Правило бутерброда

Часть 3. Трещины во льду Месяц пролетел как один день. Лёва летал на крыльях, несмотря на то, что задница периодически ныла после бурных ночей. Арсений оказался ненасытным. Он мог разбудить Лёву посреди ночи, прижать к стене в душевой или, рискуя быть замеченными, затащить его в пустой кабинет в универе. Но вне постели всё было сложнее. Арсений не умел говорить. Совсем. Лёва рассказывал ему о своих родителях, о любимых книгах, о том, как в детстве мечтал стать ветеринаром. Арсений слушал, молча, но в его глазах появлялось странное выражение — смесь зависти и непонимания. — У меня не было детства, — коротко ответил он однажды на вопрос Лёвы о семье. — Отец пил и бил. Мать сбежала, когда мне было пять. Детдом до четырнадцати, потом приемная семья, из которой я тоже сбежал. Дальше — улица, потом — армия, потом — универ. Всё. Лёва сжал его руку. — Теперь у меня есть детство, — сказал он тогда. — Будешь моим почетным гостем. Арсений дернул уголком губ — это было похоже на улыбку. Проблемы начались, когда Лёва попытался познакомить его с Алисой. — Ты серьезно? — скривился Арсений, когда Лёва заикнулся об этом. — Та самая дура, у которой вечно толпа народа? — Она моя подруга. — Твоя подруга, которая сосватала тебя за пивом, где я впервые тебя и увидел. Я ей благодарен. Но дружить с ней не собираюсь. — Ты не хочешь дружить ни с кем, кроме меня. — Верно. — Арсений притянул его к себе. — Мне хватает тебя. Лёва пытался не замечать тревожных звоночков. То, как Арсений ревновал его к одногруппникам, как запрещал поздно гулять, как проверял его телефон, когда Лёва оставлял его без присмотра. Он списывал это на травмы прошлого. На его болезнь. Но однажды, вернувшись домой пораньше, он застал Арсения за своим ноутбуком. — Что ты делаешь? — Проверяю почту, — не моргнув глазом, соврал тот. Но Лёва видел историю — он читал его переписку с Алисой. — Ты следишь за мной? — Я забочусь о тебе. — Это не забота, Сеня. Это паранойя. Арсений встал, подошел к нему. Глаза его потемнели. — Ты меня бросаешь? — Я говорю, что так нельзя. Мы должны доверять друг другу. — Доверять? — Арсений усмехнулся. — Я никому не доверяю. Но тебя я никому не отдам. — Ты не можешь мной владеть. — Могу. — Он схватил Лёву за запястья. — Я сильнее. Я умнее. И ты любишь меня, дурак. Поэтому останешься. Лёва смотрел в его бешеные глаза и понимал, что это не просто ссора. Это срыв. Арсений боялся. Боялся потерять единственное тепло в своей ледяной жизни. — Я никуда не уйду, — тихо сказал Лёва. — Но ты должен научиться отпускать контроль. Иначе мы сломаемся. — Мы? — Арсений ослабил хватку. — Мы. — Лёва высвободил руки и обнял его. — Я с тобой. Но давай дышать, а не задыхаться. Ночью они занимались любовью. Медленно, почти нежно. Арсений был снизу, позволяя Лёве самому выбирать ритм. Лёва двигался на нём, глядя в его темные, влажные глаза, и чувствовал, как их связь становится прочнее. — Я люблю тебя, — прошептал он, кончая. — И плевать, что ты псих. — Я тоже... — Арсений запнулся. — Люблю. Наверное. — Наверное, — улыбнулся Лёва, падая рядом. — Для первого раза сойдет.