Рыцарь синей розы

— А вот ты где, — вечером, когда тренировочный двор практически пустеет, в густом южном воздухе не слышится до боли знакомые удары затупленных мечей и турнирных копий, лишь парочка ленных рыцарей устало возится с оружейной стойкой, Анхора вздрагивает, чувствуя, как наваливается на ее плечо сзади и вздрагивает. Промасленная тряпица едва не вываливается из ее пальцев от неожиданности. Теплая ладонь фамильярно шлепает ее предплечью и отстраняется прежде, чем девушка успевает даже возмутиться с удивленным видом. — Я везде тебя искал. Пойдём, у нас семейный ужин. Анхоры фыркает, дернув плечами, оборачивается, чтобы глянуть на принца Валарра угрюмо. Он с ухмылкой тянет ее за рукав туники. Они успели сблизиться за то немногое время, что успело пройти с прибытия королевской процессии в Королевскую Гавань. Молодой принц часто тренировался здесь среди ленных рыцарей и часто скрещивал с ней мечи, забавляясь ее упрямому упорству и совсем уж недевичьей силе. — Что? — Анхора протестует, пытаясь вырвать руку из его хватки. — Какой ужин? Я... я даже не успела помыться после тренировки! Валарр просто смеётся, поднимая её на ноги с удивительной силой, несмотря на их разницу в росте. Пусть в мастерстве владения мечом он сильно уступал его отцу (злые языки любили перемывать то, насколько наследник Сломи Копья не унаследовал даже и толики боевой удали отца), молодой принц был крепок и хорошо сложен. — Не волнуйтесь, моя леди, выглядите все еще неплохо, — замечает он, окидывая её взглядом с фамильярной ухмылкой, и вскидывает тонкую бровь. — Просто немного более... растрепанной, чем обычно. Анхора хмурится, проводя рукой по всклокоченным волосам почти в бесполезной попытке привести в порядок буйные кудри. Несмотря на подначку принца, она внезапно осознает, насколько неподобающе для ужина выглядит, - липкое от пота лицо, мятая несвежая одежда и руки, испачканные маслом после полировки меча. Принц снова усмехается, глядя на её выражение лица, и обнимает её за плечи. — Пойдём, - настаивает он и кивает в сторону Башни Десницу, возвышающейся где-то вдалеке, от одного вида которой у нее начинают холодеть внутренности. — Идите без меня, мой принц, — Анхора упрямо качает головой, однако поднимается с деревянной скамьи, возвращая меч в ножны, и отряхивает грязные руки, угрюмо косясь на темно-коричневые полумесяца под ногтями. Она тут же неловко прячет руки за спиной и вздыхает. — Мне нужно привести себя в порядок и переодеться во что-то приличное... Я присоединюсь к вам через десять минут. Валарр драматично вздыхает, отпуская её. — Ладно, ладно, только не задерживайся, — предупреждает он, шуточно погрозив ей пальцем. — А то пришлю стражников, чтобы притащили тебя силком. Угроза настолько пустая, что она не может сдержаться от того, чтобы закатить глаза. Принц только хмыкает, отряхивая тунику, и с этими словами растворяется в темноте длинного извилистого коридора Красного Замка, оставляя Анхору стоять — пыльную, потную и слегка ошеломлённую, с растущим в груди чувством паники. Она шумно выдыхает, потирая виски. Семейный ужин. С Бейлором. Шумно выдохнув, девушка уже в который раз за этот месяц пытается унять разбушевавшиеся чувства, поправляет кожаный пояс и практически бегом несётся в свои покои, не обращаясь внимание на преследующие ее любопытные взгляды слуг и встречающихся по пути дворян. Сердце заходится пуще прежнего с каждым новым шагом по направлению к Башне Десницы, в голове немедленно всплывает силуэт наследного принца, напряженного склонившегося за письменным столом над какими-то бумаги в своем солярии. Небрежно хлопнув дверью, Анхора залетает внутрь своей тесной комнатки, стаскивает с себя липкую льняную рубаху и принимается быстро обмываться водой из кувшина. Не хватало еще после практически месяца, как Бейлор оставили ее на ее собственное попечение, предстать пред наследным рыцарем все равно, что сельский конюх, и позволить ему подумать, что она разболталась, лишившись его надзора. Она долго мучается со спутанными волосами, пытаясь привести их в порядок, но в итоге сдаётся. Эти кудри слишком дикие, чтобы их приручить. Закончив с умыванием, Анхора переодевается в свежую одежду — чёрные штаны и дублет цветов своего дома, с рукавами расшитыми белыми молниями, - то немногое достаточно нарядное, что ей удается найти на дне собственного сундука. Когда взгляд фиалковых глаз пробегается по отражению в зеркале, угрюмый и острый, она внезапно вздрагивает, чувствуя, как внутри всё обрывается. Рой мурашек бередит что-то внутри, пробегаясь холодной волной вдоль позвоночника. Анхора прижимает руку к животу, словно может физически унять нервный трепет внутри. Это нелепо. Она сражалась с прожженными летами рыцарями — почему мысль о том, чтобы сидеть за столом, так её тревожит? Она шумно выдыхает, проводя пальцами по непослушным кудрям в последний раз. Слишком дикие, чтобы их приручить. Прямо как она. От этой мысли она слегка усмехается — прежде чем поймать себя. Прекрати. Бросив последний взгляд в зеркало, она спешно расправляет складки дублета на животе, затягивает пояс и на ватных ногах выходит за дверь. Время встретить то, что ждёт впереди. Проходя по коридорам, она старается держать походку ровной и уверенной — или, по крайней мере, пытается. По мере того, как негнущиеся ноги преодолевают ступеньку за ступенькой, сердце нещадно колотится о рёбра, желудок стягивает пульсирующими узлами, и она сжимает кулаки, чтобы унять дрожащие руки. Прекрати. Просто прекрати. Она издаёт почти неслышный выдох. Хватит вести себя как дура из-за одного глупого ужина. Но сколько бы она себе это ни твердила, напряжение в груди не желает утихать. Наконец, преодолев последнюю ступеньку Башни Десницы, Анхора замечает высокую фигуру Андреаса, стоящего на страже перед дверью солярия наследного принца, и прикусывает внутреннюю сторону щеки, стараясь сохранить расслабленное выражение лица. — Добрый вечер, брат, — кланяется она, одаривая его нервной улыбкой. Андреас изучает её — его внимания не избегают напряжённая поза, нервно сжатые кулаки и побледневшее лицо — и приподнимает темную бровь, глядя с легкой усмешкой. — Выглядишь так, будто идёшь на казнь, — хмыкает он и делает шаг вперед, чтобы легко коснуться плеча сестры. Анхора едва заметно вздрагивает, пальцы брата оставляют на ее коже странное жжение, и сверлит его взглядом. Он вздыхает, затем слегка наклоняется — ровно настолько, чтобы следующие слова были только для её ушей. — Дыши, маленькая сестра. Ей хочется огрызнуться — но вместо этого она делает медленный, осознанный вдох. Затем ещё один. Андреас одобрительно кивает, прежде чем отступить в сторону, пропуская её. — Удачи, — тихо добавляет он все тем же голосом, почти нежно. Анхора не отвечает. Нервно сглотнув, толкает тяжелую дверь солярия и делает шаг. Ужин уже в полном разгаре, - за длинным дубовым столом идет оживленный разговор. Накрыто скромно, для узкого круга доверенных лиц. Она бегло пробегается глазами по знакомым лицам. Не такой уж семейный, как успел объявить Валарр - за столом Анхора успевает заметить бородатое лицо капитана личной гвардии наследного принца, человека седого и вечно кашляющего, темную макушку молодого дракона с одной-единственной серебряной прядью, главного стюарда Красного Замка лорда Стефона. Никого достаточно важного, чтобы заставить ее чувствовать себя не в своей тарелке. — Нет, при всём уважении, отец, я думаю, вы не правы, — первое, что она слышит — лёгкий смешок Валарра, увлеченного беседой с кубком вина в руке. Он отклоняется на спинку кресла, подставляет свой кубок стоящему рядом слуге, и, облизнув тонкие губы, продолжает: — Стену не могли построить люди. Она слишком огромна, на это ушли бы сотни лет, множество поколений, но легенды говорят, что её возвёл Брандон Строитель. Может ли в таком случае заслуга принадлежать одному единственному человеку? Встретив пару любопытных взглядов коротким поклоном, Анхора закрывает дверь и осторожно проходит в комнату, стараясь привлекать как можно меньше внимания. Однако молодой принц делает паузу в своих рассуждениях и внезапно переводит взгляд разномастных глаз прямо на нее. Губы его расплываются в фамильярной улыбке. — А вот и она, — Валарр слегка кивает, наблюдая за тем, как девушка неуклюже обходит стол в поисках свободного места. — Анхора, может, ты знаешь об этом больше, чем мы? Застигнутая врасплох, Анхора нервно сглатывает и застывает на месте с руками, вскинутыми к спинке стула, заставляя лицо принять нейтральное выражение, пока все взгляды присутствующих обращаются к ней — включая взгляд Бейлора. Он сидит во главе стола, его тёмный взгляд оценивающе скользит по ней, прежде чем вернуться к еде. Он ничего не говорит, но его присутствие невозможно игнорировать. Ни когда сердце опять начинает предательски заходиться. Она прочищает горло. — Легенды говорят, что Брандон Строитель воздвиг Стену с помощью великанов, — осторожно отвечает она, опускаясь в кресло рядом с молодым принцем. Разумеется, если бы ужин был бы чем-то более официальным, выходка посчиталась бы вопиющей, но никто из присутствующих мужчин не обращает внимания. — Но мои братья спорили практически о том же... что это были всего лишь Первые Люди — тысячи их — на протяжении поколений. Она колеблется, затем добавляет с сухой усмешкой, таращась в пустую тарелку: — Хотя старая нянька в Винтерфелле клялась, что это была магия детей леса. Валарр смеётся, довольный ответом, и делает жест ближайшему слуге наполнить ее бокал. Несколько мужчин вторят ему с сухими ухмылками и кивками. Бейлор наблюдает за ними обоими, взгляд темных глаз не упускает расслабленной фамильярности, с какой его сын обращается к оруженосцу, ее напряженной осанки и дрожащих рук, но лицо его остается нечитаемым. Анхора избегает его взгляда, с поддельной сосредоточенностью наблюдая за тем, как вино медленно наполняет ее кубок. Пальцы ее подхватывают нож, когда наследный принц наконец говорит. — ...Анхора. Несмотря на то, что голос его привычно спокоен и размерен, ему не доставляет никакого труда одним словом прекратить тихие разговоры. Все собравшиеся замолкают, повернув голову к своему принцу. Анхора вздрагивает, едва не уронив нож, и нервно ежится на стуле. — Ты опоздала. — Она настояла переодеться, — встревает Валарр с оттенком веселья в разномастных глазах. — И помыться. Взгляд Бейлора переходит с Валарра обратно на Анхору — задерживаясь на её влажных волосах, нарочито подобранной чистой одежде и новых сапогах. Выражение его лица остаётся бесстрастным, но пальцы его чуть заметно постукивают по столу. — Оруженосцу не следует заставлять старших себя ждать, — говорит он — не сурово, но твёрдо. Анхора шумно вздыхает, потупив взгляд на свои руки, но Валарр лишь закатывает глаза, изумляясь внезапной строгости отца. — По крайней мере выглядит она прилично, не так ли? — парирует он, ухмыляясь. — Ты бы предпочёл, чтобы от неё разило потом и лошадью? По столу прокатывается смешок — но Бейлор не улыбается. Анхора вспыхивает, вцепляясь в спинку стула, не зная, благодарить принца или дать ему тумака. На последнее, конечно, у нее никогда не хватит наглости. Особенно при его отце и собравшихся рыцарях. — Приношу извинения, ваша светлость, — напряжённо бормочет она, не поднимая глаз. — Больше не повторится. Бейлор выдыхает, почти незаметно, и отмахивается от ее скомканных извинений жестом руки. Он не выглядит сердитым, скорее немного усталым. Только сейчас Анхора находит в себе смелость вскинуть взгляд фиалковых глаз, жадно впитывая каждую деталь сгорбленного силуэта. В свете факела становится очевидным, что прошедший месяц держал его в напряжении - это очевидно по побледневшему лицу и слегка небрежной бороде, но Бейлор выглядит все таким же собранным, как и прежде. Разговор вокруг возобновляется, но она почти не слышит его — слишком остро ощущая тяжесть взгляда Бейлора, задерживающегося на ней ещё мгновение, прежде чем он отворачивается. Ужин продолжается, еды вдоволь, вино льется рекой и разговоры идут сами собой, плавно перетекая от обсуждения истории до новостей из Простора и Трезубца, но Анхора почти ни к чему не притрагивается. Тарелка ее остается скудно наполненной, желудок все еще нервно пульсирует, и она не рискует ни к чему притронуться. Она слушает — и старается не смотреть на Бейлора — пока Валарр развлекает всех какой-то историей, громко смеясь и сопровождая рассказ выразительными жестами. — Кстати о легендах... — говорит Валарр, наполняя свой кубок ещё вином. Бейлор смотрит на него, приподняв бровь. — Каких именно? Валарр улыбается и переводит внимание на Анхору, заставив ее вздрогнуть. — Анх, это правда, что Старки держат лютоволков как домашних любимцев? Глаза её слегка расширяются, она не ожидала, что к ней обратятся за столом. — Древние Короли Зимы точно держали, — неловко кивает Анхора, уставившись в тарелку. — Но... по эту сторону Стены не было лютоволков больше сотни лет. Улыбка Валарра становится шире. Он подаётся вперёд, явно наслаждаясь возможностью задать ей вопрос при всех. — Ты сама видела? — спрашивает он, выжидающе глядя ей в глаза. Анхора заставляет себя не ёрзать, челюсть сжимается. — Нет, не видела, — осторожно отвечает она, пожав плечами. — Но я слышала предания. — Предания, — голос Бейлора мягко разносится по столу, всё ещё спокойный, но... острее. — От кого же, позволь узнать? — От старых охотников, — Анхора пожимает плечами, отгоняя нервозность, чтобы сохранить лицо. — Старая нянька рассказывала нам истории о древних временах... О Долгой Зиме. Выражение её лица слегка смягчается, в фиолетовых глазах мелькает что-то мягкое, то, что она обычно прячет где-то внутри и никому не позволяет увидеть. Призрак того же тепла, случайно увиденного им в тот вечер в лагере у костра, когда она рассказывала принцу о своей родне. Воспоминание о ее неожиданного мелодичном голосе вспышкой проносится в его голове. — Она говорила нам, что небо голубое, потому что мы живём в глазу великана, — Анхора усмехается сухо, убирая волосы за ухо. Мужчины за столом хмыкают, развлеченные ее историей. — И о последнем Короле Зимы, который преклонил колено только тогда, когда пришли драконы. Пальцы Бейлора замирают на полпути — кубок наполовину поднесён к губам — пока он слушает. Валарр фыркает в вино. — В глазу великана? — вторит он, ухмыляясь. — Как изобретательно. Но Бейлор не смеётся. Его тёмные глаза остаются прикованными к Анхоре, что-то нечитаемое мелькает в их глубине. — Король, Преклонивший Колено, — бормочет он, ставя кубок. — Интересный выбор историй на ночь для воспитанницы Старков. В его голосе нет осуждения — лишь тихое любопытство, которого ей так сильно недоставало весь этот месяц. Анхора слегка напрягается, пальцы крепче сжимают кинжал. — Север помнит, ваша светлость, — осторожно говорит она. — Но не всегда с любовью. Мгновение тишины, мужчины обмениваются сконфуженными взглядами. Затем Бейлор хмыкает, почти с весельем, и слегка приподнимает кубок в её сторону. — Хорошо сказано. Валарр смеётся, стараясь разрядить обстановку, и игриво толкает ее плечом, заставив Анхору поежиться. — Осторожнее — ты начинаешь говорить, как он, - острый подбородок указывает в сторону отца, лицо которого теперь скрылось за серебряным кубком. Анхора вспыхивает — но ничего не говорит. Бейлор лишь делает ещё один глоток вина, его взгляд задерживается на ней ещё мгновение, прежде чем он возвращается к разговору с лордом Стефоном.

***

— М-можно спросить? — по мере того, как неспешно тянется вечер, Анхора наконец набирается храбрости и тянет Валарра за рукав, говоря тихо, чтобы слышал только он. В потоке негромкого разговора, почти никто из старших не обращает на них внимания. — Насколько вы близки с вашим кузеном, принцем Дейроном? Молодой принц оборачивается на нее с удивленно вскинутой бровью, ухмылка его застывает всего на секунду, прежде чем он выдавливает кислый смешок. — Дейрон? — он рассеянно крутит в руках кубок. — Почему ты спрашиваешь? Тон его лёгок, но в разномастных глазах появляется нечто настороженное. Анхора колеблется. — Он... сказал мне недавно кое-что странное, — тихо признаётся она, чувствуя, как снова холодеет внутри. — О драконах и волках. Выражение лица Валарра на мгновение напрягается, прежде чем он пожимает плечами. — Дейрон видит драконьи сны... о вещах, — молодой принц наклоняется чуть ближе, голос его падает практически до шепота, — ...которых нет. Или которые могут быть. В любом случае, не обращай на него внимания. Вино говорит за него большую часть времени. — Драконьи сны? — Брови Анхоры взлетают вверх. Она тяжело вздыхает. — Это... правда? Потому что он сказал мне действительно странную вещь. Валарр колеблется, быстро оглядываясь через плечо, чтобы проверить, что никто из собравшихся не заинтересован их тихим разговором, прежде чем ответить приглушённым голосом. — Да, наследие Старой Валирии. У некоторых потомков дракона бывают... сны, — неохотно признаётся он. — И иногда, что раздражает, они сбываются. Несмотря на то, что он закатывает глаза, под бравадой мелькает тень беспокойства. Тонкие губы молодого принца мрачно поджимаются. Анхора вторит ему, хмурится, опустив взгляд на свои руки. Теперь пьяное бормотание принца кажется ей еще более зловещим. — Это... - прежде чем она успевает закончить, стул с громким скрежетом отодвигается по каменному полу. Оба замирают, когда Бейлор поднимается с места, взгляд его перебегает между ними. — Хватит шёпота, — холодно говорит он. — Если есть что сказать, говорите прямо. Валарр с драматичным вздохом откидывается на спинку стула, но Анхора напрягается — пульс учащается. — Простите, ваша светлость, — плечи Анхоры напрягаются, она отводит взгляд в почтительном подчинении. — У меня нет секретов, просто речь о том, что недавно сказал мне принц Дейрон. Выражение лица Бейлора нечитаемо, он полностью поворачивается к ней, сложив руки за спиной. — Что сказал тебе принц Дейрон? — спрашивает он, голос обманчиво спокоен. Руки туго сжимаются за спиной, тяжелая серебряная печатка до побеления врезается в костяшки. Она глубоко вдыхает и проводит пальцами по спутанным волосам. — Он сказал... что-то вроде... «Ты хочешь оседлать дракона, а окажешься в логове волков», — хмуро бормочет она и тут же спешит добавить с распахнутыми от смущения глазами: — Понятия не имею, что это значит. Бейлор замирает. Очень, очень надолго. Вокруг них разговоры за столом стихают — словно сам воздух выкачали из комнаты. Валарр шумно выдыхает носом, качая головой. — Семь преисподней, Дейрон... Но Бейлор не реагирует, если не считать лёгкого напряжения челюсти. Его тёмные глаза впиваются в Анхору — ищут, оценивают. — Ты правильно поступишь, — медленно говорит он, — если будешь игнорировать пророчества моего племянника. Тон не оставляет места для споров. Анхора сглатывает. — Да, ваша светлость. Тяжёлая тишина затягивается — пока Валарр громко не прочищает горло и не хлопает в ладоши. — Ну всё! Хватит зловещих загадок! — заявляет он, ухмыляясь. — Кто за десерт? Напряжение медленно рассеивается, пока слуги начинают выносить подносы с медовыми финиками и пряным вином. Но Анхора не пропускает того, как взгляд Бейлора задерживается на ней ещё мгновение, задумчивый, настороженный и острый. И она задаётся вопросом с упавшим сердцем, не было ли в словах Дейрона больше правды, чем ей хотелось бы признать. Анхора заставляет себя откусить кусочек медового финика, но сладость превращается в пепел во рту. Слова эхом отдаются в голове — «Ты хочешь оседлать дракона, а окажешься в логове волка» — и пальцы вздрагивают на кубке. То, как Бейлор отмахнулся, должно было успокоить её, но что-то в его реакции... Слишком нарочито. Слишком контролируемо. Словно он точно знал, что имел в виду Дейрон. Она рискует бросить на него взгляд... и обнаруживает, что он уже смотрит на неё, тёмные глаза нечитаемы. Она быстро отводит взгляд, пульс грохочет. Остаток трапезы проходит в размытом пятне полууслышанных разговоров и подавленного напряжения. Когда подают последнее блюдо, Анхора резко встаёт — слишком резко — стул с громким скрежетом царапает камень. Взгляд Бейлора мгновенно обращается к ней. — М-мне нужно вернуться к учёбе, — бормочет она, избегая его глаз. Валарр лениво машет ей, ухмыляясь, но Бейлор ничего не говорит — просто смотрит, как она разворачивается на каблуках и идёт к двери. И когда она выходит в тусклый коридор, ей кажется, что она слышит едва уловимый шёпот — еле слышный — из-за спины: — Будь осторожна, Анхора Тандердаст. Она замирает. Но когда оборачивается — дверной проём пуст. Лишь тени. И нарастающее чувство, что слова Дейрона были не просто сном. Не просто пьяным бредом. А предупреждением.

***

Коридоры Красного Замка пустынны в этот час — только стражи из домашней гвардии наследного принца застыли изваяниями у дальних дверей да факелы мечут тени по каменным стенам. Анхора идёт быстро, почти бежит, вжимая ногти в ладони, чтобы унять дрожь. За спиной внезапно раздаются шаги. Тяжёлые. Ритмичные. Знакомые до боли в рёбрах. Она замирает, словно пригвозденная к месту. — Анхора. Голос Бейлора разрезает тишину — не грубо, но окончательно, как удар меча, которым заканчивают поединок. Она медленно поворачивается, чувствуя, как холодеют ладони, и заставляет себя встретиться с ним взглядом. Он стоит в нескольких шагах, без плаща, без знаков отличия — просто человек в тёмной тунике, с усталыми глазами и сединой, проступившей на висках ярче, чем месяц назад. Но даже так его присутствие заполняет собой коридор целиком, от стены до стены. — Ваша милость, — выдыхает она, склоняя голову. — Я думала, вы остались с гостями. — Остался бы, — отвечает он, устало вздыхая, и делает шаг ближе. Лицо более расслабленное, менее строгое и отстраненное, чем она видела в течение месяца, почти напоминающее то самое у костра в королевском лагере по пути в Королевскую Гавань. — Если бы не одна упрямая девчонка, которая вылетела из-за стола так, будто за ней гонится вся свора грамкинов. В голосе — сухость, но не злость. Скорее… усталая насмешка. — Я не… — она замолкает. Слова кончились. Бейлор останавливается напротив. Смотрит снизу вверх — и в этом взгляде нет привычной стали, которой он встречает лордов на Малом Совете. Только внимание. Тяжёлое, тёплое, от которого хочется или спрятаться, или шагнуть навстречу. — Как ты? Простой вопрос. Два слова. Но они бьют поддых сильнее любого тренировочного меча. — Я… — Анхора сглатывает. Горло сухое, будто она весь день провела в пыли тренировочного двора. — Всё хорошо, ваша милость. Воздух между ними густеет, становясь почти осязаемым. Где-то вдалеке потрескивает факел — единственный звук в целом мире. — Я не видел тебя несколько недель, — продолжает он, голос все такой же сдержанный, уже не кажется таким сухим после того, как вопрос был произнесен. Сердце ее предательски заходится. Неосознанно, он подкармливает все те глупые девчачьи фантазии, с которыми она боролась на протяжении этого месяца. — Знаю, что тренируешься. Знаю, что читаешь. Но то сухие доклады мастера над оружием. А я спрашиваю тебя. Как ты? Анхора сжимает челюсть так, что скулы сводит. Горло сдавливает спазм — от неожиданности, от этого дурацкого тепла, разливающегося в груди, от того, что он стоит здесь, такой уставший, такой близкий, и спрашивает. Не приказывает. Не проверяет. Спрашивает. — Тяжело, — признаётся она, наконец. Голос хриплый, чужой, предательский. — Но я справляюсь. Вы… учили меня. Бейлор медленно кивает. — Учил, — соглашается он. — Но это не значит, что я бросил. Пауза повисает между ними, тяжёлая, как его плащ в дождливый день. — Тот разговор с Дейроном… — он качает головой. — Не позволяй этому застрять в голове. Он видит многое, но не всегда понимает, что именно. — А если понимает? — слова вырываются раньше, чем она успевает их прикусить. Бейлор смотрит на неё долго. Очень долго. Так долго, что она начинает считать удары сердца — пять, шесть, семь. — Тогда, — тихо говорит он, — мы встретим это вместе. Анхора застывает. Пальцы перестают чувствовать ткань штанов, в которую она вцепилась. Он делает шаг ближе — теперь между ними меньше фута, она чувствует тепло, исходящее от него, запах старой кожи и железа. Его рука поднимается — медленно, неспешно, словно давая ей время отступить, закричать, убежать — и опускается на её макушку. Пальцы путаются в непослушных кудрях. Легко. Почти невесомо. Как будто он боится, что она рассыплется от одного неверного движения. — Ты сильнее, чем думаешь, — говорит он, глядя ей в глаза. — Сильнее, чем я ожидал. Но даже сильным нужно, чтобы кто-то спрашивал. Он убирает руку. — Иди спать, Анхора. Завтра новый день. Разворачивается и уходит в темноту коридора. Анхора стоит неподвижно, боясь пошевелиться, боясь разрушить то, что только что произошло. На макушке всё ещё горит, горячо, почти до боли, след его ладони. Сердце пульсирует где-то в ушах, яростно и упрямо, почти до головокружения. Она думает, что разговор окончен. Что он уйдёт в темноту, как всегда, и оставит её с этим жаром, с этими словами, с этим — «мы встретим это вместе». Но Бейлор останавливается, сделав несколько шагов. Оборачивается через плечо. — А, и кстати. В голосе появляется что-то новое — мягкость, которой она от него не слышала. Или, может, просто усталость, наконец, позволила снять маску строгости. — У меня есть для тебя задание. Анхора моргает. Воодушевление вспыхивает в груди мгновенно, как трут от искры. — Задание? — Очень важное, — кивает Бейлор, и теперь она точно видит — улыбку. Лёгкую, едва заметную, но настоящую. Ту, что прячется в уголках губ и делает его моложе на десять лет. Создавшаяся пауза кажется практически мучительной. — Я очень хочу отведать кролика. А у меня совсем нет времени охотиться. Анхора смотрит на него, не веря ушам, вскидывает темные брови в замешательстве. — Поэтому, — продолжает Бейлор, и в голосе проскальзывает смешок, — отправишься завтра в Королевский Лес и подстрелишь парочку. Еще одна мучительная пауза. — Можешь взять с собой сира Тандердаста. Для безопасности, разумеется, - он пытается выглядеть строгим, но оба знают: кролик всего лишь предлог. Предлог, чтобы она наконец вырвалась из этого каменного мешка. Предлог, чтобы провести день наедине с братом. — Для безопасности, — повторяет Анхора медленно, пробуя слова на вкус, и в голосе просыпается что-то, похожее на смех. Что-то, чего не было много недель. — Конечно, ваша милость. Он смотрит на неё ещё мгновение. И в этом взгляде столько всего, что слова оказались бы лишними — усталость, тепло, и что-то ещё, чему она боится дать имя. — А теперь правда иди спать, — говорит он наконец. — Кролики сами себя не подстрелят. И уходит. Анхора остаётся в коридоре одна. Тишина давит на уши. Факелы пляшут, отбрасывая тени на стены. И улыбка, которую она не может сдержать. — Кролики, — шепчет она в пустоту и качает головой.