Крохотная спаленка в доме по соседству

Пролог. Мужчина мерил просторную гостиную дома нервными шагами. Непрерывный поток мыслей в голове не давал покоя ногам. Что будоражило его больше всего? Тот факт, что он внезапно осознал свою влюбленность, хотя давно уже принял как неизменный постулат своей жизни, что любовь - это нечто недоступное его пониманию? Или же внезапное открытие, что его чувство имело совершенно неожиданную направленность? Впервые влюбиться в 28! И так безнадежно? В мужчину! В друга! В человека, который недавно вошел в его жизнь. Вошел плавно, но стремительно, бесповоротно. Столько неожиданных открытий… Казалось, вся карма вселенной сошлась в этой точке. Глава 1. В небольшом кабинете психотерапевта, погрузившись в мягкое кресло, сидел мужчина. На округлых подлокотниках недвижно покоились его руки - он был спокоен. Мужчина ловил на себе внимательный взгляд профессора, задающего негромким голосом до странного простые вопросы о его жизни. - Ли Соджун, - в очередной раз обратился к нему доктор. Каждый новый сеанс пожилой врач, сидящий напротив, начинал с обращения по имени. - Что сейчас из себя представляет ваша социальная жизнь? Это была их пятая встреча. Ли Соджун не нервничал - ни сейчас, ни в прошлый раз, ни месяц назад, когда впервые оказался в этом кабинете. У него не было причин находиться здесь. Впрочем, как и повода отказаться от терапии. И все же "пациент" представлял, что психотерапия будет проходить как-то иначе. Как именно, Соджун не мог ответить, но то, что происходило в этих стенах, больше походило на неспешное анкетирование. Вопрос - ответ. Вопрос - ответ. Ли Соджун неизменно прямо отвечал на все вопросы, словно желая показать: смотрите, мне нечего скрывать, вот он весь я, разве со мной что-то не так? Пожилой профессор делал заметки в потертом кожаном блокноте, медленно формируя картину его жизни. Доктору, словно сыщику, предстояло с профессиональной деликатностью отыскать бреши в очередном полотне жизни. Психотерапевт имел немалый опыт, но им по-прежнему, как и в молодые годы, руководил азарт гуманизма. На красивом молодом лице глаза должны искриться жизнью, сверкать множеством эмоций. Глаза Ли Соджуна были равнодушно-тусклыми. Но его равнодушие не было напускным. И это беспокоило больше всего. Профессор хорошо помнил их первую встречу. Статный, красивый мужчина тогда уверенно вошёл в помещение, представился и сел в кресло. - Господин Ли Соджун, расскажите, почему вы здесь? - для психотерапевта знакомство с подопечными всегда начиналось одинаково. - Мой отец скончался после болезни несколько недель назад, - произнес посетитель спокойным, приятным голосом, - среди прочего, в завещании было пожелание: пройти терапию после его смерти. - Ли Соджун, - врач сознательно снова выделил голосом имя сидящего напротив, - как ВЫ считаете, вам требуется терапия? Профессор сделал акцент на слове "вы". - Не требуется. Но одно из последних желаний отца я выполню, - без увиливаний ответил тот. - Что нужно делать? - Ничего такого, что могло бы доставить вам дискомфорт. Пока начнем с того, что я буду задавать вам вопросы, а вы будете на них отвечать так, как считаете нужным. - Хорошо, - согласился Ли Соджун. Так началось их сотрудничество. Пожилой врач ожидал большего сопротивления от человека, пришедшего на терапию по чужой воле. Но Ли Соджун, словно примерный ученик, прямо отвечал на все вопросы "экзаменатора". Его равнодушный взгляд не выражал признаков протеста, лишь изредка в нем проскакивали грусть и усталость. За прошедшие сеансы доктор успел сформировать представление о жизни сидящего перед ним человека. Двадцать семь лет. В восьмилетнем возрасте потерял мять, в девять ушли из жизни бабушка с дедушкой. Мальчик остался с отцом, близких отношений с которым не сложилось. В школе и институте юноша вел активную социальную жизнь: играл в футбол, пользовался популярностью у сверстников и девушек. Проявлял он и бунтарство: наотрез отказался поступать на юридический и идти по стопам отца, возглавлявшего фирму. Пока учился, подолгу не появлялся дома, ночуя у многочисленных друзей или девушек. В год окончания университета отец серьёзно заболел и слёг. Ли Соджун вернулся в родные стены. После четырёх лет изнурительного лечения отец скончался. Анамнез целой жизни человека уместился на нескольких листах старого, потертого блокнота. - Под социальной жизнью вы имеете в виду общение с друзьями? - уточнил Соджун слова врача. - Я имею в виду любые социальные контакты. С кем вы общаетесь, как проводите свободное время? - перефразировал профессор. - Я неплохо общаюсь с коллегами, иногда ходим вместе выпивать после работы. Бывает, встречаюсь с бывшими одноклассниками и сокурсниками. Чем занимаюсь в свободное время? Ничем особенным. Хожу в спортзал. - Что насчет друзей по университету, по футбольной команде? У меня сложилось впечатление, что вы были довольно близки. - В то время да, мы были “не разлей вода”, - согласился Соджун, - но после окончания университета общение сошло на нет. - По какой причине? - У меня уже не было возможности так часто с ними видеться, - голос Соджуна был ровным, он просто констатировал факты. - Мы все разошлись по своим взрослым жизням. Кроме того, отец тогда заболел, мне приходилось помогать ему с лечением и рабочими делами. Так постепенно тесное общение и прекратилось. Мы встречаемся иногда, обмениваемся новостями, не более того. - Получается, в вашей жизни сейчас нет человека, с кем бы вы поддерживали постоянную связь? - Получается так, - согласился Соджун. Его руки, привычно лежащие на подлокотниках кресла, ни разу не шелохнулись с тех пор, как он устроился в нем. - Вы ощущаете потребность в таком человеке? - Нет, не думаю, что мне это нужно. Я не страдаю от одиночества. Ли Соджун не солгал профессору. Близкая привязанность к кому бы то ни было казалась сейчас лишней, обременительной. Профессор продолжал задавать вопросы: - Вы упомянули ранее, что вам пришлось помогать отцу. Он оказывал на вас давление? - Хм... какого-то особенного давления не было. Я имею в виду, что у него всегда были какие-то ожидания в моем отношении, но болезнь сбавила его пыл. Он все меньше требовал, и все больше просил помочь. В основном от меня требовалось разобраться с делами: то с одним, то с другим. - Вы помогали добровольно? - Так тоже сказать не могу, - продолжил Ли Соджун, - это был компромисс. Взамен он перестал требовать, чтобы я уволился со своей работы. - А вы не хотели этого? - Нет, я сам устроился в это место и работаю там по своему желанию. - Почему вы отказались от управления его фирмой? - Каждый должен заниматься своим делом. Я получил диплом маркетолога, а не юриста. Его партнёр хорошо справляется с делами - этого достаточно. Профессор задавал вопросы про отца, словно хирург, бережно исследующий глубокую рану в попытке определить масштаб повреждений. Соджун отвечал насколько мог. Он и сам понимал: сложные отношения с родителем, отсутствие долгосрочных привязанностей и низкий уровень эмпатии — это то, что врач назвал бы проблемой. Собственно, помогать клиентам справляться с подобным и было работой психотерапевта. Но самому мужчине жилось в его мире вполне комфортно. Тем не менее, раз уж он согласился на визиты, то решил попробовать следовать рекомендациям. Тем более, профессор вовсе не требовал кардинально менять себя и выходить из зоны комфорта — Ли Соджун на такое был попросту не способен. Пожилой доктор лишь обращал его внимание на определенные аспекты, предлагая действовать чуть иначе и наблюдать за ощущениями. -Ли Соджун, - снова обратился к нему врач, - вы уже упоминали ранее, что никогда не состояли в длительных отношениях. Были ли в вашей жизни эпизоды, когда вам казалось, что вы влюблены? -Хм, - задумался мужчина. Его длинные пальцы на подлокотнике, наконец, пришли в движение. - Казалось? Хорошее слово. Да, в юности мне казалось, что я влюблен в каждую симпатичную девчонку. Соджун слегка улыбнулся своим словам. - И как заканчивались ваши влюбленности? - продолжал врач. - Быстро надоедало и я переключался на следующую, - констатировал Соджун. Он не гордился этим, но и стыдиться смысла не видел. - Был ли среди них кто-то особенный, кто запомнился вам больше остальных? - Вряд ли, - ответил Соджун, не задумавшись ни на минуту. - Что обычно представляли из себя ваши отношения с девушками? - С кем-то я только общался, флиртовал. С кем-то встречался, пока не надоедало. Бывали и связи на одну ночь. - Как быстро вам надоедало встречаться? - Так быстро, как только я начинал чувствовать дискомфорт от ожиданий девушки. Обычно не более пары месяцев. - Много таких эпизодов было в вашей жизни? - Не сказать, что много. Наверное, не более десятка. Мне нравилось общаться с девушками, но у меня были и другие интересы. А что касается одноразовых партнеров - не считал. - А сейчас вы продолжаете такое общение с разными женщинами? - доктор внимательно смотрел на мужчину. - Нет, период юношеского азарта меня уже миновал, видимо, - с долей самоиронии сказал мужчина, - сейчас меня не тянет заводить отношения, в том числе на одну ночь. - А в вашем окружении есть люди, которые оказывают вам знаки внимания? - обтекаемо спросил профессор. - Как и всегда, - неопределённо ответил Соджун. - Что вы имеете ввиду? - уточнил психотерапевт. - Еще со средней школы, сколько себя помню, девушки обращали на меня внимание, флиртовали и прочее, - констатировал Соджун. - А вы сами проявляли инициативу в общении с кем-либо? Мужчина ненадолго задумался. Что считать инициативой? Первому подойти к понравившейся девушке? Так бывало. Но даже в таком случае вырисовывался определённый сценарий взаимодействия: те, к кому подходил Соджун, изначально подавали ему недвусмысленные сигналы симпатии. Считается ли это инициативой? Сблизиться с той, кто уже выражает интерес, было делом простым. В школьные и университетские годы Соджун хорошо поднаторел в этих межполовых играх. Природа наделила его привлекательностью и мужским обаянием, а постоянные занятия спортом завершили образ завоевателя женских сердец. Флирт окружал его повсюду - в школе, в университете, на работе, в общественных местах, везде, где бы он ни появлялся. Соджун привык к этому, ловко уворачиваясь от чужих заигрываний, когда ему было неинтересно, и так же умело раскручивая чужой интерес, если его кто-то "цеплял". И хотя он виртуозно управлял вниманием окружающих, опускаться до лжи и манипуляций считал ниже своего достоинства, ведь сам неоднократно становился объектом женских уловок: девушки всеми способами пытались привязать его к себе. Сам же Соджун оставался неизменно прямолинеен, открыто заявляя, что не строит далеко идущих планов. - Инициативу? Похоже, что нет, не проявлял, - ответил Соджун на вопрос профессора спустя пару минут размышлений, - в этом не было необходимости. - А сейчас вам кто-нибудь интересен? - Давно ни с кем не встречался, мне никто не интересен, - подвел итог Ли Соджун. Вечером, лежа на просторной кровати в очередной попытке уснуть, мужчина размышлял об этом. Он поймал себя на мысли, что ему действительно больше не интересно ходить на свидания, менять партнерш и ввязываться в романы, которые неизбежно приводили к лишним проблемам и суете. Последний год, когда отец уже совсем не вставал, Соджуну было попросту не до личной жизни. Впрочем, и без того он понимал: ему всё это больше не нужно. Друзья по-доброму подначивали его: - Это потому, что ты никогда по-настоящему не влюблялся. Соджун соглашался, ведь приятели были правы. - Что вообще такое эта ваша любовь? Я не создан для неё, вот и все, — спокойно заключал он или отшучивался: - Я принадлежу всему миру. - Точно! — подхватывали друзья. - Такой красавчик не может принадлежать кому-то одному. Ты обязан осчастливить всех женщин вокруг! Ли Соджун знал, что в любом баре сможет найти подругу на вечер, но сейчас ему этого не хотелось. При желании он мог бы завести и девушку для долгосрочных отношений, но подобная перспектива привлекала его еще меньше. Он всегда считал неприятным то давление, которое женщины оказывали на него в союзе. Соджун постоянно сталкивался с чужими ожиданиями и требованиями. А в отсутствие ощутимой привязанности к партнерше подстраиваться под чужие запросы вообще не имело смысла. В завершение предыдущего сеанса профессор предложил: - Попробуйте возобновить социальные контакты. Я имею в виду безопасные связи - друзей, приятелей, коллег. Под этим я подразумеваю общение, не связанное с сексуальным интересом. Обратите внимание на свое окружение, подумайте, с кем из старых знакомых вы можете поддерживать конструктивный диалог. С кем чувствуете себя настолько комфортно, что готовы спокойно делиться мыслями, планами и говорить по душам. - Даже если я не ощущаю желания это делать? - уточнил Соджун. - Вы сделайте небольшой шаг, маленькое усилие, - продолжал профессор, - а дальше доверьтесь ощущениям. Иногда аппетит приходит во время еды. Соджуну пришло на ум несколько приятелей, с которыми он тесно общался в университете. Он разблокировал телефон и отправил им короткие сообщения с предложением созвониться или встретиться на выходных. *** Ли Соджун сидел в баре с друзьями, пока пятничный вечер плавно перетекал в ночь. Всё вокруг было знакомо - и атмосфера шумного заведения, и улыбающиеся лица приятелей, - но Соджун никак не мог включиться в происходящее. Он пытался поддерживать разговор, но его мысли раз за разом возвращались к их последней встрече. В тот день огромный поминальный зал был полон: с его отцом пришло проститься множество людей. Соджун слушал чужие слова сочувствия и поддержки, но не мог смотреть никуда, кроме как внутрь себя. И сейчас происходило то же самое. В голове крутилась одна и та же мысль: "Жизнь вокруг вроде бы продолжается, но будто бы стоит на месте" . Это отчуждение не отпускало. Соджун чувствовал себя лишь зрителем, словно больше и не принадлежал этому кругу. Он просто смотрел со стороны на людей, с которыми когда-то был близок, но не теперь. И дело было даже не в том, что их взрослые дороги неизбежно разошлись. Пустая болтовня наполняла уши раздражающим шумом, и Соджун понимал: будь они сейчас в любом другом заведении, ничего бы не изменилось. Он никак не мог уловить, что ему нужно взять от этого вечера. Да и что он вообще мог взять? Распахнуть им душу? Вряд ли. И не потому, что вокруг неподходящая обстановка или не те слушатели. Просто внутри, кажется, распахивать было совершенно нечего. Там осталась лишь глухая пустота. Если бы не настойчивые слова профессора, Соджун ни за что не согласился бы на эту встречу - до того не хотелось изображать интерес. А общаться по-настоящему, без масок, никак не получалось. Хотелось домой. -Эй, Соджун, - друг привлек его внимание, - красотка на одиннадцать часов, твердая девяточка, не сводит с тебя глаз. Ну, покажи нам класс, как в старые добрые времена, - дружески подначивал парень, отпивая большой глоток пива из высокого стакана. - В другой раз, - натянуто улыбнулся Соджун, даже не взглянув на девушку. - Да ладно тебе, - продолжал уговаривать приятель, - тебе надо развеяться! Возвращайся в игру! - Ладно, - вдруг согласился Соджун, выходя из-за стола, - тогда сегодня меня больше не ждите. В ответ раздалось подбадривающее улюлюканье. Соджун направился к выходу, кивнув девушке у барной стойки. Стройная фигура в облегающем платье двинулась следом. - Как он это делает? - с восхищением воскликнул приятель, оставшийся сидеть за столом. - Хех, я рад, что он все еще в форме, - подхватил другой, - в последнее время он был сам на себя не похож... Дальнейший разговор растворился в шуме переполненного бара. Соджун уже ловил такси у входа в бар, когда девушка подошла и промурлыкала: - Привет. - Привет. Я собираюсь убраться отсюда, - прямо сказал Соджун. - Ну, хорошо, - изящная рука коснулась предплечья мужчины. - Могу подкинуть тебя домой или в другой бар, - Соджун освободился от ее прикосновений и высказал свои намерения прямо, - сам я поеду домой. Один. Рядом остановилась машина. - Ну что, едешь? - еще раз спросил Соджун, открывая дверь такси. Девушка молча сверлила его недовольным взглядом. События разворачивались совсем не так, как она ожидала. - Тогда хорошего вечера, - отстраненно попрощался Соджун и сел в машину, называя водителю свой адрес. Он и не планировал проводить ночь в чьей-то компании. Просто появился удобный повод покинуть наконец это шумное место. По просьбе Соджуна такси остановилось, не доезжая конечного пункта: мужчина ощутил желание проветрить мысли. Уютный сквер, почти безлюдный в это время суток, встретил гостя ночной прохладой и приглушенным шумом листвы. Ровные дорожки, живая изгородь, желтый свет фонарей и несколько старых величественных дубов - всё это видели те, кто оказался тут впервые. Ли Соджун же помнил это место совсем другим. Размытые воспоминания наслаивались на картину перед глазами, окрашивая сквер потускневшими красками ушедшего детства. Когда-то тут простирался поросший травой пустырь - место притяжения всех мальчишек старого квартала, что примостился ниже. Этот заброшенный клочок земли, запертый между двумя параллельными улицами опрятных домов и густонаселенными бараками выше, всегда был полон смеха и веселых игр. Сейчас о тех днях напоминали лишь вековые деревья да великолепный вид на город. Бараков давно не было, на их месте после реконструкции возвышался современный жилой массив. Не было бы и уютного квартала, где родился и вырос Соджун, если бы тогда не вмешался его отец, подняв все свои связи, чтобы отстоять это место. Привязанность господина Ли к их дому была маниакальной, а ведь это был даже не его отчий дом - здесь выросла его супруга, мама Соджуна. Здесь же они жили все вместе: Соджун, его родители, а также бабушка и дедушка. Счастливая жизнь оборвалась внезапно. Сначала из жизни ушла мама, а вслед за ней - и её пожилые родители, так и не сумевшие справиться с потерей любимой дочери. Соджун почти не помнил свою жизнь до тех трагических событий, но глубоко внутри чувствовал: его дом не всегда дышал молчанием и отчуждённостью. Где-то на границе сознания брезжило ощущение, что когда-то здесь царили уют, тепло и искренний смех. По крайней мере, так должно было быть. Но подобного больше не случалось ни разу: вдвоем отец и сын так и не смогли заново наполнить жизнью опустевшие стены. Не помогла и память о родных: у Соджуна она попросту исчезла, а господин Ли категорически избегал любых упоминаний об умершей супруге. Избегал, но оставался здесь. Как успешный юрист, возглавлявший собственную фирму, господин Ли имел возможность переехать в место, соответствующее его высокому статусу и достатку. Однако он категорически отвергал эту идею, а Ли Соджун никогда не понимал этой одержимости, как не понимал в своем отце и многого другого. Мужчина медленно шёл вглубь сквера к излюбленной скамье в отдалении. Обычно тут никого не бывало в такое позднее время, но сегодня на лавочке сидел человек. Тёмный неподвижный силуэт вызвал у Соджуна порыв развернуться и уйти, но в чужих очертаниях было что-то смутно знакомое. Это заставило его продолжить путь. Оказавшись в нескольких шагах от скамьи, Ли Соджун уверился в своих догадках. На лавке, глубоко погрузившись в себя, неподвижно сидел Чон Инсон. Его невидящий взгляд был устремлён на ночной город вдали. Фигурка Чон Инсона, обладавшего средним ростом и телосложением, сейчас казалась словно уменьшенной вдвое. Возможно, причиной тому была его поза: мужчина сидел, уперев локти в колени и спрятав подбородок в переплетенных пальцах, плечи ссутулены. А может, дело было в другом. Даже подойдя почти вплотную, Соджун оставался незамеченным. - Привет, - наконец, тихо поздоровался Соджун, присаживаясь рядом. Инсон легонько вздрогнул, выныривая из своих мыслей. Их взгляды встретились. - Привет, - мягко ответил парень и слабая, но искренняя улыбка появилась на его спокойном лице. Соджун знал Инсона с самого детства - они выросли в одном районе. Дом Чон Инсона располагался чуть ниже по улице, парни были одногодками. Шумной компанией ребят из соседних домов они все детство провели вместе, придумывая бесконечные игры и развлечения на пустыре. В средней школе их банда как-то само собой распалась, ребята уже почти не проводили время вместе. Дети росли, интересы менялись. Ли Соджун в тринадцать лет вступил в школьную футбольную команду и его жизнь пошла в ином русле, полном спортивных и школьных событий. И хотя Соджун не был ведущим игроком команды, его расцветающая красота и подростковая дерзость сделали его одним из самых популярных мальчиков школы. Это было время познания себя. Соджун нырнул с головой в мир футбола, популярности и межполовых отношений. Чон Инсон был совсем иным: умный и спокойный, он усердно учился, был старостой класса. Не аутсайдер, но и не звезда. И хотя они с Соджуном провели несколько лет за соседними партами, общались ребята нечасто, а если и пересекались, то больше по школьным и общественным делам. Парни учились в одном университете, но на разных специальностях. Бывало, виделись между парами, здоровались, дежурно спрашивали друг друга о жизни и быстро расходились. Сейчас они и вовсе работали в одной большой компании, изредка сталкиваясь в перерывах. По сути они знали друг друга всю жизнь, но едва ли их можно было назвать друзьями. Ночь была прохладной. Соджун и Инсон продолжали молча сидеть на лавочке в сквере. Перед ними простирался залитый огнями город, и каждый думал о чем-то своем. Соджун посмотрел на приятеля. Ночная тишина, казалось, лишь подчеркивала следы усталости на его лице. Вслед за дуновением ветерка по коже парня прошла легкая дрожь: Инсон сидел в одной лишь тонкой ветровке и домашних штанах. Скорее всего, он выскочил из дома в чем был и пошел куда глаза глядят. Соджун знал, как нелегко приходилось Чон Инсону и его матери в последние время. Не так давно его старшая сестра с супругом попали в аварию. Мужчина скончался на месте, а женщина ушла из жизни позже, проведя несколько месяцев в реанимации и так и не придя в сознание. От погибших остались лишь двое маленьких детей и огромные больничные счета. Безусловно, Инсону сейчас было куда сложнее, чем ему самому. Хотя это не было соревнованием. Каждый нес свою ношу. Ли Соджун снял пальто, оставшись в одном свитере, и аккуратно накинул его на плечи Инсона. От прикосновения парень едва заметно вздрогнул. - А, спасибо. Лучше оставь себе, замерзнешь. - Инсон попытался вернуть вещь, но Соджун остановил его движением руки. - Как ты? - просто спросил он. - Все нормально, спасибо, - дежурно ответил Инсон. В этой реакции, в этих сухих словах Соджун увидел самого себя. Он точно так же отвечал на подобные вопросы, сыпавшиеся на него со всех сторон после болезни отца. Слова психотерапевта непроизвольно всплыли в голове. Профессор говорил: если вы посмотрите внимательно, то заметите вокруг людей, которые спрашивают о ваших делах не из вежливости, а потому, что действительно хотят знать. В этот самый момент Соджун ощутил смутный порыв стать для Инсона тем, кто действительно хочет знать. - А на самом деле? - мягко спросил Соджун, внимательно глядя на приятеля. Инсон медленно выныривал из своих мыслей, встречаясь со взглядом темных глаз. Некоторое время он просто всматривался в лицо Соджуна, переводя взгляд с глаз на губы и обратно, словно изучая его впервые. - Да бывало и лучше, - слабая улыбка в конце концов появилась на его лице, - а ты как? - У нас у всех бывало и лучше, - невесело улыбнулся в ответ Соджун. - Это точно, - произнёс Инсон. Соджун почувствовал, что парень немного расслабился. - Как мама? Нога так и беспокоит? - поинтересовался Соджун. Мама Инсона - госпожа Чон Бора - уже какое-то время ходила с палочкой, прихрамывая на правую ногу. Несколько лет назад она упала и повредила бедро. - Хуже не стало, но и улучшений ждать не приходится. Сейчас она вынуждена больше ходить, поэтому сильнее устает. А я работаю сам знаешь как... От дедлайна до дедлайна, - ответил Инсон и глубоко вздохнул. - Возможно, стоит нанять помощницу по хозяйству? - высказал Соджун возникшую мысль. - Я уже думал об этом, - продолжил Инсон, - но это стоит денег, а мы сейчас не можем себе это позволить. По крайней мере, пока я не закрою все медицинские долги. А это еще минимум год. Придется продержаться. - Давай я... - начал Соджун, но Инсон сразу его прервал: - Нет, все не настолько плохо, спасибо. Соджун уже предлагал Инсону деньги, но тот раз за разом отказывался. - Но... - начал было Ли Соджун. - Нет. Я не могу взять твои деньги, - твёрдо произнес Инсон. - Почему? - Нам всем нужно научиться жить дальше... быть в состоянии справляться со своими проблемами, - объяснил Инсон. Он говорил уверенно, твердо. - Не вижу причины отказываться от помощи, если предлагают, - парировал Соджун. - Я вижу, - понизив голос, сказал парень. Что-то во взгляде Инсона заставило мужчину прекратить разговор о деньгах. Ли Соджун осознавал, что ему не стоит так легко рассуждать о финансовых делах. В том, что отец оставил ему солидное состояние, а ежемесячная рента юридической фирмы с лихвой могла покрыть даже самые нескромные расходы, не было его заслуги. - Спасибо. Если совсем прижмет, я обращусь, - тихо добавил Инсон, кинув в знак благодарности. Сквер ненадолго наполнился тишиной. - Слышал, ваш проект продвигается хорошо, скоро релиз, - заговорил Соджун спустя какое-то время. - Да, пока все идёт как запланировано, - подтвердил Инсон. Они еще некоторое время посидели на скамье, неторопливо разговаривая о всяком, а потом покинули сквер и двинулись вниз по улице. Соджун первым дошел до своих ворот, дом приятеля был чуть ниже. - Спасибо за сегодня, - негромкий голос Инсона был полон искренней благодарности. Парень снял пальто и протянул владельцу. - Прогулка тебе помогла? - спросил Соджун, имея в виду больше их простую беседу. - Помогла, - кивнул тот. - И тебе спасибо. Похоже, я тоже получил сегодня то, что хотел, - неожиданно для себя признался мужчина. Не столько сами слова, сколько их внезапная искренность заставила Соджуна смутиться. Инсон на секунду замер, а потом произнес в своей обычной манере: - Уже совсем поздно, пора домой. Спокойной ночи. Парень развернулся и зашагал к себе. Ли Соджун смотрел ему вслед с непривычным чувством: покидая шумный бар и друзей, он и не мог предположить, что в итоге вернется домой не в опустошении, а полным тихого умиротворения. На следующий день Соджун снова сидел в кабинете профессора. Он кратко пересказал то, что произошло накануне вечером. - Что вас связывает с Чон Инсоном? - уточнил психотерапевт. - В общем-то, ничего особенного. Росли на одной улице, учились в одной школе, потом поступили в один университет, а сейчас работаем в одной компании. Можно сказать, мы приятели, - ответил Соджун. - Странное совпадение, не находите? - заметил профессор. - Вы о чем? - не понял Соджун. - Вы учились в одних и тех же местах, а теперь делите одно рабочее пространство. - Если подумать, это не совсем совпадение, - медленно произнес Соджун. - То, что мы ходили в одну школу, объяснимо: туда брали всех детей из нашего района. А вот насчет остального... На самом деле я ведь даже не выбирал университет, за меня это сделал Чон Инсон... И на работу я устроился с его подачи... Хм. Странно, я только сейчас об этом вспомнил. Ли Соджун рассказал профессору о том, как проходило его общение с Чон Инсоном ранее. В выпускном классе, накануне итоговых экзаменов, Соджун крупно поругался с отцом. Тот настаивал на юридическом факультете, желая, чтобы сын продолжил его дело. Парень был категорически против. В порыве упрямства он объявил, что вообще не явится на аттестацию. И Соджун действительно бы так и поступил — упорства ему было не занимать. Но вмешался староста класса. Именно Инсон в своей спокойной, рассудительной манере, шаг за шагом приводя логические доводы, уговорил его сдать выпускные экзамены. Он же убедил Соджуна подать документы в университет. Бунтующему подростку было плевать, куда поступать, лишь бы подальше от юриспруденции. Соджун вообще был уверен, что провалится, а если и пройдет - быстро бросит учебу. В итоге они подали заявления вместе: Инсон - по осознанному выбору, а Соджун - просто поддавшись на уговоры старосты. Так они оказались в одном вузе. На удивление, в университете Соджуну понравилось: в отличие от школы, там дышалось куда свободнее. Он вступил в студенческую футбольную команду и быстро обзавелся друзьями. Отец, хоть и был глубоко недоволен выбором сына, на время оставил его в покое, позволив учиться. И хотя Соджун выбрал направление "маркетинг" едва ли не наугад, в последний момент отказавшись от спортивного факультета, этот шаг нельзя было назвать ошибочным. Ему искренне нравилось то, чем он теперь занимался в крупной информационной компании. Но ведь даже эта работа случилась благодаря Чон Инсону. После окончания университета отец снова настаивал на том, чтобы сын устроился в его юридическую фирму. Соджун был категорически против. Он принципиально не хотел связывать жизнь с этим предприятием, будучи уверенным: контора для отца куда дороже родного сына. Как раз в тот период стало известно о смертельной болезни родителя. Но даже узнав о неутешительном диагнозе, старик, казалось, больше переживал за судьбу своего дела, чем за чувства Соджуна, который рисковал вот-вот остаться круглой сиротой. Снова вспыхнул скандал. Соджун в очередной раз ушел из дома, громко хлопнув дверью. Первым, кого он встретил, выскочив на улицу, был Чон Инсон, случайно проходивший мимо. Находясь на взводе, Соджун без утайки выложил приятелю все, что накипело на душе. В тот вечер парни поднялись вверх по склону и впервые сели вместе на лавку под старым дубом в недавно отремонтированном сквере. Они проговорили несколько часов. Инсон обладал редким даром слушать, давать точные советы и обращать внимание на правильные, логичные вещи. Именно он помог Соджуну определить стратегию поведения и предложил вместе пойти на открытый конкурс в крупную корпорацию. Парень согласился. В итоге они оба прошли отбор. Чон Инсон стал стажером в отделе разработки, а Ли Соджун - в отделе маркетинга. - Вам не кажется, что Чон Инсон оказал определённое влияние на вашу жизнь? - заметил профессор, выслушав рассказ Соджуна. - Хм... Вы правы, - согласился Соджун. - Я никогда раньше об этом не задумывался. - А раз не задумывались, значит, никогда и не благодарили его? - предположил пожилой мужчина. - Похоже, что нет... Не припомню, - задумчиво произнес Соджун. - Чон Инсон просил что-то взамен? Вы оказывали ему ответные услуги? - Мне кажется, нет. Он был старостой класса, и его помощь воспринималась... словно нечто само собой разумеющееся. Но сейчас я понимаю, что он совершенно не обязан был со мной возиться. - Как думаете, почему он это делал? - Даже не знаю. Видимо, ему было не все равно. Насколько мне известно, он вообще очень чуткий человек. - Внимание окружающих может казаться обыденным, особенно если от вас ничего не требуют в ответ. Но подумайте, сколько душевных сил на это тратится. Попробуйте представить себя на его месте. Правильно ли принимать такое отношение как данность? - Неправильно... Совсем неправильно, - признал Соджун. - А что тогда делать? - Для начала поблагодарите его при случае. Покажите, что цените его участие. Пусть даже с опозданием. - Вы правы, так и сделаю. - с готовностью согласился мужчина. - Вам комфортно с Чон Инсоном? - спросил доктор. - Думаю, да. Мне с ним просто. Мы знаем друг друга с детства и в курсе всего, что у кого произошло. Нет необходимости что-то объяснять. Когда мы разговаривали вчера, у меня вдруг возникло ощущение, что мы на одной волне. Правда, волна эта не очень позитивная, - констатировал Соджун с легкой усмешкой. - Когда в следующий раз захотите пообщаться, сделайте первый шаг, - предложил доктор. - Хм... - с сомнением протянул Соджун. - Не уверен, будет ли это уместно. У него сейчас столько забот. Кажется, только меня ему и не хватало... - Не решайте за других, - ненавязчиво прервал его собеседник. - Проявите инициативу и посмотрите, что будет. Действуйте по ситуации. - Я попробую, - решил Соджун. Остаток дня Соджун провел в раздумьях. Слова доктора продолжали крутиться у него в голове. Мысль о поразительной синхронности их траекторий не давала ему покоя. Они годами шли рука об руку, но Соджун только сейчас осознал: его собственное движение вперед происходило во многом благодаря Инсону. Тот раз за разом становился для него невидимым локомотивом. Кто знает, в каком русле пошла бы жизнь Соджуна, не окажи приятель тогда своего влияния? В итоге он решил последовать совету профессора и написать Инсону. К его немалому удивлению, оказалось, что у Соджуна даже нет его номера. На работе их общение происходило исключительно по корпоративным каналам, а вне службы они виделись лишь в родном районе. В остальное время у Соджуна просто ни разу не возникало потребности связаться с приятелем. Мужчина решил не беспокоить коллег просьбами поделиться личными контактами человека, который жил в соседнем доме. *** В воскресенье после обеда Ли Соджун возвращался с поминальной службы. Со дня смерти отца прошло сорок девять дней. Загнав машину в гараж, мужчина медленно спускался вниз по улице. Ему хотелось найти место, чтобы пообедать. Госпожа Ким — экономка семьи Ли — приготовила несколько поминальных блюд, но Соджун не хотел есть в одиночестве в большом пустом доме. Внизу улочки, выходившей на проезжую часть, он увидел госпожу Чон Бора, маму Чон Инсона. Женщина опиралась на палочку, а рядом с ней шли мальчик и девочка. Сам Соджун плохо умел определять возраст детей, но на вид им было лет шесть-восемь: мальчик чуть старше, девочка помладше. Они потеряли родителей, но не остались сиротами. Соджун мало общался с соседями, но даже он знал, что госпожа Чон очень любила своих детей и внуков. Потеря дочери оставила печать утраты на ее некогда добром лице, плечи чуть осунулись. Ей было едва за шестьдесят — возраст еще не столь почтенный, чтобы назвать ее по-настоящему старой. Однако в жизни ей пришлось испытать слишком много трудных моментов. Госпожа Чон Бора всегда старалась сохранять присутствие духа и проявляла ненавязчивое участие в жизни соседей. Чон Инсон и его сестра Чон Джису, которая была старше на шесть лет, прилежно учились. Их семью можно было назвать образцовой. Соседи никогда не слышали, чтобы они ругались или выясняли отношения. Ли Соджун интуитивно чувствовал, что госпожа Чон, при всей ее вежливости, особой симпатии к нему все же не испытывала. "Вероятно, в ее глазах я лишь бестолковый бунтарь, который только и делал, что противился воле отца", — думал Соджун. Парень приблизился к семье Инсона и вежливо поздоровался: - Добрый день! Госпожа Чон Бора подняла глаза и несколько мгновений внимательно смотрела на Соджуна. Этот взгляд был мужчине знаком — точно так же иногда смотрел на него Инсон. Видимо, унаследовал эту привычку от матери. - Здравствуй, Ли Соджун. Аран, Минхо, поздоровайтесь с господином Ли, - обратилась женщина к внукам. - Он наш сосед. - Добрый день, - серьёзно сказал мальчик и протянул Соджуну небольшую ладошку для мужского рукопожатия. Не успел мужчина разомкнуть пальцы, как услышал звонкий голосок: - Здравствуйте, господин Ли Соджун. Вы правда наш сосед? Вы очень красивый сосед. Соджун перевел взгляд на девочку, державшую брата за руку. Кукольное личико, большие карие глаза, смешные хвостики по бокам. Он невольно залюбовался малышкой - что-то в ней приковывало внимание. - Да, я живу выше по улице, в белом доме, - наконец ответил он. - Вы живете в том большом белом доме? - ахнула малышка, широко распахнув свои невероятные глаза. - Наверное, - засомневался Соджун. На их улице было несколько белых зданий, но его было самым заметным. - В том, где на заборе золотые завитушки? - снова уточнила девочка. - Да, определенно, я живу именно там, - заверил ее мужчина. - Ваш дом очень красивый, - вежливо произнесла малышка. Ее большие живые глаза с капельками затаенной грусти что-то всколыхнули в душе Соджуна. Он редко общался с детьми, не испытывая к ним ни особой тяги, ни неприязни. - Спасибо, - только и смог ответить он. Соджун уже хотел попрощаться и уйти, но его взгляд упал на сумку в руках госпожи Чон Боры. Казалось, она была тяжелой. - Давайте мне, - Соджун аккуратно, но настойчиво забрал у женщины ношу. - Спасибо, - неожиданно легко согласилась госпожа Чон Бора, переводя дух. Они вместе двинулись не спеша вверх по улице. - Ты был сегодня у отца? Сегодня ведь сорок девять дней? - уточнила женщина. - Да, ездил в колумбарий, - отозвался Ли Соджун. - Ваши родители тоже в этом месте? В комумбарии? - услышал снова Соджун звонкий голосок. - Аран, правильно сказать "ко-лум-ба-рий", - поправила ее бабушка, произнося слово по слогам, - сложное слово, не спеши. - Ко-лум-ба-рий, - торопливо повторила девочка, - так они там? - Да, моя мама там давно, а отец переехал туда совсем недавно, - Соджун постарался выразиться помягче, избегая болезненных слов "умер" и "погребен". - Мои мама и папа тоже там, вы их видели? - вопрошали ясные глаза. - В этот раз не встретил. Там много людей. Может, увижу их позже? - серьёзно ответил Соджун. - Там правда так много людей? - удивилась девочка. - Много, дорогая, много, - подтвердила бабушка и аккуратно перевела тему. - Ты поможешь мне приготовить ужин? - Конечно, - с лёгкостью согласилась Аран и с ноткой гордости добавила. - Я уже умею резать овощи! - Молодец, - отозвался Соджун, не зная, что еще сказать. Минхо всю дорогу молчал, спокойно следуя за взрослыми. - А вы что умеете готовить, красивый сосед Ли Соджун? - снова обратилась девочка к мужчине. - Умею лапшу заваривать, - ответил Соджун, вызвав этим широкую улыбку на лице малышки. За простым разговоров они подошли к воротам дома семьи Чон. Женщина обратилась к Соджуну: - Открой, пожалуйста, код 1203. - Это день рождения дяди Инсона, двенадцатое марта, вы знали? Вы ведь соседи, а соседи поздравляют друг друга с днем рождения, правда? Это было совсем недавно. Вы поздравляли дядю Инсона? - казалось, в светлой голове Аран роилось бесконечное количество вопросов. Такой живой интерес к жизни был присущ лишь детям. Соджуну не часто представлялась возможность так долго говорить с ребёнком, но он поймал себя на том, что отвечать на вопросы Аран было совсем не утомительно. То, с каким вниманием она ждала ответы, как распахивались ее живые глаза от удивления, очаровывало мгновенно. - Поздравляли? - снова спросила девочка, не услышав ответ. - Конечно, - кивнул Соджун. Он припомнил, что буквально на той неделе в корпоративной рассылке видел среди именинников имя Инсона и даже поздравил его лично, когда они пересеклись в зоне приема пищи. - 1407, - снова обратилась к Соджуну женщина, указывая на входную дверь, переводя дух во дворе. Подниматься вверх по улице с больной ногой было сложно даже с палочкой. Мужчина открыл дверь, пропуская детей вперед. Он собирался оставить сумку у порога и попрощаться, но госпожа Чон Бора опередила его: - Ты спешишь? Если нет, проходи. Соджун замер в нерешительности. Маленькая детская ладошка обхватила его руку и потянула внутрь дома: - Красивый сосед Ли Соджун, хотите посмотреть мои рисунки? - Ты ее очаровал, - покачала головой мама Инсона, - впервые за последнее время вижу её такой оживленной. Если тебе нужно идти, ничего страшного. - Нет, я никуда не тороплюсь, - заверил ее Соджун, снимая обувь, а про себя добавил: "Это она меня очаровала". Это было правдой. Было в Аран что-то такое, что заставляло тянуться к ней. Дом Чон Инсона был небольшим, но уютным. Соджун огляделся — здесь все было пропитано духом этой семьи. Фотографии в рамках на стенах, детские игрушки, аккуратно сложенные в ящик у дивана, рисунки на журнальном столике... По сравнению с огромным, но пустым и безжизненным, словно стерильным домом Соджуна, это место казалось по-настоящему теплым. Мужчина не помнил, когда последний раз бывал в гостях у приятеля. Кажется, еще в далеком детстве. И хотя те годы стерлись из памяти, возникло ощущение, что здесь мало что изменилось. Ли Соджун присел на небольшой диван в гостиной. Малышка Аран тут же принесла ему стопку своих рисунков. Сердце невольно сжалось, когда мужчина принялся разглядывать яркие листы. - Это мои мама и папа, - объясняла девочка, - Смотрите, я нарисовала им крылышки, чтобы они могли летать. - Красиво, - произнес Соджун, справляясь с комом в горле. - Мне уже почти шесть! Бабушка говорит, я хорошо рисую. - Действительно, хорошо, - заверил девочку Соджун. - Ли Соджун, оставайся на ужин, - предложила госпожа Чон Бора, - Инсон и сегодня на работе, хоть и воскресенье. Обещал вернуться к пяти. Если б я знала, что ты зайдёшь, приготовила бы что-то особенное в память о твоем отце. Ничего, сейчас что-нибудь сообразим. - Не нужно ничего, пожалуйста, не утруждайтесь, - спохватился Соджун. - Знаю, вы с отцом не ладили, - сказала женщина. В ее голосе не было осуждения, лишь сожаление. - Но родители не всегда умеют правильно выразить свою любовь. Иногда беспокойство за ребёнка принимает странные формы. Но он тебя любил, я точно знаю. Соджун не ожидал услышать подобное, поэтому растерялся, не находя, что ответить. - Давай все же почтим его память. Твоему отцу будет приятно, - мягко добавила женщина. Ли Соджун кивнул. Несколько минут спустя мужчина вспомнил о той еде, которую приготовила экономка. - Госпожа Чон Бора, - обратился к ней Соджун, - Если вы не против, я могу принести несколько ритуальных блюд из дома. Госпожа Ким приготовила. - Конечно, - кивнула женщина. Выходя из дома Инсона, Ли Соджун услышал голос вслед: - Не звони в дверь, заходи так, коды запомнил? - 1203 и 1407, - произнес Соджун. - Красивый сосед Ли Соджун! А вы знали, что 1407 - это день рождения моей мамы? 14 июля. Возвращайтесь скорее. К горлу Соджуна снова поступил ком. Чон Инсон спешил домой. Часы показывали 17:15. Улицы были заполнены прохожими — люди гуляли, наслаждаясь приятной погодой. Инсону же пришлось провести воскресенье на работе: близился запуск проекта, над которым его команда трудилась последние несколько месяцев. Если все пройдет удачно, можно будет наконец сделать передышку. Мужчина знал, как тяжело маме в одиночку справляться с хозяйством и детьми, пусть даже такими послушными, как его любимые племянники Минхо и Аран. Тем не менее на нем лежала ответственность за их судьбу. Его усилия в компании приносили плоды, и нужно было двигаться дальше, прикладывая все силы, чтобы поскорее рассчитаться с долгами и обеспечить малышам достойную жизнь. После смерти сестры ее жилье пришлось продать, чтобы погасить ипотеку и покрыть часть медицинских счетов. Они надеялись до последнего и были готовы пожертвовать собственным домом, лишь бы Джису поправилась. Врачи сделали все возможное, но она тоже их покинула. "Мы позаботимся о Минхо и Аран, не беспокойся. С ними все будет хорошо, мы никогда их не оставим", - всплыли в памяти слова, сказанные сестре в момент прощания. Он и без этого обещания никогда не бросил бы детей, но, возможно, так Джису было спокойнее, куда бы она ни отправилась. Заходя во двор родного дома, он ощутил аппетитный запах домашней еды. В окнах горел мягкий свет. Легкая улыбка тронула его уставшее лицо. - Я дома, извините за опоздание, - сказал Инсон, снимая обувь. - Дядя Инсон, - малышка Аран подбежала к мужчине и легонько потянула его за руку. - Ты как раз вовремя, - поприветствовала с кухни сына госпожа Чон Бора. Стол уже был накрыт. Инсон подхватил Аран на руки и успел сделать несколько шагов по комнате, прежде чем замер в удивлении. Меньше всего в этот воскресный вечер он ожидал увидеть на диване в их небольшой гостиной Ли Соджуна. - Привет, - улыбнулся Соджун. - Дядя Инсон, красивый сосед Ли Соджун будет ужинать с нами, - пояснила Аран, прижимаясь своей теплой щечкой к щеке Инсона. - Замечательно, - с некоторой растерянностью произнес Инсон, - добро пожаловать. - Давайте за стол, - позвала госпожа Чон Бора, подходя к сыну. Женщина положила руку на плечо Инсона и легонько похлопала, словно успокаивая. - Все хорошо, иди вымой руки, - негромко произнесла она мягким голосом. Ужин начался несколько формально. Перед трапезой госпожа Чон Бора произнесла теплые слова в память об отце Соджуна. Но затем атмосфера плавно изменилась, и вечер наполнился уютными разговорами. Они обменивались новостями, обсуждали планы на предстоящую неделю. Ли Соджун ни разу не почувствовал себя лишним — его ненавязчиво вовлекали в общую беседу. Хозяева так легко и свободно приняли его, словно он был близким другом, а не просто соседом. Возможно, они были столь открыты со всеми, или же причина крылась в недавней потере Соджуна, и так они выражали свое сочувствие. А может, подобная чуткость являлась нормой в обычных семьях — однозначного ответа у него не было. Время в этом доме пролетело незаметно. По завершении ужина Соджун, вопреки возражениям Инсона, вызвался помочь ему с посудой. - Чон Инсон, - негромко обратился к парню Соджун, - можно записать твой номер телефона? Ли Соджуну было несколько неловко признавать, что Инсона нет в списке его контактов. Чон Инсон не выразил удивления, не задал ни одного вопроса, просто начал диктовать цифры. - Могу я пригласить тебя пообедать вместе в ближайшее время? - спросил Соджун, сохраняя контакт. - Есть какой-то повод? - поинтересовался Инсон, бросая на приятеля внимательный взгляд. - Просто в качестве благодарности, - пояснил Соджун. - За что? - удивился Инсон. - Если это неудобно, я не настаиваю, - отступил Соджун, не желая ставить приятеля в неловкое положение. - Все в порядке. Думаю, во вторник или среду я мог бы вырваться. - Хорошо. Дай мне знать, когда удобнее, я найду место. Инсон кивнул. - А, вот мой номер, - проговорил Соджун и набрал Инсону. На телефоне, лежащем неподалеку, высветилось имя: Ли Соджун. У Инсона уже был его контакт. Соджун снова ощутил неловкость. Лежа в постели, Ли Соджун перебирал в памяти подробности визита. Ощущение умиротворения и тепла, окутавшее его в доме Чонов, еще не рассеялось. Вспоминалось, как он сидел в их тесной столовой за небольшим столом — так, что локти почти касались соседа, — и наблюдал за чужим семейным общением. Гость отчетливо ощутил: эта семья будто дышит в унисон. Более того, в какой-то момент он и сам словно стал дышать вместе с ними. Безотчетная тревожность, которая обычно тяжким грузом наваливалась на уставшее тело по ночам, сегодня не исчезла совсем, но будто отступила на полшага. В эту ночь Соджун заснул гораздо быстрее, чем обычно. Во вторник мужчинам удалось пообедать вместе. Вырвавшись из офисных стен, где вряд ли получилось бы нормально поговорить, они устроились в небольшом ресторанчике неподалеку от работы. Как только официант принял заказ, Ли Соджун обратился к Чон Инсону: - Спасибо тебе. Инсон поднял глаза. В них читался немой вопрос. - Спасибо за все, что ты сделал для меня раньше. За то, что помогал в школе с экзаменами, за поступление в университет и за эту работу. Извини, что благодарю так поздно. Похоже, до меня слишком медленно доходит, - слова давались Соджуну легко, он говорил от сердца. Инсон выслушал признание молча, внимательно всматриваясь в лицо приятеля. - Ты всегда хорошо ко мне относился, но я осознал это только сейчас... Спасибо, - искренне произнес Соджун. - И все же почему ты помогал? - Потому что мог, - просто ответил Инсон. - Но ведь мог и пройти мимо... - Ты прав. Но если есть возможность помочь, то так и следует поступить, - парировал Инсон. - Могу я как-то отплатить тебе? - Соджуну очень не хотелось оставаться в долгу. - Мне ничего не нужно, - пожал плечами Инсон. - Этого обеда вполне достаточно. - А мне недостаточно, - улыбнулся Соджун. Губы Инсона тоже тронула едва заметная улыбка. - Ладно, я что-нибудь придумаю, - пообещал Соджун. - Ничего не нужно, - повторил Инсон. Принесли еду.