Рыцарь синей розы

После небольшого скудного ужина, разделенного с другими оруженосцами, прибежал моложавый слуга от лорда Стефона с сообщением о том, что Анхору вызвали в солярий принца наверху Башни Десницы. Как и прежде, слуга не удосужился объяснить, по какому конкретному делу, но она не стала допытываться. Скорее всего, ему не сказали. Она медленно перешагивала ступеньку за ступенькой, словно пытаясь максимально оттянуть момент встречи с наследным принцем. Не только потому, что все еще чувствовала удушающий стыд от своей последней выходки три дня тому назад, но и потому что близился конец месяца. Того самого, что Бейлор дал ей для прочтения всех принесенных служанкой книг. И сейчас в голове Анхоры лихорадочно вращались шестеренки, со скрипом выуживая все, что ей удалось выучить за последние три дня. Но месяц ещё не закончился, может, Бейлору нужно увидеть её по другой причине, а не для проверки знаний? Но она готовится и к проверке тоже, потому что с принцем нужно быть готовой заранее. Она хочет быть готовой, чтобы увидеть тот самый, уже знакомый проблеск одобрения в темных глазах принца. — А, это ты, маленький рыцарь, — Андреас стоит в карауле, серьезный и недвижимый, как скала, высокий силуэт его заслоняет собой двери солярия, однако когда он замечает сестру, то приветствует её лёгкой улыбкой. Черты лица разглаживаются, делая его моложе. — Сер Тандердаст, — отвечает она официально, но её рука почти нежно ложится на его плечо. — Как отец? Есть вести от Люка? Андреас хмыкает, похлопывая её по руке почти с нежностью. — Всё по-старому, — отвечает он, взгляд скользит по её одежде придирчиво, отмечая начищенные сапоги, свежую рубашки и чистые руки, и удовлетворенно кивает. Анхора закатывает глаза, — как будто ей нужно его одобрение. — Отец безумно занят, готовит флот перед зимними штормами, а Люк всё ещё в Староместе, пишет, что начал ковать первые звенья своей мейстерской цепочки или что-то такое. Он прислоняется к стене, небрежно пожав плечами, и хмыкает. Анхора коротко кивает, с жадностью ловля каждое брошенное слово. Отец почти не удостаивал ее перепиской все эти долгие годы, проведенные на Севере, и она решалась инициировать ее самостоятельно, особенно после Эшфорда. Что до Люкариса... она едва помнила его лицо. — Тебя вызвали, я полагаю? — спрашивает Андреас, почесав кучерявую бороду. — А иначе ты бы меня не пустил? — она фыркает, игриво вскинув брови. Как королевский гвардеец, он, вероятно, и не должен. Андреас только хмыкает и качает головой с весельем. Тёмные косы, украшенные золотом, слегка подрагивают под шлемом. Внезапно она слышит тихий смех за дверью. Женский. Плечи Анхоры напрягаются, внутри всё резко обрывается. Это первый раз, когда она слышит что-то подобное из кабинета принца. В груди тут же скручивается спиралью короткое, неприятное чувство, достаточно сильное, чтобы щёки покраснели от смущения. Но прежде чем Андреас успевает что-то сказать, она слышит голос Бейлора за дверью. — Войдите. Анхора обменивается вопросительным взглядом с братом, но Андреас только пожимает плечами и отходит, открывая перед ней дверь. Анхора глубоко вздыхает и подчиняется. Она всегда подчиняется. Первое, что она замечает в уже до боли знакомой обстановке солярия наследного принца, — красивую женщину с чёрными как вороново крыло волосами в изысканном платье из черного и алого шелка. Темные как угли глаза оттенены длинными, почти кукольными ресницами, небольшая милая родинка над верхней губой, возрастом девушка выглядит немногим старше Анхоры, и безусловно дорнийка. Её длинные тонкие пальцы легко играются с кубком, пока она о чём-то разговаривает с принцем. Разговор выглядит... обыденным. Она редко видела Бейлора таким расслабленным, разве что в компании членов семьи. Желудок Анхоры снова скручивает — резче на этот раз — но она заставляет лицо оставаться нейтральным. Женщина замечает её первой, её тёмные глаза с вежливым интересом скользят по Анхоре, прежде чем она тепло улыбается. — Ах, оруженосец, — говорит она, ставя кубок на стол и бросая короткий взгляд на Бейлора. — Валарр упоминал, что вы, возможно, зайдёте. Анхора медленно моргает, глядя на молодую женщину во все глаза. На ее тонкой руке, вскинутой для приветствия, она замечает изящное серебряное кольцо с изображением падающей звезды. Алисанна Дейн, жена принца Валарра. Плечи Анхоры слегка расслабляются, когда она неуклюже делает шаг вперед и чуть наклоняется, чтобы коротко прикоснуться губами к тыльной стороне ладони принцессы. Хотя она всё ещё чувствует себя не в своей тарелке в присутствии молодой женщины, от которой пахнет ароматными маслами и специями. От Анхоры почти всегда пахло потом и лошадью. Бейлор прочищает горло, наблюдая за обеими, задерживает взгляд темных глаз на Анхоре, лицо, как всегда, бесстрастно. Только в этот раз оно кажется ей нарочито бесстрастным. Невольно в голове всплывает недавний инцидент, и Анхора пытается подавить в себе нарастающую волну удушающего стыда. Только не сейчас. — Анхора, — просто говорит принц, кивая в сторону молодой женщины, — это моя сноха, принцесса Алисанна. Алисанна с улыбкой потирает поцелованную ей руку и внезапно фамильярно хлопает Анхору по плечу, в темных глазах вспыхивает что-то задорное, простое, напоминающее молодого принца. — Валарр говорит, вы хорошо осваиваетесь, — она приветливо хмыкает, беззастенчиво разглядывая Анхору, которая возвышается над ней, как скала, сверху вниз. В этом взгляде нет раздражающего любопытства, либо скрупулезной оценки, какую Анхора ни раз видела в глазах встречающихся ей леди Красного Замка. Лишь молчаливое, доброжелательное изумление, как от встречи с человеком, о котором до этого приходилось только слышать. Анхора вздрагивает, ладонь тут же вскидывается, чтобы коснуться места, которое только что затронула рука принцессы. Она чувствует, как начинают теплеть щеки, и отворачивается с коротким кивком. — Ваша милость. Алисанна смеётся — мягко, музыкально. — О, оставь это. Просто Алисанна. Она бросает взгляд на Бейлора, который едва заметно кивает ей, прежде чем вернуться к своему столу. — Оставлю вас поболтать, — говорит он небрежным тоном, будто это просто очередная встреча. Анхора снова напрягается, внезапно понимая, почему она здесь. В голове вспышкой всплывает наказ принца, который она раздраженно приняла. Бейлор не поднимает взгляда, отпуская их обоих. Алисанна легко вспархивает из своего кресла, расправляя расшитые серебром юбки, и берёт Анхору под руку, мягко, но твёрдо направляя ее к двери. — Пойдём, — шепчет она, заговорщически щурясь и подмигнув, — прогуляемся. Анхора сглатывает, но не сопротивляется. За ними щёлкает дверь, вновь оставляя Бейлора наедине с его мыслями.

***

Когда они спускаются по лестнице и выходят в просторный внутренний двор, щурясь от яркого закатного солнца, Алисанна легко берёт её под руку, принимая несколько почтительных поклонов от проходящих мимо мужчин. Она отвечает на них вежливой улыбкой и кивками, держа Анхору близко. Анхора чувствует себя слегка неловко в её присутствии, словно ворона рядом с павлином, но пытается всеми силами отогнать это чувство. — Ты такая высокая, — улыбается Алисанна, ведя её в сторону сада. Анхора удивленно моргает, щёки слегка вспыхивают. Она слышала эти слова столько, сколько себя помнит, но никогда еще они не были сказаны с таким приятным изумлением, ноткой легкой зависти. Будто комплимент — Я... с-спасибо, — голос ее звучит неуверенно, почти вопросительно. Алисанна смеётся, звук лёгкий и музыкальный, прямо как у ее мужа. Старая септа Лорейна, воспитывающая дочерей лорда Старка, часто любила говорить, что боги делают двух супругов, предназначенных друг для друга, похожими нравом, либо внешностью, чтобы они могли легко найти друг друга. Она помнит, как тогда громко прыснул второй сын лорда Рикарда, Брандон Старк, бросив какую-то шутку про кровосмесительные браки Таргариенов. — Я всегда хотела быть выше, — внезапно признаётся Алисанна, голос ее заговорщически понижается, пальцы сжимают локоть Анхоры, когда та вскидывает голову, чтобы одарить девушку игривой улыбкой. — Особенно рядом с Бейлором. Валарр дразнит меня, что я достаю ему только до подбородка. Анхора подавляет едкую шутку, готовую сорваться с губ при мысли о молодом принце, но сдерживается, — такое точно не для ушей его молодой жены. Это больше уместно для тренировочного двора и компании таких же сквайров, а не в присутствии принцессы. Но что-то по взгляду Алисанны подсказывает, что, возможно, она была бы и не против. Вместо этого Анхора лишь коротко кивает и останавливается перед каменной скамьей, расположенной в тени скрюченного каштана. — Как ты себя чувствуешь? — внезапно спрашивает Алисанна, деловито опускаясь на каменную скамью и оправляя юбки, и щёки Анхоры вспыхивают, когда она вспоминает их недавний разговор с Бейлором. Все еще безумно стыдный, из-за чего она не может уже который день посмотреть ему в глаза. Она неловко кашляет в кулак и нарочито небрежно пожимает плечами. — Противная боль почти прошла. Мейстер Джеррис сказал, что это не задержится дольше, чем на пару дней, — бормочет Анхора, глядя на свои сапоги. Рука при этом нервно сжимает изголовье скамьи, пока она не плюхается по правую сторону от принцессы. Выражение лица Алисанны смягчается — не жалостливо, а понимающе. — Первые несколько циклов всегда самые тяжёлые, — говорит она со вздохом и качает головой. — Со временем становится легче. Анхора мрачно хмыкает. Слова должны были служить утешением, но она бы предпочла не испытывать эти неприятные... симптомы никогда больше в своей жизни. — ...Ты знаешь, — бормочет она спустя мгновение, глядя на свои руки, грубые и большие, по сравнению с руками принцессы. — Я... я думала, что умираю. Алисанна смеётся, легко, не злобно, и качает головой. — Я думала то же самое, — признаётся она, прикрывая изогнутые в улыбке губы маленькой ладошкой. — Матери пришлось уверять меня, что я не истекаю кровью от какой-то невидимой раны. Анхора шумно выдыхает — почти смеётся — прежде чем покоситься на неё. — И... Бейлор, он... Алисанна небрежно машет рукой. — О, не волнуйся о нём. Отец не сильно вдавался в подробности, сказал только, что тебе не помешает совет, — принцесса пожимает плечами, так просто, будто говорить о подобных вещах не было чем-то стыдным... либо секретным. Одна из немногих вещей, в которую Анхору успела посвятить септа Лорейна, была тем, что такие вещи почему-то нужно было держать в секрете от мужчин. Упоминание наследного принца заставляет лицо Анхоры предательски вспыхнуть, и она делает вид, что давится кашлем. Алисанна только ухмыляется, откидываясь на спинку скамьи. Глаза ее в наслаждении закрываются, пока принцесса наслаждается остатками закатного солнца. Ее красивая оливкового цвета кожа словно светится в ярко-оранжевых лучах. — Итак, — говорит она, открывая глаза и плавно меняя тему в сторону чего-то более комфортного, пока северная бедняжка не убежала в панике, — лучше расскажи мне, как тебе в Королевской Гавани? Прежде чем ответить, Анхора колеблется с мгновение, затем шумно выдыхает через нос, плечи слегка расслабляются. — ...Жарко, — признаётся она. — И шумно. Алисанна смеётся — громче на этот раз. — Добро пожаловать в столицу. И впервые за несколько дней — может, недель — Анхора ловит себя на ответной улыбке. Они сидят в комфортном молчании какое-то время, Анхора наблюдает за возней стаи зябликов в аккуратно подстриженных кустах, пока Алисанна наблюдает за облаками, плывущими по небу. — Это когда-нибудь... — Анхора колеблется, теребя болтающуюся нитку на рукаве. — Это когда-нибудь перестаёт ощущаться как... Алисанна слегка склоняет голову, слегка прищуривается, выставив ладонь козырьком, чтобы спрятаться от яркого солнца. — Как что? Анхора неопределённо жестикулирует — на себя, на замок, на всё. — Словно ты не вписываешься. Алисанна мягко вздыхает — не пренебрежительно, а понимающе, ведет плечами и качает головой. Чувство, кажущееся ей, дорнийке при андальском дворе, безумно знакомым. — Становится легче, — осторожно говорит она с кислой улыбкой. — Но нет. Не полностью. Анхора выдыхает — почему-то слышать приносить ей какое-то облегчение. Алисанна легонько толкает её плечом. — Но ты учишься со временем, — добавляет она уже более позитивно, выдавливая слабую улыбку. — Учишься нести себя — стоять выше шёпота. Анхора смотрит на неё — действительно смотрит — и понимает кое-что. Принцесса говорит это не просто из доброты. Она говорит это из собственного опыта. Они сидят так ещё некоторое время — не оруженосец и принцесса, а просто две женщины, разделяющие тяжесть мира, пока солнце не опускается достаточно низко, чтобы окрасить небо в темный лиловый. И впервые Анхора не чувствует себя такой одинокой. — Принц попросил меня... поговорить с тобой о вещах, которыми матери обычно делятся с дочерьми, — наконец нарушает тишину Алисанна, наслаждаясь последними лучами солнца, отражающимися на её лице. Она переводит взгляд на Анхору с улыбкой. — А бывает что-то ещё, кроме лунных кровотечений? — Анхора приподнимает бровь, пытаясь подавить чувство неловкости, поднимающееся в груди. Алисанна хмыкает, взвешивая вопрос. — Ещё перепады настроения, — говорит она полушутя. — И тяга к еде. — Тяга? Какая такая тяга? — хмурится Анхора. — Тянет на всякую странную еду или запахи. А если совсем не повезёт — тошнота и недомогание по утрам, — Алисанна многозначительно кивает. — Это все, конечно же, в дополнение к боли в животе и кровотечениям. Анхора удивленно моргает. — Почему именно по утрам? Алисанна слегка усмехается и разводит руками. — Потому что у богов своеобразное чувство юмора, — она склоняет голову на бок, в темных глазах плещется что-то задорное. — Некоторые говорят, что на пустой желудок хуже, но по моему опыту? Плохо в любом случае. Анхора кривится. — Замечательно. Алисанна тихо смеётся, снова толкая её плечом. — Ты справишься. Большинство женщин справляются. И если тебе когда-нибудь что-то понадобится — что угодно — ты приходи ко мне. Без вопросов, без осуждения. Анхора долго изучает её, пытаясь довериться своему чутью в том, стоит ли так просто доверять принцессе. Она выглядит искренней, непосредственной и свободной, в очередной раз напоминая то, насколько просто было найти общий язык с принцем Валарром. Она медленно кивает, всего раз. — ...Спасибо, — тихо, искренне. Улыбка Алисанны смягчается. — Всегда пожалуйста. Внезапно хорошенькое личико принцессы искажается гримасой, она тихо шипит себе под нос, морщится, резко вскинув руку на живот, и хрипло смеётся: — Говоря о счастье быть женщиной. Анхора приподнимает брови, глядя на принцессу широко раскрытыми глазами. Внезапно осознание приходит к ней. — Вы... ждёте ребёнка, — выдыхает она. Это совсем не вопрос, а утверждение. Что-то в ее тоне напоминает тон Бейлора, наблюдательный и пронзительный, который Алисанна наблюдала уже множество раз за то немногое время, что она находится в браке с молодым драконом. Алисанна ухмыляется, в глазах мелькает слабый проблеск волнения. — Три луны уже, — подтверждает она с кривой улыбкой, рука все еще оглаживает живот, почти небрежно, пытаясь унять тянущую боль. — Скоро начнёт проявляться. Глаза Анхоры расширяются — смесь изумления и лёгкого ужаса. — Так быстро? — бормочет она прежде, чем успеет взвесить свои слова. — Три луны прошло с моего последнего лунного кровотечения, — уточняет она. Алисанна качает головой — скорее с весельем, чем с раздражением. — Значит, три луны с зачатия. Анхора вспыхивает, чувствуя себя глупо и безумно неловко. — ...Да. Зачатие. Слово задерживается в голове. — Это... больно? — наконец спрашивает Анхора, слегка колеблясь. Алисанна выдыхает носом, не смеясь над ней, но понимая тяжесть вопроса. Лицо ее становиться чуть задумчивым, принцесса улыбается чему-то, ладонь отпускает живот и ложится поверх юбок. — Пока нет, — признаётся она. — Но мне говорили, последние несколько лун могут быть... некомфортными. Она замолкает, изучая выражение лица Анхоры, словно проверяя, не переборщила ли с откровенностью, затем добавляет мягче: — Но у каждой женщины по-разному. Некоторые почти ничего не чувствуют, пока ребёнок не появится. Другие клянутся, что это как если бы их мул пинал девять лун подряд. Анхора нервно сглатывает. Перспектива материнства с каждым мгновением кажется все менее заманчивой. — ...А после? Улыбка Алисанны становится ироничной. — Вот для чего боги придумали вино и маковое молоко. Анхора моргает, затем фыркает. Она помнит истошные крики леди Старк, разносящиеся с родильного ложа, от которых даже у прожженных зимами мужчин лица становились кислыми. — Кстати... — Алисанна смотрит на неё с улыбкой. — Теперь ты женщина, моя леди. Это значит, что у тебя есть шанс стать матерью в будущем. Ты... эм, знаешь, откуда берутся дети? Анхора вспыхивает, чуть ли не давится воздухом. Вопрос этот, такой простой, такой очевидный, застигает ее врасплох. — Я не настолько недалекая, — фыркает она, опуская взгляд на собственные сапоги. Улыбка Алисанны становится шире, слегка насмешливая. Она легонько пихает ее плечом, хмыкает. — Ты удивилась симптомам беременности. Прости, если я усомнилась в твоих знаниях. — Она откидывается назад, склоняя голову, почти изучая её с задорной улыбкой. Красивая, юная дорнийка, совсем не похожая на умудренную жизнью замужнюю женщину. — Ты умная девушка, но я надеюсь, что не настолько глупая, чтобы верить в сказки для девиц об аистах и воробьях, правда? Анхора вскидывает подбородок, фыркает упрямо. — ...Конечно, нет, — слова вылетают слишком поспешно. — Ты говоришь это так уверенно, но у тебя такой взгляд, — Алисанна снова смеётся. Звук похож на перелив колокольчиков. Анхора сверлит её взглядом, тщетно пытаясь контролировать пылающее лицо. — ...И что это за взгляд? Алисанна ухмыляется. — Взгляд девушки, которая абсолютно знает правду, но молится богам, что это не так. Лицо Анхоры вспыхивает пуще прежнего. — Это правда, что... — Анхора облизывает губы, внезапно пересохшие. Она резко вдыхает, колеблясь, прежде чем спросить: — Мужчина должен это туда вставлять? Я пыталась спросить септу Лорейн в Винтерфелле, но она посмотрела на меня так обиженно, будто я самих богов прогневала. Алисанна пытается сохранить нейтральный тон, но видно, что она едва сдерживает смех. — Если говорить очень просто, то да, так это работает. Тень смертельного ужаса пробегает про лицу Анхоры, холодная и липкая вспышка где-то в груди. — Вот как, — она нервно сглатывает. С трудом. — Не всё так плохо, — Алисанна снова похлопывает её по плечу, пытаясь изобразить жалость, но это дается ей трудно из-за кривой усмешки. — Говорят, иногда это может быть... довольно приятно. — Только... говорят? — Анхора приподнимает брови. Она смотрит на эту женщину, уже носящую ребёнка в утробе. — Вы имеете в виду... вы никогда не испытывали этого сами? Удовольствия, я имею в виду. Не... эм, супружеский долг. Алисанна разражается смехом — не в силах сдержаться — прежде чем быстро взять себя в руки, хотя губы всё ещё подёргиваются. — О, я испытывала, — уверяет она, в голосе звучит веселье. — Я просто имела в виду, что это по-разному бывает. Некоторые женщины почти ничего не чувствуют — другие же... Принцесса пожимает плечами, улыбка становится лукавой. Анхора изумленно моргает, пытаясь переварить внезапно открывшейся для нее кусочек совершенно иного мира, который до этого был для нее совершенно чужим. — ...О. Затем, спустя мгновение: — ...Это несправедливо. Алисанна фыркает, убирая за уши выбившуюся прядь волос. — Всё, что связано с женщинами, несправедливо, дорогуша, — легко говорит она, так, будто они только что обсуждали погоду. — Но хотя бы эта часть иногда это компенсирует. Анхора хмурится — не совсем убеждённая — но дальше не допытывается. Внутренности и так скручивает странным жаром, тем самым, что преследовал ее долгое время после нелепых предположений служанки про нее и наследного принца. — Я уж начала думать, что Валарр... то есть молодой принц плохо к вам относится, — призналась Анхора, снова краснея. Выражение лица Алисанны смягчается — не обиженное, а понимающее. — О, нет, — уверяет она, качая головой. — Валарр... очень внимательный. Анхора моргает, любопытство тянет ее спросить еще что-то, но губы едва ворочаются: — ...О. — К тому же, — добавляет она. Алисанна ухмыляется, в глазах снова мелькает озорство. — если бы он не был внимательным, я бы сейчас не носила его ребенка. Анхора давится воздухом, затем кашляет в кулак, лицо невозможно пылает. Алисанна просто смеётся, похлопывая её по спине. — Всё-всё, — дразнит она. — Научишься. Анхора стонет, закрывая лицо руками. — ...Это был не тот разговор, который я ожидала сегодня. Алисанна откидывается на спинку скамьи, улыбаясь темнеющему небу. Из-за кудрявой линии кипарисов на чернильном горизонте начинают появляться первые звезды, и воздух становится прохладнее. Принцесса чуть ежится, выпрямляя длинные ноги. — Добро пожаловать в женский мир, — легко говорит она. — Дальше будет только страннее. Анхора шумно выдыхает, но в этом нет настоящего раздражения. Просто неохотное принятие. И, возможно — всего лишь возможно — проблеск облегчения. — Я... не могу представить себя в такой ситуации, — признаётся Анхора спустя некоторое время. С самого детства мальчики никогда не интересовали её в таком смысле, по-настоящему. Когда им было по десять, Брандон Старк играл с кухонными девчонками, по очереди учился целоваться у каждой из них. Анхора всегда думала, что это странно — прикасаться к кому-то... вот так. Её мысли внезапно уходят на территорию, которую она не уверена, что готова исследовать. — Младшая дочь лорда Старка однажды сказала, что хочет выйти за меня замуж, когда вырастет, — бормочет Анхора. Алисанна не реагирует шоком или смехом — просто задумчиво кивает, будто это самое естественное признание в мире. — Лианна? — предполагает она. Анхора качает головой. — Лианна хочет стать рыцарем. Это маленькая Уилла так сказала. Алисанна мычит, постукивая пальцами по скамье. — И как ты к этому отнеслась? Анхора колеблется, затем пожимает плечами. Они не были близки с самой младшей дочерью лорда Старка, она была почти на десять лет младше них с Брандоном, и вечно увязывалась мертвым грузом, как маленькая тень. — ...Не знаю. Я просто засмеялась. Ей было шесть. Но то, как внезапно обрывается ее голос, не избегает внимания Алисанны. Должно быть, она думала об этом больше одного раза. Алисанна изучает её искоса, затем мягко улыбается. — А... какие мужчины тебе нравятся? — внезапно спрашивает Алисанна с озорной улыбкой и вскидывает изящную бровь. Темные глаза дразнят, веселые и в то же время любопытные, предвкушая одну из немногих радостей, которую можно разделить с другой леди примерно такого же возраста — посекретничать о делах сердца. Дыхание Анхоры перехватывает. Она опускает взгляд на свои руки, кулаки сжимаются. — Не знаю, — бормочет она, щёки пылают. Сердце предательски сжимается, пропускает удар. Анхора врет даже самой себе, и прекрасно знает. И уж тем более это не избегает внимательного взгляда Алисанны. Принцесса приподнимает бровь, всё ещё улыбаясь. Ни капли ей не поверила. — Правда? Анхора краснеет сильнее, вызывающе вскидывает подбородок, опаляя принцессу взглядом фиалковых глаз. — Я серьёзно, — настаивает она. — Я... никогда по-настоящему... не думала об этом. Алисанна снова мычит — не слишком убеждённо. — Никогда? — мягко настаивает она. — Неужели не было ни одного молодого человека, который привлёк твоё внимание, хотя бы чуть-чуть? Анхора шумно выдыхает, словно сдерживая саркастичный ответ. — Нет. В голове проносится воспоминание о грубой ладони, легко касающейся ее затылка. Почти в мелких деталях Анхора помнит, как пальцы путаются в мягком кучерявом пухе, заставив ее кожу покрыться мурашками. Она нервно сглатывает, внутренности ухают вниз. — Не совсем... молодой, — наконец, выдыхает Анхора после некоторого колебания и зажмуривается от смущения. Она даже себе не осмеливалась в этом признаться, но вот она, открывает душу перед Алисанной. Алисанна склоняет голову набок, вглядываясь в её выражение лица. — ...Старше? — тихо шелестит голос принцессы. Анхора снова вспыхивает, сипло выдыхает через нос, чувствуя, как отчего-то начинает щипать глаза. — ...Старше, — тихо признаётся она. Наконец, слетевшая с губ, эта постыдная тайна не приносит ей такого желаемого облегчения. Либо удовлетворения. Все остается таким же, — все то же болезненное томление, все больше похожее на болезнь. Алисанна изучает её ещё мгновение. — ...Насколько старше? Анхора кусает губу изнутри, затем бормочет, слишком тихо, чтобы расслышать: — ...Достаточно стар, чтобы быть моим отцом. Алисанна не ахает. Не отшатывается. Она просто изучает лицо Анхоры — напряжение в челюсти, то, как пальцы теребят ткань на коленях — и затем медленно выдыхает носом. — Не ты первая, — говорит она наконец, — и не ты последняя. Анхора рискует бросить на неё взгляд — ища осуждения — но не находит. Выражение лица Алисанны задумчивое. Смуглая ладонь принцессы вздымается, накрывает собой руку Анхоры, такая теплая и мягкая. почти шелковая, прямо как ткань ее юбок. — Но, — осторожно продолжает принцесса, — ты должна понимать, что это... Она замолкает, но невысказанные слова повисают между ними: ...непросто. ...небезопасно. ...не то, на что решаются легкомысленно. Все то, что Анхора немереное количество раз твердила себе перед сном, медленно сгорая от навязчивых мыслей и образов. Она сглатывает, затем коротко, резко кивает. — Я знаю. Голос её тих, но твёрд. Алисанна изучает её ещё мгновение, затем сильнее сжимает её ладонь. Имя не было произнесено, но оно витает в воздухе между ними, словно призрак. Принцесса не была дурочкой. — Хорошо. Солнце опускается за горизонт, окрашивая небо в оттенки фиолетового и золотого — и ни одна из женщин больше не говорит об этом.