметить!) твердый и горячий член с упругой розовой головкой. Внутри все сжалось от желания. Она прикусила нижнюю губу, улыбнувшись, когда Драко раскатал латекс (повторюсь: нужного размера) и снова навис над ней. Движения его были неторопливыми, почти торжественными, и от этого Гермиона сходила с ума. Он приставил свой орган к мокрому входу и вошел не торопясь, сантиметр за сантиметром. Гермиона обхватила его ногами за талию, притягивая ближе, глубже, чувствуя, как он медленно входит в нее, осторожно, словно боясь причинить боль. Проникнув до основания, Драко остановился, давая привыкнуть им обоим к ощущениям наполненности. Она чувствовала, как он пульсирует внутри нее, как напряжены его мышцы, как он сдерживается, чтобы не сорваться. — Гермиона, — выдохнул он, и в этом единственном слове было все — любовь, нежность, обещание. Она запустила пальцы в его волосы, притягивая к себе, и прошептала в губы: — Не останавливайся. — Драко повиновался. Он начал двигаться — медленно, плавно, наслаждаясь каждым мгновением. Она отвечала, выгибаясь навстречу, впиваясь ногтями в его плечи. Сено шуршало под ними, сухие травинки впивались в кожу, но они не замечали ничего. Только ритм, только дыхание, только их тела, слившиеся в едином движении. Он смотрел на ее лицо — полуприкрытые глаза, прикушенную губу, капельки пота на висках, — и это зрелище было прекраснее всего, что он видел в жизни. Драко двигался нежно и осторожно, иногда задерживаясь внутри, толкаясь до самого основания. Она сильнее вцепилась в него, прижимаясь всем телом, позволяя ему войти глубже. Он чувствовал, как ее ногти царапают спину, как бедра двигаются ему навстречу, как она шепчет его имя, теряя остатки контроля. — Драко, пожалуйста, — прошептала она, и в этом «пожалуйста» было все. Ритм ускорился, движения стали резче, отчаяннее. Сено шуршало под ними, где-то вдалеке стрекотали кузнечики, а для них не существовало ничего, кроме друг друга. Гермиона выгибалась, теряясь в общем с ним дыхании, чувствуя каждой клеточкой приятное напряжение. Драко вошел еще раз, еще, и мир взорвался. Она почувствовала, как он напрягся, как замер на мгновение, как волна накрыла его с головой. Он рухнул рядом, тяжело дыша, и притянул ее к себе. Гермиона уткнулась носом в его шею, чувствуя, как бешено колотится его сердце. — Большой, — прошептала она, и Драко рассмеялся, целуя ее в макушку. — Я же говорил. — Он провел рукой по ее спине, все еще тяжело дыша. — Теперь ты будешь знать. — Я больше никогда не усомнюсь в твоих словах. — Вот и славно. Сено кололось, солнце пробивалось сквозь щели, где-то чирикали птички (или один местный попугай), а они лежали в обнимку, и это было лучшее, что случалось с ними в этой безумной стране.