Рыцарь синей розы

Она принимается одеваться впопыхах, прыгает в свежие бриджи, натягивает поверх все еще влажной кожи тунику и хватает из-под кровати пару мягких сапог. Мысли всё ещё путаются от насмешек служанки, хаотичные... стыдные. Анхора прикусывает нижнюю губу, остановившись посреди комнаты с дублетом в руках, на секунду, словно вспышки, нарисованные служанкой грязные картинки внедряются в ее голову, и пространство словно сужается с острой, холодной вспышкой... чего-то внизу живота. Воздух кажется липким и душным, не из-за вони Королевской Гавани и не из-за жары, а от растущего на сердце беспокойства. Стук в дверь вырывает ее из тревожных мыслей, заставляя вздрогнуть, будто ошпаренная, и выйти из резко накатившего наваждения с густой краской на щеках. — Анхора. Голос Бейлора, глубокий, размеренный, раздается за дверью, прорезая тишину. — Ты нужна. Она шумно выдыхает, пытаясь стряхнуть взявшееся будто из ниоткуда напряжение, трет горящие щеки, прежде чем открыть дверь. Он стоит там, лицо, как всегда, непроницаемо, хотя его взгляд на долю секунды задерживается на влажных волосах, небрежно застегнутом дублете и босых лодыжках. — Идём, - просто говорит Бейлор, коротко кивнув. Никаких объяснений. Просто приказ. Что-то уже привычное, что заставляет ее инстинктивно отпрянуть от двери и выпрямить спину. И вот так просто странное наваждение исчезает, сменяясь долгом. Она чувствует себя так, будто только что вынырнула из глубины чего-то тягучего, горячего, и с облегчением выдыхает. Что это за странное чувство? — Да, ваша милость, — Анхора быстро завязывает влажные волосы, останавливаясь лишь затем, чтобы натянуть сапоги и схватить меч. У неё нет времени думать о такой чепухе, думает она со сосредоточенным упрямством, с которым вот уже долгое время отгоняла от себя воспоминания о том, как языки пламени отражались на расслабленном лице принца, когда она пела ему о короле Дюрране там, в лагере. Простота дорожной жизни кажется такой далекой, такой простой, почти утопической, несмотря на то, что с прибытия в Королевскую Гавань не прошло даже и полноценного дня. Бейлор разворачивается на каблуках без единого слова, не дожидаясь того, что она последует, шаг его широкий и уверенный, когда он ведёт её по длинным коридорам, освещённым факелами поворот за поворотом, пока она уже в конечном итоге перестает понимает, в какой части замка находится. Анхора нагоняет, подстраивается под темп его шагов без всякого труда, стук сапогов попадают в ритм с его, меч приятно утяжеляет простой кожаный пояс. Воздух между ними тих — молчание кажется уютным. Вся та чепуха, которую затеяла служанка, теперь забыта, заглушена тяжестью долга. И она благодарна за возможность отвлечься. Они идут в ногу, принц и оруженосец, а тени длинно тянутся по стенам от трепещущих факелов. — Ваша светлость, — спустя некоторое время Анхора решает нарушить тишину, неловко кашлянув в кулак. — Могу я спросить... куда мы идём? Не то, чтобы она привыкла задавать вопросы, но здесь, в незнакомом ей замке, любопытство все-таки берет верх. Бейлор слегка замедляет шаг, бросая на неё короткий взгляд. В тёмных глазах вспыхивает проблеск веселья. — Тренировочный двор, — просто говорит он. Затем, после усмехается после небольшой паузы: — Ты слишком долго сидела сложа руки. Подумал, тебе захочется по чему-нибудь ударить. Его тон сух, но в нём чувствуется понимание — словно он каким-то образом почувствовал её недавнее раздражение. Не дожидаясь ответа, он снова ускоряет шаг, ведя её к звуку лязга стали вдалеке. — Ваша светлость, — Анхора замирает, смотрит ему в спину, когда Бейлор выходит наружу, яркий солнечный свет озаряет его фигуру, и она слегка щурится. Колеблется, прикусив обратную сторону щеки, пока наконец не решается спросить: — Мне нужно кое-что вам сказать. Её рука неуклюже поднимается и ложится на рукоять меча — жест от незнания, куда деть руки. Бейлор останавливается на краю двора, полностью поворачиваясь к ней лицом. Солнечный свет играет на седых прядях в его тёмных волосах, заостряя черты лица. Он скрещивает руки на груди, ожидая. — Выкладывай, — говорит он, голос низкий, но твёрдый. — Ты не из тех, кто колеблется. — Дело... деликатное, — бормочет Анхора и делает несколько шагов вперёд, чтобы оказаться перед ним. Она снова колеблется, не уверенная, стоит ли вообще эта история его времени, её фиолетовые глаза изучают его лицо, словно в поисках поддержки. Анхора вздыхает и понижает голос до шёпота, убеждаясь, что никто их не слышит. — Пока вы были на заседании Малого Совета, я встретила служанку. Выражение лица Бейлора не меняется, но взгляд становится острее — впивается в неё, как ястреб. Он слегка склоняет голову, ожидая продолжения. Анхора нервно сглатывает, ругая себя за предательскую краску на щеках, пальцы крепче сжимаются на рукояти меча. — Она... — она колеблется, затем заставляет себя выговорить: — Она... делала предположения. О нас. Мгновение тишины, которое проходит мучительно медленно. Анхора не опускает взгляда с его нахмуренного лица, чувствуя, как кровь начинает стучать в ушах и как холодеют пальцы. Затем... Бейлор смеётся. Резкий, отрывистый звук, от которого ближайший конюх вздрагивает и роняет ведро. Он качает головой, проводя рукой по лицу, словно она только что рассказала самую нелепую шутку на свете. — Дай угадаю, — говорит он, всё ещё ухмыляясь, и вскидывает брови. — Она решила, что ты греешь мне постель. Лицо Анхоры вспыхивает еще пуще. — Или что я ваша незаконорожденная дочь, — она резко вдыхает, отводя взгляд. — Или, может, и то и другое, учитывая, что... ну, вы знаете, обычаи вашей семьи. Бейлор не может решить, забавляться ему или оскорбиться. Его брови хмурятся, пока он изучает её лицо, замечая румянец, проступающий сквозь раздражение. Он издаёт ещё один резкий, сухой смешок. — Ах, эти пресловутые обычаи дома Таргариенов... - он потирает подбородок, изучая её с серьёзным видом. Тишина на мгновение тяжело повисает между ними. Затем он снова говорит, тон внезапно становится серьёзным. — И ты... поправила её? Анхора шумно вдыхает через ноздри. — Конечно, поправила! Бейлор коротко кивает, удовлетворённо. — Хорошо. Его выражение лица слегка смягчается — ближе всего к одобрению, которого она может от него дождаться. — В следующий раз, — сухо добавляет он, все еще сдерживая ухмылку, настолько не свойственную наследному принцу, — скажи ей, что я предпочитаю брюнеток. Прежде чем Анхора успевает отреагировать — возмущением или смехом — он разворачивается на каблуках и широким шагом направляется к тренировочному двору, оставляя её стоять на месте, разрывающуюся между негодованием и невольным весельем. Анхора коротко фыркает себе под нос. — А теперь хватит мешкать, — бросает он через плечо. — Тебя ждут упражнения. Анхора стоит, чувствуя себя дурой. Она кусает губы и следует за ним. — Но... эти слухи... разве они вас не беспокоят, ваша милость? Он оглядывается через плечо, насмешливая улыбка все еще играет в уголках губ. — А должны?- он выходит во двор, шаги эхом отдаются в открытом пространстве. — Это просто сплетни. Придворные толки. Люди всегда будут говорить. Кто с кем спит. Кто против кого плетёт интриги. Он медленно поворачивается к ней лицом, взгляд его не дрожит. — Ничего из этого не имеет значения. Анхора смущенно кашляет и бормочет: — А что… если кто-то примет их за чистую монету? Бейлор останавливается и медленно поворачивается к ней. Солнце светит ему в спину, отбрасывая длинную тень, которая почти накрывает Анхору целиком. — Тогда пусть принимают, - его голос звучит спокойно, даже вопеюще равнодушно, но в глазах мелькает что-то острое — предупреждение, скрытое глубоко. — Тот, кто верит каждому шепотку в коридорах Красного Замка, долго не живет. Или не правит. Он делает шаг ближе, и Анхоре приходится опустить голову, чтобы встретить его взгляд. — Ты боишься за свою честь? За свою репутацию? Она открывает рот, чтобы ответить, но он продолжает: — Забудь о них. Честь — это не то, что люди говорят о тебе за спиной. Честь — это выбор. Выбор встретить врага лицом к лицу, держать свое слово, защищать тех, кто слабее. Его голос смягчается — совсем чуть-чуть. — А репутация... — принц пожимает плечами. — Репутация — это тень. Она меняется в зависимости от того, где стоит свет. Он протягивает руку и на мгновение кладет ее на плечо Анхоры — жест, который может значить всё что угодно и совершенно ничего при этом. Знакомая пылающая нега пронзает ее плечо, и она замирает, всеми силами стараясь скрыть то, как дернулись уголки губ. — Если эти слухи доберутся до ушей моего отца или кого-то из Совета, я скажу им правду. Ты — мой оруженосец. Ты — воин, которого я учу. Всё остальное — пыль. Он убирает руку и отворачивается, снова направляясь к тренировочному двору. Анхора смотрит ему в спину, чувствуя, как странное тепло разливается в груди. Она не знает, верит ли ему до конца — но почему-то хочет верить. Она делает шаг вперед, на солнечный свет, и догоняет его. Анхора хочет возразить, сказать что-то еще, но он затыкает ее взмахом руки. — Хватит об этом, — Бейлор шагает вперед, указывая на открытое пространство двора, заполненное всевозможными ленными рыцарями и стражниками. — Здесь ты будешь проводить большую часть времени, оруженосец. К сожалению, теперь, когда мы прибыли в столицу, у меня не так много времени, так что тренироваться будешь сама. Я прослежу, чтобы мастер над оружием глядел в оба. И поверь мне, я узнаю, если будешь отлынивать еще раньше, чем ты успеешь даже об этом подумать. Принц улыбается с притворной строгостью, коснувшись двумя пальцами виска, и хмыкает. Анхора внутренне возмущается тому, как легко он отметает ее беспокойство, словно сплетни можно стряхнуть, как пыль. Однако сдерживает протест, лишь коротко кивая в знак понимания. Она оглядывает двор, рассматривая солдат, отрабатывающих упражнения в тренировочных поединках друг с другом — все они обученные воины высокого класса и ранга. Глаза ее пробегают по вышитым на плащах знаменам великих домов, о некоторых из них ей приходилось слышать рассказы старого мастера над оружием в Винтерфелле. Она выпрямляется, вскидывая подбородок в упрямом проявлении решимости. Бейлор замечает, как сжалась ее челюсть, и усмехается. — Постарайся не ввязываться в слишком много драк, поняла? Анхора коротко кивает, прижимая кулак к груди в глубоком, церемонном поклоне. Выражение ее лица твердеет, становясь более сосредоточенным и решительным. — Ваша светлость, клянусь своей честью, что к концу года вы не будете во мне разочарованы. Я вас не подведу. Бейлор изучает ее мгновение — огонь в глазах, упрямый изгиб подбородка — и коротко кивает. — Уж постарайся. Он бросает взгляд на тренирующихся неподалеку солдат — некоторые с интересом наблюдают за ней. — И ради Семерых, не ввязывайся в драку с первым же смазливым сквайром, который посмотрит на тебя косо. А то пойдет еще больше слухов о нас, чем уже есть, - сухая усмешка изгибает губы принца. Лицо Анхоры вспыхивает, но она коротко кивает и подбирает меч, подходящий для ее руки. Бейлор не задерживается надолго — он кивает мастеру над оружием и уходит, заложив руки за спину. Анхора смотрит ему вслед, ее взгляд задерживается на его прямой спине, широких плечах и темных волосах с серебром на висках, таком непохожем на типичного принца Таргариенов. Сердце ее против воли снова пропускает болезненный удар. Я могла бы умереть за этого человека. Мысль вспыхивает в голове, острая и в то же время пугающая своей тяжестью. Анхора отворачивается, прежде чем он замечает, что она на него пялится, пытается перевести сбившееся дыхание. Она крепко сжимает рукоятку тренировочного меча, пальцы болезненно впиваются в теплую сталь, взгляд скользит по двору, отмечая солдат, тренирующихся с партнерами, лязг стали звенит в ушах. Сердце все еще колотится в груди от прощальных слов Бейлора. Она делает глубокий вдох, пытаясь успокоить мысли. Но когда она поднимает меч, привычный ритм боя и лязг стали заглушает все остальные мысли. По крайней мере, пока что.

***

Она тренируется усердно и почти не видит Бейлора. И, честно говоря, у нее едва остается сил даже думать о нем — каждый день она скрещивает мечи с разными воинами, которые поначалу относились к ней с изрядным скепсисом. Одну вещь она выносит из этих схваток — Бейлор научил ее хорошо. Тот способ мыслить в бою, предугадывать движения противника, которому он ее научил, помогал ей избегать синяков и компенсировал недостаток опыта. В редкие моменты она видит его в Большом Зале, восседающим на Железном Троне и слушающим просителей в качестве Десницы. Эти мимолетные взгляды на него — сурового, царственного, властного — лишь усиливают тихое восхищение, тлеющее в груди. Но она не зацикливается на этом. По крайней мере старается. Она тренируется еще усерднее. Каждую ночь, падая на кровать, измученная, с каждым дюймом натруженного тела ноющим от тупой боли, она видит во сне сталь и огонь. А иногда, в полусне, ей снятся темные глаза, наблюдающие за ней. Этого достаточно. Пока что.

***

Однажды, торопясь рано утром на очередную тренировку, Анхора сворачивает за угол коридора, теперь ставшего уже более знакомым, и со всей силы врезается в принца Дейрона, едва не сбив его с ног. Он тихо вскрикивает, ругается себе под нос сипло, и чуть не падает. Запах вина ударяет в ноздри Анхоры — раннее утро, а он уже пьян. — Простите, ваша милость, — она резко протягивает руку, пытаясь помочь. Дейрон бормочет что-то невнятное, поднимает взгляд на Анхору с раздражением. Внезапно его глаза расширяются. — Ты, — бормочет он, тыча в нее пальцем. — Ты хочешь оседлать дракона, но окажешься в логове волка. Я видел это во снах. Брови Анхоры взлетают вверх от удивления — как из-за странного поведения принца, так и из-за его загадочных слов. — Ваши сны, ваша светлость? — осторожно говорит она, все еще сжимая его руку. — Что вы имеете в виду? Дейрон пьяно покачивается, взгляд расфокусирован, выражение лица мечется между гневом и замешательством. Он снова тычет в нее пальцем. Слова слегка заплетаются. Ясно, что он изрядно пьян. — На твоем месте я бы не пил воду, — бормочет он со зловещим смешком и уходит прочь, постоянно покачиваясь и бормоча что-то себе под нос. Анхора смотрит ему вслед в замешательстве, не зная, что и думать. Ты хочешь оседлать дракона... Ее лицо внезапно вспыхивает. Она смотрит, как принц Дейрон ковыляет по коридору, его слова эхом отдаются в сознании, как странное пророчество. Оседлать дракона. Ее пальцы крепче сжимаются на рукояти меча — словно пытаясь заземлиться на привычной тяжести стали, а не на тревожных словах пьяного принца. Она шумно выдыхает, отгоняя странную встречу, и продолжает путь по коридору. Но слова остаются. Как зуд, который не унять.