Рыцарь синей розы

Ранним утром Бейлор привычно спускается по лестнице Башни Десницы, обмениваясь сдержанными кивками со стражами, делает какие-то распоряжения главному стюарду. Рутина, практически въевшаяся в его костях спустя столько лет, проведенных в стенах Красного Замка. С каждой новой луной дни становятся все короче и холоднее, с Драконьего Камня приходят вести о начале штормов, и правда становится очевидной - неумолимо приближается очередная зима. Одни мейстеры знают, сколько она продлится в этот раз, и все его свободное время уходит на переписку с лордом Тиреллом, мастером над монетой и еще множество дел. Пожалуй, он работает даже больше, чем обычно привык. И каждый раз, задувая свечу на окне уже далеко за полночь, в час волка, видит в окне бледный силуэт, устало семенящий в сторону Башни Десницы через тренировочный двор. Отливающие серебром волосы Анхоры Тандердаст будто и сами светятся в лунном свете, напоминающие облако. Как же быстро пролетел этот год... Он помнит каждую их тренировку — каждый взмах её меча, каждую ошибку, которую она упрямо исправляла, каждую победу, что зажигала огонь в её фиалковых глазах. Помнит, как впервые заставил её задуматься, а не просто бить вслепую. Помнит ту грязь, которую она швырнула ему в лицо в отчаянной попытке выиграть секунду — и своё невольное уважение к её дерзости. До финального испытания остается не так уж много времени, и Бейлор уже начинает подбирать рыцарей из своего близкого окружения в перерывах между собраниями Малого Совета и торопливыми ужинами в одиночестве. Бейлор перебирает имена, как опытный стратег, раскладывающий фигуры на доске. Каждый из семерых — особый вызов, особая грань её мастерства, которую нужно проверить. Каждый бой он выстраивает в голове, прокручивая снова и снова, словно партию в кайвассу. Она должна проиграть часть схваток, иначе не научится принимать поражение. Но должна и выиграть достаточно, чтобы доказать — себе, ему, всем — что достойна настоящей стали и звания рыцаря. В перерывах между заседаниями Совета он ловит себя на том, что мысленно возвращается к её форме, к тому, как она двигается в последних тренировочных поединках. Её слабые места. Её сильные стороны. Её привычка опускать левое плечо после третьего выпада. Нужно будет напомнить ей об этом перед боем. Или не нужно — пусть сама вспомнит. Он торопливо черкает заметку на полях отчёта о поставках зерна, заставляя секретаря почтительно кашлянуть, чтобы вернуть его внимание к насущным делам. И каждый вечер, когда Анхора в очередной раз пересекает двор, направляясь к себе, Бейлор позволяет себе задержать взгляд на её силуэте чуть дольше положенного. Она двигается иначе, чем год назад. Увереннее. Твёрже. Даже усталость не крадёт её грацию, лишь добавляет стали в походку. Она готова. Он знает это так же точно, как знает, что зимние шторма уже на подходе. Сгорбленный силуэт перед дверью в маленькую комнатушку Анхоры вырывает его из потока мыслей. Бейлор останавливается, чуть вскидывает бровь, наблюдая. Темные волосы, серебряная прядь, он сразу же узнает своего старшего сына Валарра. Тот выглядит слегка озадаченным, прижавшись ухом к дереву и бормоча что-то в недоумении. — Валарр. Его строгий голос заставляет молодого принца вздрогнуть, резко разворачиваясь с виноватым выражением лица, которое Бейлор не видел на лице собственного сына с тех пор, как из маленького мальчика он вырос в молодого мужчину. — Отец! Я... э-э, - Валарр нервно кашляет в кулак, пытаясь подобрать слова, осознавая, насколько компроментирующей ситуация выглядит со стороны. Бейлор скрещивает руки на груди, не спуская с него глаз. — Объясняй. Валарр колеблется, затем вздыхает, неловко потирая шею и делая шаг назад от двери Анхоры. — Она пропустила утреннюю тренировку, и мастер над оружием послал меня проверить, — наконец, бормочет он со сконфуженной гримасой на лице. Валарр мнется, отводя взгляд, тень тревоги в его голосе, когда принц наконец добавляет: — Она сказала, что вроде как заболела, и отказалась объяснять чем. Бейлор хмурится сильнее. — Заболела? — повторяет он, лицо остается непроницаемым, несмотря на зарождающуюся волну тревоги. Его взгляд скользит к двери Анхоры почти так, будто он может видеть сквозь дерево. Разум услужливо предлагает ее образ, бледный и измученный, скрюченный на разобранной постели, - все то, что он до этого едва мог себе представить. — Можешь идти. Я проверю её сам. Валарр открывает рот для того, чтобы тут же возразить, но колеблется. Он бросает на дверь Анхоры обеспокоенный взгляд, будто взвешивая что-то для себя, и затем, наконец, отступает, поворачивается и уходит. Бейлор провожает его взглядом, выражение лица напряженное, ждет, пока шаги Валарра полностью стихнут, прежде чем снова повернуться к двери. Колеблется всего мгновение, затем решительно стучит. — Анхора. Нет ответа. Его челюсть сжимается, и он пытается игнорировать растущее чувство тревоги. Он стучит снова — на этот раз сильнее. — Ответь мне. Тишина. Затем, наконец, по ту сторону двери раздается шорох одеял, тяжелые шаги, словно кто-то с шарканьем волочит ноги по полу, и приглушенный, напряженный голос: — Уходите. Бейлор шумно выдыхает носом, вскидывая брови от удивления. Прежде она никогда не позволяла себе подобной дерзости, но что-то в том, как сухо звучит ее голос, смесь хорошо знакомого упрямства и чего-то... надломленного, заставляет его напрячься еще сильнее. — Это не вариант, — ровно говорит он, голос чуть смягчается. — Открывай дверь. Это звучит не как приказ наследного принца к оруженосцу, скорее как настойчивая просьба. С мгновение по другую сторону не раздается никаких звуков. Затем медленно щелкает засов. Дверь приоткрывается, не целиком. В образовавшуюся цель показывается мрачное лицо Анхоры — болезненно бледное, одутловатое, фиалковые глаза выглядят воспаленными, непослушные кудри еще более дикие, чем обычно. Она выглядит измученной. Выражение лица Бейлора мрачнеет. — Что случилось? Анхора хмурится, насупливает темные брови, глядя на него сверху вниз со смесью раздражения и нервозности. Избегает смотреть ему в глаза, при этом уголки губ напряженно подергиваются. — Я сказала Валарру. Я больна. Взгляд Бейлора скользит по ней, оценивая, насколько это является правдой. Разумеется, она ведет себя странно, почти дерганно, будто пытается скрыть что-то, и следы этих переживаний отразились у нее на лице. Мысленно принц отметает самое худшее из предположений, - у нее было бы достаточно сил защитить себя, если бы кто-то... — Ты не выглядишь больной, — медленно говорит он, прерывая поток собственных лихорадочных мыслей. — Ты выглядишь так, будто не спала. Анхора вздрагивает — едва заметно — прежде чем скрестить руки. — Одно и то же. Бейлор изучает ее еще долгое мгновение — затем толкает дверь шире, входя без приглашения. Анхора отшатывается, сверкая глазами, пялится в его спину изумленно, со вспышкой паники. — Что?.. — Мы поговорим, — прерывает он тоном, не терпящим возражений. — Сядь. Она не двигается. Бейлор выдыхает — медленно, контролируемо — прежде чем опуститься в единственное кресло в комнате. — Хорошо, стой, — сухо поправляет он, выражение лица чуть смягчается. Что бы так сильно не потревожило ее, самой ужасной тактикой сейчас будет подвергать девушку еще большему волнению. — Но ты скажешь мне, что случилось. Руки Анхоры сжимаются в кулаки, она вздрагивает, отводя взгляд. Челюсть нервно сжимается, она мельтешит на месте, закрывает за ним дверь и делает шаг по направлению к кровати. Принц замечает что-то странное в ее походке, прежде широкой и совсем не свойственной леди, то, как она неуклюже семенит ногами, но не спешит надавить еще сильнее. Его самое страшное предположение лишь сильнее начинает укореняться. — Ничего не случилось, — огрызается она резко, обняв себя руками, и плюхается на постель. Грудь тяжело вздымается по мере того, как Анхора делает рваные вдохи. Голос ее срывается на последнем слове, она прячет лицо в ладонях с тихим вздохом, больше напоминающим всхлип. Бейлор просто смотрит на нее терпеливо, не решаясь заговорить. Руки его сжимаются в кулаки. Тишина затягивается. Наконец плечи Анхоры поникают. Ее лицо кривится, словно от зубной боли, уголки губ начинают дрожать, тихий всхлип превращается в рыдания. — Ваша милость... — она резко дергается, в отчаянии отняв руки от перекошенного страданием лица, поднимает на него полные слез глаза. Голос при этом надрывается, звучит настолько сипло и беспомощно, заставляя его шею покрыться мурашками. — Кажется... кажется, я умираю. Бейлор застывает полностью. Мгновение никто из них не двигается — Анхора с искаженным лицом, слезы бегут по щекам, и Бейлор, замерший в кресле, лицо его нечитаемо. Затем он медленно поднимается. Анхора инстинктивно отшатывается, словно от огня, но он не тянется к ней. Вместо этого он поворачивается к умывальнику в углу, окунает тряпицу в воду и возвращается к ней. — Вот, — говорит он, протягивая ей — голос спокоен, но тверд. Тяжелая, теплая ладонь ложится на трясущиеся плечи, чуть сжимает. Она смотрит на тряпицу мгновение, прежде чем взять её дрожащими пальцами и прижать к лицу. Бейлор терпеливо ждет, пальцы держат ее в твердой хватке, пока её прерывистое дыхание слегка не выравнивается. — А теперь, — говорит он тише, — объясняй. Анхора сглатывает, хватка на тряпице крепнет. Она вскидывает подбородок, встречая его взгляд. Что-то затаилось в больших фиалковых глазах, уязвимое и открытое. Он видел, как эта до нелепости высокая девушка без страха брала под узды его норовистого жеребца, как не боялась боли и синяков и как с упорством выполняла каждый его приказ, даже самый нелепый, как тот, с кроликами. Видеть ее такой надломленной, болезненно уязвимой было практически невыносимо. Также, как и невыносимо было предположить, что могло довести ее до такого состояния. — Ваша светлость, — слабо шепчет она, все еще шмыгая носом. Плечи чуть вздрагивают, сбросив его руку, прежде чем она бормочет еле слышно: — Я... я истекаю кровью. Сильно. И это не останавливается с полуночи. Челюсть Бейлора напрягается — почти незаметно. — Кровью? — повторяет он, тоном на удивление ровным даже для него самого. — Откуда? Ее глаза расширяются, лицо внезапно вспыхивает от стыда. Анхора отводит взгляд и резко вдыхает, беззвучные слезы бегут по лицу. Она колеблется какое-то время, собираясь с силой, подбирая достаточно приличные слова. — Меж... между бедер, — шепчет едва слышно. Бейлор замирает. Очень, очень надолго. Выражение его лица остается совершенно нечитаемым, пока он внимательно разглядывает её, темный взгляд скользит по каждому дюйму её тела. Но мышца на челюсти подергивается, и голос звучит более хрипло, чем он, вероятно, намеревался. — Как долго ты истекаешь кровью? — Вс... всю ночь, — шепчет она и неуклюже ворочается на кровати, поднимая сбитое одеяло, чтобы показать два темных пятна крови на простынях. Пальцы её крупно дрожат. Бейлор шумно выдыхает носом — нечто среднее между облегчением и беспокойством — и поворачивается к двери. — Оставайся здесь, — приказывает он, рука уже тянется к железному кольцу, чтобы открыть дверь. — Не выходи из комнаты. Анхора открывает рот — вероятно, чтобы возразить — но он уже ушел, дверь плотно закрывается за ним. Она опускается на край кровати, дрожа.

***

Дверь открывается снова спустя, как ей кажется, целую вечность. Она вздрагивает, вскинув голову, все еще болезненно скрюченная на кровати. Низ живота по-прежнему пульсирует не унимающейся тупой болью, будто кто-то сжимает ее внутренности в кулак и медленно отпускает только для того, чтобы снова продолжить пытку. Анхора морщится, ругается себе поднос и вскидывает голову, чтобы посмотреть на вошедшего. Но в дверях появляется совсем не Бейлор. Седой старик тяжело шаркает внутрь, осторожно закрывает за собой дверь. Худой, как палка, практически утопающий в складках бледно-серой мантии. Мейстерская цепь звенит на его шее, когда он неспешно ковыляет к ее постели и находит один единственный стул. Темные, невероятно живые глаза оглядывают ее всю с головы до пят. Лицо старика кажется болезненно знакомым. Мейстер Джеррис - память наконец-то услужливо подсказывает его имя. — Принц Бейлор сообщил мне, что вы нездоровы, — бодро говорит он, ставя на стол какую-то кожаную сумку, которая судя по характерному звону, полна стеклянных баночек. — Посмотрим, что вас беспокоит. Лицо Анхоры пылает, но она скованно кивает и садится на постели, не отнимая руки от пылающего болью низа живота. И пока мейстер начинает осмотр, она не может не задаваться вопросом. Почему Бейлор прислал помощь... вместо отвращения?

***

Наследный принц резко вскидывает голову, отрываясь от попытки наконец-то заняться делами государства, когда за дверью солярия слышатся шаркающие шаги старика. Мейстер Джеррис проходит без стука и коротко кивает с усталой улыбкой, держа руки за спиной. Бейлор поднимает взгляд от письма в руке, выражение лица напряжено. Все это время он пытался сосредоточиться, но искаженное слезами лицо Анхоры не выходило у него из головы. — Ну? — спрашивает он, в тоне сквозит нетерпение. Мейстер Джеррис добродушно посмеивается, закрывая за собой дверь. Он качает головой, отряхивает костлявые руки и проходит в солярий принца, слегка горбясь. — Девушка здорова, — наконец, сообщает старик. В глазах блестит веселье — и нечто, что можно почти назвать удовлетворением. — Вполне здорова. Бейлор хмурит лоб. — Тогда что... Мейстер Джеррис улыбается — едва заметно. — Полагаю, наша юная подруга перепутала свои... женские недомогания со смертным приговором. Бейлор моргает. Затем взгляд его становится острее. — Её женские недомогания? — Лунное кровотечение, — объясняет мейстер с мягким смешком. — Довольно позднее для девушки её возраста, но кроме этого ничего необычного. Бейлор выдыхает, долго и медленно, потирая переносицу. — Седьмое пекло... — бормочет он себе под нос. За то время, что старик осматривал Анхору, множество возможных причин ее "недуга" успело придти к нему в голову, одна хуже другой. Однако он даже и предположить не мог, что эта упрямая как мул девица не имеет совершенно никакого понятия о том, что происходит с ее телом. Из груди вырывается мрачный смешок, ситуация до безобразия нелепая. Затем, после мгновения тишины, он снова поднимает взгляд на мейстера, лицо вновь становится серьезным. Анхора думала, что умирает. — И вы объяснили ей? Мейстер энергично кивает: — Настолько мягко, насколько возможно. Хотя, полагаю, ей не помешал бы женский совет... если таковой найдется, разумеется. Бейлор издает неопределенный звук. — Свободны. Мейстер слегка кланяется, прежде чем повернуться к выходу, но задерживается у двери, оправляя смятые полы серой мантии, как бы невзначай одаривает принца все той же улыбкой. — Юные женщины часто бывают неподготовлены, — тихо добавляет он. — Особенно те, что росли без матери. Бейлор не отвечает. Мейстер понимает намек и уходит. Тишина опускается на комнату. Затем Бейлор проводит рукой по лицу и медленно встает. Время для очень, очень неловкого разговора.

***

Когда он стучит в дверь комнатушки Анхоры, она оказывается незапертой, и створка медленно приоткрывается. Внутри по-напряженному тихо, слышно только шелест ткани, - служанка меняет окровавленные простыни, другая застенчиво стоит в дверях с пустым кувшином воды. Обе вздрагивают, замечая наследного принца, и тут же с низким поклоном опускают взгляды в пол. Анхора, сидящая за письменным столом, даже не реагирует, но по тому, как едва заметно вздрагивают ее плечи, становится понятно - заметила. — Ваша светлость, — бормочет служанка и уходит, жестом подзывая подругу следовать за ней. Анхора горбится за столом, и когда Бейлор подходит достаточно близко, чтобы заглянуть за ее плечо, но замечает одну из книг, которые он прислал какое-то время назад, раскрытую у неё на коленях. Её фиалковые глаза медленно переводят свой взгляд от пожелтевших пергаментных страниц на его высокую фигуру, пустые и уставшие. Она признаёт его присутствие лёгким кивком. — Ваша светлость, — шепчет Анхора и перелистывает страницу, делая вид, что сосредоточена на чтении. Бейлор наблюдает, как служанка и её подруга исчезают в коридоре, прежде чем беззвучно опуститься на свежезаправленную постель. Его взгляд скользит по свежим накрахмаленным простыням, затем по книге на коленях Анхоры. Он мягко вздыхает, потирая виски. Неловкое молчание затягивается между ними, пока он, наконец, не нарушает его. — Ты читала. Это не вопрос. — Вы приказали, — рассеянно пожимает плечами Анхора, всё ещё глядя куда угодно, но только не на него. Одна бровь принца вопросительно взлетает вверх. — И ты всегда так рьяно выполняешь приказы? - в его голосе слышится намёк на усмешку, почти веселье. Челюсть Анхоры напрягается. Она не удостаивает его ответом — только бросает быстрый взгляд, полусердитый, прежде чем снова отвернуться. Ещё одна тяжёлая тишина повисает в комнате. Наконец Бейлор выдыхает — нечто, почти похожее на смех. — Ты злишься. Это скорее утверждение, чем вопрос. Она фыркает, поводит плечами и откладывает книгу в сторону с громким хлопком. Пальцы неловко опускаются на колени, сжимая складки на бриджах. — На себя, — неохотно признаётся она и, наконец, встречает его взгляд. Оттенок жалости и едва скрываемого веселья в тёмных глазах почти бесит. — Я думала, что умираю. — Мейстер Джеррис так не считает, — что-то почти нежное мелькает в его выражении, прежде чем обычная непроницаемая маска снова опускается на лицо. — Он также сообщил мне, что тебе... не хватало должного руководства в вопросах изменений твоего тела. Анхора слегка вспыхивает, глаза её сужаются. Не от гнева, а от внезапно охватившего ее чувства стыда. Она упрямо вскидывает подбородок, смотрит на принца насуплено. — Это не моя вина, — защищаясь, возражает она. — Я же не выбирала расти без матери... А леди Старк не подпускала меня к своим дочерям. Говорила, что я дурно на них влияю. Челюсть Бейлора на мгновение напрягается, но голос остаётся спокойным: — Никто и не говорит, что это твоя вина. Он устало вздыхает, качает головой и медленно поднимается, делая размеренный шаг ближе. Большая ладонь принца поднимает в воздух, прямо как тогда, когда она обливалась слезами, и Анхора напрягается, практически ощущая кожей призрак ее тепла еще до того, как грубые пальцы успевают ее коснуться. Но... они не касаются. Она медленно поворачивает голову, глядя на нее уголком глаза. Бейлор так и стает перед ней со вздернутой ладонью, в темных глазах плещется что-то теплое, прямо как в тот вечер, когда он приказал ей подстрелить кроликов. — Но невежество — это недостаток, — его спокойный, вельветовый голос нарушает сложившуюся тишину, заставив Анхору нервно сглотнуть. Очередной урок, ну конечно. — Который ты не можешь себе позволить — особенно здесь. Пальцы сжимаются в кулаки, сильнее цепляясь за ткань бриджей. Анхора стискивает зубы, шумно выдыхает, пытаясь унять непонятно откуда взявшееся раздражение. Она чувствует себя оголенным нервом, уязвимой в собственных эмоциях. Она тихо морщится, когда низ живота вновь пронзает уже знакомая ей монотонная боль. — И что, вы приведёте какую-нибудь септу, чтобы она прочитала мне лекцию о приличиях? — её губа кривится в кислой усмешке. Бейлор почти улыбается, едва заметно, но этого достаточно, чтобы злиться на него чуть меньше. — Нет, — его тон смягчается, но всё ещё остается поучающим. То речь наставника, который обращается к своей ученице. — Я попрошу жену моего сына поговорить с тобой. Алисанна умеет объяснять такие вещи... не превращая их в наказание. Анхора моргает, застигнутая врасплох. Прежде чем она успевает возразить, Бейлор продолжает: — И ты послушаешь, - он слегка склоняет голову, изучая её выражение лица - упрямый изгиб пухлых губ, острый раздраженный взгляд и сжатые ладошки, и что-то в нем смягчается еще больше. — Если только ты не предпочтёшь провести следующее десятилетие, думая, что каждое лунное кровотечение — последнее. Анхора хмурится, но через секунду плечи её послушно поникают. Он не смеется над ее невежеством, не передразнивает за недавнюю истерику, а просто... предлагает это исправить. Потому что волнуется, либо потому что видит меч, требующий заточки? Сердце предательски надеется. — ...Х-Хорошо. Бейлор коротко кивает, затем поворачивается к двери. Но прямо перед тем, как выйти, он замирает. — И ещё, Анхора? Она поднимает взгляд. Он встречает её взгляд ровно. — В следующий раз, когда подумаешь, что умираешь — скажи кому-нибудь. Дверь щёлкает за ним, прежде чем она успевает ответить. Анхора долго смотрит на неё, затем шумно выдыхает, откидываясь на спинку стула. Медленно отступает удушающая волна раздражения по мере того, как она тяжело опускает голову на стол и делает медленные вдохи и выдохи. Произошедшее до сих пор кажется нереальным.