Рыцарь синей розы

— Анхора! Когда она протискивается в Великий Чертог Красного Замка, провожает краем глаза возвышающийся на постаменте Железный Трон, кто-то в толпе окликает её. Близится время очередного слушания, проводимого обычно во второй половине дня, толпа придворных леди и лордов лениво стекается внутрь, чтобы побыть праздными зрителями. Анхора вздрагивает, чувствуя тяжелую руку на плече. — Я знаю вас, сер? Она медленно оборачивается, нахмурив темные брови, и обегает глазами высокий силуэт королевского гвардейца. Мужчина перед ней высок и широкоплеч, на целую голову возвышаясь над толпой, вычищенные до блеска полные латы, хорошо знакомые всем обитателям Красного Замка, придают его фигуре еще большей внушительности. Он вскидывает руку в латной перчатке и небрежно снимает шлем, обнажая смуглое, улыбающееся лицо. Темные косы, украшенные золотыми кольцами и бусинами, падают на покатые плечи. Глаза у него того же цвета, что и у неё, фиалковые, валирийские - острый контраст с базальтового цвета кожей. Сердце пропускает удар, пока глаза Анхоры в замешательстве пытаются распознать точеные черты, кажущиеся до боли знакомыми. Глаза, может быть, и не узнают, но сердце узнало. — А… Андреас? - выдыхает Анхора, все еще не доверяя собственному предчувствию. Прошли годы с тех пор, как она в последний раз видела кого-то из собственных братьев. Они были для нее всего лишь красочными воспоминаниями из совсем уж глубокого детства, а после - именами на пергаменте. Королевский гвардеец ухмыляется и аккуратно берет Анхору под локоть, уводя куда-то в темный угол Великого Чертога, подальше от любопытных глаз. Когда они наконец скрываются из виду, она почти прыгает на него, обвивая руками шею и пряча лицо в туго заплетенных мелких косах. Андреас пахнет как сталь, что-то металлическое и незнакомое, но при этом такое родное одновременно. Самый старший из ее братьев, рыцарь тридцати трех лет, тот самый, кому она обязана годами, проведенными в воспитании у лорда Старка. Андреас смеется — глубоко и гулко — ловя ее в объятия и сжимая в ответ с не меньшей силой. Он сгребает ее плечи, большой и сильный, словно медведь. Анхора почти и позабыла, какого это. — Сестренка, — улыбается он ей в волосы, голос его гораздо мягче, густой от эмоций и предназначенный только для нее. Рука его неуклюже вскидывается, чтобы коснуться ее щеки, когда Андреас, наконец, отстраняется, чтобы как следует рассмотреть лицо младшей сестры. — Ты посмотри на себя! Выше, чем я помню. И сильнее тоже. Его руки сжимают ее плечи, темные глаза жадно вглядываются в черты, словно запоминая каждую деталь. В голове не укладывается, что та маленькая, босоногая разбойница, которая вечно преследовала его по коридорам Штормовой Скалы, успела настолько вымахать. Взгляд фиалковых глаз с умилением не упускает хорошо знакомых ему бледно-рыжих веснушек, расплесканных по щекам, родинку под правым глазов, то, насколько мускулисты ее руки и плечи. Анхора шумно сглатывает, в горле внезапно пересыхает. Эта встреча... совсем не то, на что она смела рассчитывать спустя годы. Но вот он здесь, ее старший брат, самый умелый рыцарь, которого она только знала, большой и надежный, как скала. — Андреас... Но прежде чем она успевает сказать что-то еще, выражение его лица меняется. Тепло в глазах слегка тускнеет, темные брови сдвигаются к переносице. — Какого пекла ты здесь делаешь, после спектакля, который устроила в Эшфорде? — требует он, голос низкий и взволнованный. — И почему ты носишь меч? Анхора отступает на шаг, застигнутая врасплох, глаза ее сужаются в вызове. Сердце снова пропускает удар, пухлые губы изгибаются в упрямой гримасе. — Я могла бы спросить тебя о том же, — парирует она, скрещивая руки на груди. — В последний раз, когда до меня доходили какие-либо вести, ты не служил в Королевской Гвардии. Она выразительно смотрит на его белый плащ, приподнимая бровь, почти обиженно. — А меч я ношу, потому что это то, что делают оруженосцы, — ее челюсть сжимается в раздражении. Не этот вопрос она ожидала услышать спустя столько лет разлуки, совсем не тот. Сразу защищается — привычка, от которой, кажется, не избавиться. Андреас тяжело вздыхает, будто от внезапного приступа головной боли, потирая переносицу, и хватает ее за локоть — хватка крепкая, но достаточно осторожная, чтобы не причинить ей боли. — Ты хоть представляешь, как зол был наш отец? — шипит он, понижая голос. — Тебе повезло, что ты оказалась оруженосцем принца Бейлора. Он хотя бы не опозорит тебя. Анхора фыркает, пытаясь стряхнуть его руку. Но хватка на локте только усиливается. — Опозорит? — огрызается она, глаза вспыхивают еще большим раздражением. В голове снова проносятся грязные слухи, витающие по замку с того самого дня, как она прибыла в Королевскую Гавань вместе с Бейлором. Не то, чтобы она давала какой-то повод. Прошел целый месяц с тех пор, как она виделась с принцем, и иногда Анхоре казалось, что он избегает ее намеренно, чтобы еще больше не распалять придворные толки. Но мысль эта тут же кажется нелепой. Бейлор - Десница короля, у него явно найдется уйма куда более важных дел, чем подобная глупость. — Что позорного в том, чтобы быть оруженосцем? Я могу сражаться лучше большинства рыцарей вдвое старше меня! Старое знакомое чувство неполноценности поднимается в груди, смешиваясь с гневом на то, что ее допрашивают. И кто? Из всех - собственный старший брат. Андреас резко вдыхает и трет виски, глядя на нее, словно она была капризным ребенком. Семеро, дайте мне сил. — Я не о твоем положении оруженосца говорю, глупая девчонка, — раздраженно ворчит он. — Ты достаточно взрослая, чтобы понимать, как компрометирующе выглядит проводить столько времени наедине с мужчиной вдвое старше тебя. Лицо Анхоры вспыхивает от негодования — не из-за намека, а из-за полной абсурдности этого. — Ты думаешь, принц Бейлор — честный, справедливый, принципиальный Бейлор Сломи Копье — стал бы даже думать бы о таком... - ее голос повышается настолько, что Андреас быстро заставляет ее замолчать, нервно оглядываясь по сторонам. — Я не о принце беспокоюсь, — осаживает ее Андреас резким взглядом. — Я беспокоюсь о том, как моя единственная сестра вообще выйдет замуж когда-нибудь после такого компрометирующего поведения. Анхора замирает, раздражение уступает место волне неверия. Она смотрит на него, переваривая слова. Затем издает короткий смешок. — Замуж? — повторяет она недоверчиво. Она качает головой, голос сочится сухим сарказмом. — Ты думаешь, я здесь, тренируюсь, потею, сражаюсь бок о бок с мужчинами — чтобы найти себе мужа? — Мы оба знаем, что это твой долг, — Андреас смотрит на нее строго, но в фиолетовых глазах затаилось что-то еще. Сочувствие? Жалость? Он вздыхает, выражение лица слегка смягчается. — Полагаю, лорд Старк научил тебя относиться к своим обязанностям серьезно. Анхора застывает при его словах, челюсть крепко сжимается. Сочувствие брата ощущается как кинжал, вонзающийся в ребра — потому что она знает, что он прав. Лорд Старк научил ее этому. Долг прежде желаний. Но мысль о том, что ее выдадут замуж, как какую-то ценную кобылу для расплода, заставляет кровь закипать. Она шумно выдыхает носом, хватка на рукояти меча усиливается. — А как насчет твоего долга, сир? — огрызается она в ответ, голос тих и ядовит. — Защищать короля — а не брачные перспективы сестры. — Я забочусь о тебе, упрямая дура, — Андреас сухо смеется и хватает ее за руку, притягивая ближе, и треплет по волосам, сильнее, чем намеревался. — И я хочу, чтобы ты была счастлива. Думаешь, мне не больно слышать слухи о том, как честь моей младшей сестры порочит наследный принц? Думаешь, мне нравится слушать возмутительные подробности о том, как ты греешь ему постель? Анхора отшатывается, с раздражением отбивая его руку. Легкий румянец проступает на щеках при упоминании слухов, несмотря на то, как лицо искривляется в гневе. — Это слухи, — огрызается она, голос резок. — Сплетни, которые распускают праздные служанки, которым больше нечем заняться. Думаешь, мне есть до этого дело? Она смотрит на брата вызывающе. — И я бы никогда не опозорила Бейлора таким образом... — Анхора качает головой, голос внезапно повышается, распаляется, обнажая что-то уязвимое и искреннее. И оттого не менее страшное. Что-то из самых недр того холодного, клокочущего чувства между ребрами, что стискивает ее грудь каждый раз, когда она замечает даже проблеск его темной макушки в толпе дворян. — Он... он честнее всех, кого я знаю. Он относится ко мне с уважением, как к равной. И он дал мне свободу тренироваться и сражаться — то, чего, как ты знаешь, мне никто никогда не давал. Мне плевать на замужество, Андреас! Мне важно быть собой! И я... Внезапное осознание настигает ее, и она замирает в ужасе от сказанного. Рот захлопывается на полуслове. Она смотрит на брата, глаза все еще пылают, упрямые, уязвимые, наполненные бушующей внутри грудкой клетки первой девичьей страстью и привязанностью. Потому что будь она трижды проклята, если глаза принца не преследовали ее во сне уже на протяжении месяца. Андреас шумно выдыхает, внимательно наблюдая за ней — словно видит в ее выражении то, чего даже она еще до конца не осознала. — ...Но не плевать на принца, — бормочет он, горько усмехаясь и не сводя с нее фиалковых глаз, острых и пронизывающих, как кристаллы льда. В голосе его однако не слышится и ноты обвинения, просто сухая, усталая констатация факта. Он замечает ее раскрасневшееся лицо, вызывающие глаза и раздувающиеся ноздри. Наивное, глупое летнее дитя, во что же ты ввязалась?... Анхора застывает, чувствуя, будто собственные ноги вросли в камень. — Нет, — автоматически огрызается она. — Я... Но отрицание застревает в горле. Что это за чувство — эта ярость — при одной лишь мысли о том, что кто-то порочит честь Бейлора? Она сжимает кулаки, лицо горит от разочарования — и чего-то еще. Андреас вздыхает, снова потирая виски — на этот раз с меньшим раздражением и большей усталым пониманием. Рука вновь сжимает ее мелко дрожащие плечи, притягивает ближе. — Да помогут нам боги, — бормочет он мрачно, проведя ладонью по ее волосам. Маленькая, наивная дурочка, готовая отдать свое сердце первому, кто погладит вдоль шерсти. Он нервно сглатывает, пытаясь унять растущее чувство надвигающегося отчаяния и беспомощности. — Просто... будь осторожна, — шепчет он в ее белые кудри, голос гораздо мягче. — Красный Замок — гнездо змей. А ты? Он слегка отстраняется, одаривая ее печальной улыбкой. — У тебя душа нараспашку. Анхора фыркает, открывая рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле. Вместо этого она коротко кивает брату. Андреас отпускает ее, напоследок сжав плечо. Правда повисает между ними, темная и опасная, осадок странных липких снов и навязчивых мыслей, преследующих ее на протяжении месяца, наконец произнесенный вслух, обозначенный. — А теперь иди, — хрипло говорит он. — Пока кто-нибудь не заметил, как мы шушукаемся по темным углам. Анхора колеблется — затем разворачивается на каблуках и уходит прочь, в груди тесно от эмоций, которые она не смеет назвать. Но Андреас смотрит ей вслед с растущей в груди тревогой. Добром это не кончится. Анхора уходит, пытаясь сохранять шаг ровным и уверенным, несмотря на то, что внезапно остро ощущает все взгляды, устремленные на нее. Каждое лицо, которое она видит по пути к Башне Десницы, кажется насмешливым, жестоким и искаженным. Мысли лихорадочно мечутся. И когда никто наконец не может ее видеть, она бегом врывается в свою комнату и падает на кровать лицом вниз.

***

Прежде чем она успевает дать волю эмоциям и как следует зарядить кулаком по подушке, внезапно она слышит стук в дверь и вздрагивает, потирая щеки. Дыхание все еще сбитое, неровное. — В-войдите, — бормочет Анхора, сжав зубы, чтобы придать лицу наиболее безразличное выражение. Дверь открывается, являя ту самую служанку, которую она встретила в свой первый день в Королевской Гавани. Она снова ухмыляется, держа стопку толстых старых книг, и входит внутрь. Служанка небрежно бросает их на письменный стол. — Лорд-десница велел принести их, — объясняет она, отряхивая руки. — Сказал, ты должна прочитать их все до конца месяца. Анхора смотрит на стопку книг, губы сжимаются в тонкую линию. — Прочитать? — переспрашивает она ровным голосом. Хотя сердце предательски пропускает удар. Новый урок, новое испытание. Служанка пожимает плечами, всё ещё ухмыляясь. — Он так сказал, - она опирается о стол с насмешливой улыбкой, разглядывая лицо Анхоры, прежде чем та успевает отвернуться с тихим ругательством. — Похоже, ты плакала, — замечает она с напускной небрежностью. Анхора хмурится, сдерживая очередное вертящееся на языке оскорбление, однако быстро берет себя в руки. — Нет. Служанка мычит — не убеждена — но, по счастью, меняет тему. — Итак, — говорит она, постукивая пальцем по верхней книге, — история войн Вестероса. Толстенная, но Десница настоял. Видно, он серьезно настроен вылепить из тебя настоящего рыцаря. Анхора шумно выдыхает, проводя рукой по спутанным волосам. — Видимо, да, - все, что она может из себя выдавить. Служанка задерживается еще на мгновение — изучая её — затем поворачивается к двери. — Удачи с этими, — бросает она через плечо. — Пригодится. И с этими словами она уходит — оставляя Анхору наедине с книгами... и её мыслями, которые предают ее уже ни в первый раз на протяжении этого томительного месяца. Она тяжело выдыхает через ноздри, плюхается на стул и роняет косматую голову на стопку книг. Она пахнут старым пергаментом и пылью. Сидя за столом, рассеянно проводя пальцами по старым страницам, она думает не о том, как трудно будет закончить столько книг за месяц, как, вероятно, Бейлор будет её опрашивать по их содержимому, проверяя, насколько хорошо у нее удалось усвоить горы скучнейшей, пространной мейстерской писанины, — она думает о том, что он всё ещё помнит о ней. Она не видела его лично уже несколько недель, погруженная в тренировки. А он был так занят, что едва обращал на неё внимание в те краткие мгновения, когда они встречались в коридорах. Анхора вздрагивает, осознавая, как глупо, как по-щенячьи звучит эта мысль. Её руки сжимаются в кулаки на пергаменте, слегка сминая страницы. Она удивляется самой себе. Вот она — воин, обученный боец, оруженосец принца Драконьего Камня — снизошла к этому из-за стопки пыльных книг и мимолетного взгляда? Она громко стонет, прижимаясь лбом к прохладной поверхности стола. Это нелепо. Но как бы она себя ни ругала, тепло в груди отказывается угасать — глупый, предательский трепет от того, что он вспомнил о ней. Она поднимает голову с раздражённым выдохом и заставляет себя вернуть внимание к книге перед собой. Хватит. Если он ждёт, что она станет рыцарем — значит, она станет лучшим рыцарем, какого он когда-либо видел. Даже если это её убьёт.