Поэт и Принц

«Когда в объятия мои

Твой стройный стан я заключаю

И речи нежные любви

Тебе с восторгом расточаю,

Безмолвна, от стесненных рук

Освобождая стан свой гибкой

Ты отвечаешь, милый друг,

Мне недоверчивой улыбкой;»

А.С.Пушкин

      Последующие дни после аудиенции с принцессой были проведены довольно спокойно. Поэт, ссылаясь на какие-то дела в издательстве, не заходил в гости, а принц не настаивал. Ему самому нужно было время, чтобы привести многочисленные мысли в порядок и дать их нынешним отношениям хоть какое-то определение.       А так же Илья выходил на прогулки по живописному городу. И отыскал где-то у Лизы в кладовой скрипку и начал активно вспоминать, каково это – держать инструмент в руке. Ноты он помнил не все, приходилось сочинять что-то на ходу, а после вообще решил написать и свою композицию.       Выходило очень скверно по меркам самого Малинина, естественно. Девочки же хлопали в ладоши каждый раз, как видели, что мужчина чем-то занят. Главное, чтобы это не было связано с политикой и королевскими делами.       В один момент принц правда ужаснулся, что последние несколько лет не занимался ничем, что не было бы связано с делами королевства. Папенька, как только видел, что у сына есть свободное время, нагружал его новой работой.       Удивительно, как рутина затягивала и лишала обычных радостей жизни. А ведь до этого у него было много занятий, не связанных с правлением. Что же будет, когда он станет полноценным королём?       Одна из горничных застала мужчину как раз тогда, когда он снова упражнялся в скрипке и думал о своей жизни. Она вежливо прокашлялась, привлекая к себе внимание, и затараторила:       — Дорогой гость, для вас доставил письмо императорский гонец, просил передать немедленно.       Вид у неё был такой испуганный, будто в конверте находилось направление на смертную казнь. Впрочем, это было бы вполне в духе императора.       — Спасибо, — монотонно проговорил англичанин, забирая письмо из её рук.       Девушка тут же незаметно ретировалась, будто её тут и не было, а Илья нетерпиливо раскрыл конверт, аккуратно отлепляя восковую печать, и раскрыл сам листок. Ровный калиграфичный почерк создавал ещё более официальную атмосферу.       «По воле Её Высочества принцессы Александры устраивается вечер на ледовом катке.       Благородные гости приглашаются разделить радость зимнего развлечения и насладиться катанием под открытым небом.       Мероприятие состоится 19 марта, время сбора 18:00. Катание будет проведено на закрытом катке в пределах императорских владений.       Форма одежды должна быть сдержанной спортивной с элементами элегантности. Для тех, у кого отсутствуют коньки, они будут предоставлены двором.       Да будет лёд послушен Вашим конькам!       От имени Её Высочества,       Принцессы Александры»       Внизу листа была небольшая стрелочка, намекающая на продолжение письма на другой стороне. Мужчина незадумываясь перевернул лист, где заметил надпись, отличающуюся подчерком:       «Дорогой Илья, твой горячо любимый поэт тоже будет присутствовать!»       Сразу видно, где руку приложила сама Александра. Принц тут же улыбнулся мысли о Петре, как о самом приятном воспоминании.       — Чего улыбаешься? — из-за спины бесшумно подбирается Эмбер.       — Принцесса на каток пригласила, — Малинин даже не вздрагивает, просто переворачивает листок, демонстрируя письмо.       — Мне такое же доставили, — девушка показала точно такое же письмо, которое было у неё в руках, а после задумалась, — мероприятие состоится сегодня через четыре часа. Мы успеем?       — Должны, только одежду по форме найти нужно, — так же задумчиво отвечает Илья, — надо спросить у Лизы. Её пригласили?       — Пригласили, — тяжело вздыхает советница, — только она сразу же его отклонила, даже не став распаковывать конверт. У неё какие-то проблемы с издательством, только что туда умчалась.       Мужчина лишь печально вздыхает, очень жаль, когда у подруги проблемы, а ты ничего не можешь сделать. Отсутствие власти связывает руки. Пожалуй, единственное, что его расстраивало в его положении.       Пришлось и правда выпотрошить всю кладовку в поисках нарядов. Вариантов оказалось не так много. Гленн нашла подходящую длинную стеганную юбку на вате, которую одела под своё зеленое платье, а также же ещё две укороченные для дополнительного тепла. Наверх решила надеть свободный шерстяной жакет.       У Ильи выбора оказалось намного меньше. Из своего гардероба надел облегающие тёмно-синие брюки, больше для удобства, нежели привлечения внимания, и такого же цвета теплую жилетку с шерстяным подкладом. Из закромов Туктамышевой вытащил только пальто с раздвоенной спиной приятного черного цвета.       В таком образе и решили выдвигаться на мероприятие.              ***              Петя нетерпеливо поглядывал на часы, наматывая очередной круг по залединевшей корке воды. Везде виднелись люди, катающиеся умело и не очень, веселые парочки ходившие за ручку, аж зависть берёт. Хотелось выдать какой-нибудь финт, чтобы все десятки глаз обратились к нему с восхищением, но это всё было бессмысленно, пока не было его. Только ради восторга в глазах принца стоило делать всё это. И остальное не имело значения.       Где-то на фоне играл незамысловатый оркестр. На периферии маячила мысль, что они с Ильёй звучат намного лучше. Чёрт, опять Илья в голове.       Прямо за ледяными бортиками катка, но с залитой дорожкой, чтобы можно было брать всё, что угодно, не снимая коньков, стоял стол с холодными закусками и нагретый самовар с чаем, который время от времени подогревали. Мимо проехала девушка со светлыми вьющимися волосами, собранными в пучок на затылке. В голове всплыл образ Малинина.       Опять англичанин. Куда ни посмотри. Голова кругом идёт только от упоминания принца и воспоминаний о нём. Невыносимо.       Петя быстро подъезжает к Владу, которому сегодня дали выходной, и он решил провести его с пользой. Легкая разминка на льду никому не повредит.       — Петруччо, чего ходишь такой потерянный? — Дикиджи выглядел показушно расстроенным, но поэтично продолжил, — словно дворовый щенок.       — Не преувеличивай, — махнул рукой Гуменник, — просто жду… кое-кого.       — Ага, знаю я этого «кое-кого», — шутливо закатил глаза тот, — опаздывает он, расслабься, — и легонько ударил в плечо.       Мимо хихикая пронеслась компания барышень, бросающая игривые взгляды в их сторону. Поэт даже не посмотрел в их сторону.       — Друг, чего ты так прицепился к этому принцу? — вдруг выдал ни с того ни с сего Влад, — он же уедет через пару недель, потом станет королём, женится на Александре. О тебе может и будет вспоминать раз в месяц печально вздыхая и смотря в окно как о приятном романе. Только и всего.       — Не трави душу, христа ради, — писатель печально прячет лицо в ладони.       — Нет, ты не пойми неправильно, я за тебя рад и очень сильно, — мужчина ободряюще гладит его между лопаток, — просто… переживаю, как бы потом ты не наткнулся на последствия своей огромной влюбленности.       — Об этом стоило переживать, когда принц только прибыл в Петербург, сейчас уже поздно, — грустно рассмеялся Петя, — Моё хладное тело уже всплыло в море и прибило к берегу, — нараспев произнес он.       — Не темни, — улыбнулся рыцарь, — и всё-таки, что есть в нём, чего нет в любом другом знатном мужчине?       — Он пылкий, приятный, эрудированный, интересуется тем же, что и я, он свободный, — Гуменник ответил незадумываясь, будто репетировал речь несколько дней, — я могу долго продолжать.       Дикиджи вдруг замер на полу слове и испуганно уставился за спину поэта. Пете не нужны были слова, чтобы понять, кто за ним стоит. Он одним рывком обернулся, думая, что точно готов встретиться лицом к лицу с человеком, о котором слагал поэмы. Но они оказались слишком близко друг к другу. Между ними было от силы сантиметров двадцать, а вместе с ними и огромное поле невысказанных слов.       — Продолжай, — учтиво кивает Илья и улыбается, — а я послушаю.       Весь воздух выбило из легких лишь одной улыбкой. И тут же Петя понял, что готов ради этой улыбки свернуть горы.       — Ну чего вы тут встали, — вдруг неожиданно буйно возмутился Влад, — на каток же пришли, идите кататься!       Мужчина руками погнал их от ледяного бортика, незаметно подмигивая писателю. А сам перемахнул через преграждение и направился к столу с закусками.       — И правда, — Малинин уверенно зачесал волосы назад.       А после покатился спиной вперёд, иногда поглядывая за плечо, чтобы никого не сбить.       — Чего встал, поэт? — громко произнес принц, подъезжая ближе уже передом, — неужто гений нашего времени не умеет стоять на коньках?       Под железом скрипнул лёд, когда Илья прокатился вокруг мужчины. На его лице была такая простая счастливая улыбка, почти что детская. Словно он снова открыл частичку себя, которую давно потерял.       — Сомневаешься во мне, Илаэс? — ухмыльнулся Петя, медленно перебирая ногами по скользкой поверхности.       Малинин чуть не сбил какую-то барышню, когда услышал своё имя, но вовремя взял себя в руки. Петя произносил его настолько нежно, настолько приятно, не как грубый отец и даже не как добрая Эмбер. Петино «Илаэс» имело какую-то свою неповторимую текстуру, будто гладят по щеке самыми кончиками пальцев, как шёлк.       — Тогда нагоняй, — подмигнул англичанин и тут же сорвался с места.       Он ехал плавно, будто плыл, аккуратно объезжая всех, вырываясь вперёд. Нельзя было уступать никому. Даже если соревнование проходило у него в голове.       Гуменник в долгу не оставался, одним рывком отрываясь от земли, за считанные секунды сравнялся с Ильёй. Тот же и бровью не повел, только чуть снизил темп, чтобы экономить силы. Всё-таки вечер только начался.       — А ты не промах, — улыбнулся Малинин.       Резкий переход на «ты» ничуть не озадачил писателя, даже порадовал. Всё-таки после всего, что между ними было, они давно переступили эту грань.       — Ты тоже, — выдыхает Пётр, наблюдая, как из его рта выходит небольшая клубица пара.       Улыбка принца установилась ещё шире, будто он что-то замышляет. Сердце ухает и пропускает удар, когда на вид хрупкий мужчина делает ровную ласточку, прекрасная грация и чувство равновесия. Взгляд сам собой опускается на бёдра, восхитительные облегающие брюки. Сердце пропускает ещё один удар. Как похабно и непристойно он, наверное, выглядит со стороны.       Ну и показушник. Они встретились глазами, и тут Илья будто забыл, что только что летал по льду, и чуть не потерял равновесие, начал падать позорно вперёд, размахивая руками так, что чуть не задел мимо проезжавшего мужчину.       Малинин только зажмурился перед чудесным в своей неловкости поцелуем с холодным льдом, но его резко схватила горячая рука. Петя в один шаг преодолел всё расстояние между ними и одной рукой схватил его холодную ладонь, а вторая каким-то образом оказалась у принца на талии. Дыхание поэта обжигало щеку, так близко к друг другу они оказались. По лицу Ильи проскользнула ехидная ухмылка, тут же скрытая за непроницаемой маской.       Выглядело так, будто он всё спланировал. Скорее всего, так и было. Так охотник и стал добычей. Даже сквозь кучу слоёв одежды чувствовалось тепло их тел.       — Ну что, дохвастался? — в опасной близости одним рывком остановилась Эмбер. — Так и вижу, как в английских газетах будут писать о позорном падении их принца на русском льду, — коварно рассмеялась она.       — Я практически уверен, что общественность обвинит наших заговорщиков в фальсификации льда, чтобы специально застыдить молодого господина, — ухмыляется Гуменник.       Вдруг он же вытягивает одну руку, заставляя Малинина крутиться вокруг себя, будто они на балу. Илья же, на удивление, быстро адаптируется к сложившейся ситуации и быстро выворачивается из крепкой хватки.       Гленн смотрит на всё это с нескрываемым удовольствием. А Петя замечает что-то краем глаза, поэтому вежливо кланяется и печально говорит:       — Приношу свои извинения английской делегации, но мне нужно ненадолго откланяться.       И тут же уезжает, не дав и слова вставить.       Англичане лишь недоуменно переглядываются, синхронно пожимают плечами и продолжают путь уже вдвоём. Катаются тихо и размеренно, будто супружеская пара на прогулке, изредка кивая знакомым лицам. И чуть позже отъехали от общей толпы в угол, чтобы передохнуть.       — Вы хорошо смотритесь, — мило улыбается Эмбер.       — Думаешь? Мне кажется, мы совершенно не похожи.       — А я и не говорила, что вы похожи. Знаешь, как говорят, противоположности притягиваются.       Илья тихо посмеялся над прямолинейностью девушки. Только ради этой искренности стоило с ней дружить.       — А ты не смейся, — продолжает она, — ты прямо расцветаешь рядом с ним, — она говорила это с такой теплотой в глазах, будто матушка, радующаяся за отпрыска.       — Да ну, не плоди сущностей, — махнул рукой Илья, смущаясь, но в душе почему-то разлилось тепло. Возможно, потому что он понимал, что советница права.       — Да правда! Ты когда последний раз к скрипке прикасался? К библиотеке когда подходил не за документами? А на коньках когда катался? — начинает девушка, загибая пальцы.       И тут Илья задумался. В его голове он отложил игру на инструменте в долгий ящик, потому что охладел к этому. В библиотеке не засиживался, потому что уже всё там прочел. А коньки вообще забросил, потому что считал это детским развлечением.       Но настоящая причина была всегда на поверхности, до смешного простая, что хотелось придумать ещё тысячу и одну причину, да посложнее, просто потому что правда до истомы резала глаза. Ему перестало хватать времени.       В мире столько всего неизведанного. Столько увлечений, диковинных стран, интересных людей. Но он заперт в этой противной золотой клетке под названием «титул». «Принц» звучит гордо, но больно.       И только сейчас стало понятно, что самый главный ресурс в этом мире не деньги, а время. И вот его нельзя купить ни за какие богатства.       — Знаешь, иногда мне кажется, что я не готов ко всей ответственности, которая будет на моих плечах после того как я приму трон, — неожиданно для самого себя начинает откровенничать Илья.       Эмбер в ответ лишь неуверенно поджимает губы. Эмбер! Та самая Эмбер, которая была мастером слова, умеющая раскрутить самую сложную ситуацию в свою пользу только словами, не смогла найти что сказать. Да и уже плевать, она здесь, слушает и оказывает поддержку так, как может. И этого достаточно.       — Словно я не готов, — не смотря на всё, продолжает он, — Будто я прогнусь под всем, что на меня навалится, и в итоге сломаюсь. Кажется, что это не для меня.       Гленн вдруг отвлекается за спину мужчины, а после тепло улыбается:       — Я не могу дать тебе совета, я не ходила в твоей обуви ни шага. Единственное, что я знаю – к такому никто не готов и подготовиться нельзя. И это не плохо. Но я знаю человека, который может тебе помочь.       От её слов стало легче, возможно, это выученная реакция организма. Так даже лучше.       Малинин слышит за спиной треск льда и тут же оборачивается. За ним оказывается император Евгений. Статный, в костюме, поправляющий черные перчатки. Каждое его действие источало власть. По нему точно можно было сказать, что он правитель.       Илью чуть кольнула мысль, что он сам совсем не похож на будущего монарха страны.       — Илья, — Семененко смерил принца оценивающим взглядом, под которым хотелось съежиться, — Эмбер, — кивнул он девушке, она же в свою очередь сделала небольшой реверанс.       — Евгений, — мужчина гордо вскинул голову.       Правители кинули небольшие взгляды в сторону советницы, та всё поняла без слов и медленно поехала вперёд, тут же завязывая беседу с какой-то дамой.       Сами же недолго постояли, играя в гляделки, а после поехали следом, от скуки выполняя какие-то несложные элементы.       — Вас что-то гложет, принц? — прерывает неловкую паузу Женя.       — С чего вы взяли? — с нескрываемым удивлением спрашивает тот в ответ.       — У вас очень яркая мимика, — улыбается император. Илья же недовольно морщится от этих слов, — это не плохо, особенно когда умеете держать маску. Готов спорить, вашему окружению легко с вами коммуницировать.       Малинин вспоминает все ситуации, когда девушки его поддерживали, буквально считывая его эмоции, хотя сам он ничего не говорил и не делал. Для него это было настолько естественно, что он даже перестал удивляться.       — Вы хотите сказать, у вас не так? — он из принципа пытается сделать максимально нечитаемое читаемое лицо.       — Можно сказать да. Жена ругает меня, что я прихожу домой и забываю менять настрой с рабочего на домашний, — Евгений натыкается на заинтересованный взгляд собеседника, от чего чуть смеётся в кулак, прикрываясь кашлем, — в правлении нужно быть серьезным, держать всё в руках, дома же — любящим мужем. Сложно совмещать, — пожимает плечами он.       Илья тянет понимающее «Ааа» и они продолжают катиться в полной тишине. Мимо проезжают компании громко смеющихся людей, кивающих и кланяющихся им.       — Напряжение вокруг вас можно ножом резать, — ухмыляясь комментирует Женя.       — Вам когда-нибудь казалось, что правление — это не для вас? — принц неожиданно открывается, будто находя то самое понимание, которого раньше не было.       — Конечно, — не задумываясь отвечает император, — а кому нет?       — Раньше меня пугала неопределенность, — англичанин, вскинул голову к небу, наблюдая, как из его рта вылетает облако пара, — а сейчас меня пугает предопределенность. Будто я в своей жизни ничего и не решаю, — поэтично завершает он.       Семененко чуть задумывается, подбирая слова и вспоминая какие-то отдельные моменты.       — Первое, на самом деле, вы решаете. Каждый день делаете выборы, конечно, не можете решить своё будущее, но какие-то малые моменты, вплоть до того, будете вы сегодня читать или беседовать с кем-то, уже творят небольшую частичку будущего.       Губы Ильи трогает небольшая печальная улыбка.       — А второе?       — Общение с Гуменником на вас хорошо влияет. Выражаетесь вы весьма недурно, учитывая, что говорите не на родном языке.       Лицо принца вмиг снова принимает печальное выражение. А вот и корень зла, на которое, к сожалению, никто не может повлиять.       — Вы когда-нибудь боялись ошибиться? — топорно переводит тему он, не желая рассуждать о кротком романе. По крайней мере, не с его бывшим, — на нас столько ответственности, что кажется, будто любая ошибка, как взмах крыла бабочки, может привести к последствиям.       — Боялся. И сейчас боюсь, — император зачесывает волосы назад, явно вспоминая что-то болезненное. — У меня когда-то был человек, которого я любил просто до остервенения. Весь мир бы положил к его ногам, — после этой фразы сразу стало понятно, о ком идет речь, — но в один злополучный вечер я совершил страшнейшую ошибку. Я подписал один указ. Моё положение на престоле было очень шатким, нужно было как-то его сохранить, — неохотно оправдывался он, — я в жизни не планировал каким-то образом вредить этому человеку и даже хотел договориться, чтобы он под этот указ не попадал, — Женя печально выдыхает, — но он увидел бумаги раньше, чем я успел рассказать. Да и что толку оправдываться, я сделал то, что сам осуждал, пошел против своих принципов. Это была моя самая большая ошибка.       Малинин опустил глаза в пол, представляя, что Петя чувствовал в тот момент, как увидел указ. Наверное, опустошение. Стало невыносимо грустно от того, что сам Гуменник уже пережил.       — Это предательство, — холодно заключает Илья, сцепляя руки за спиной.       — Предательство, — кивает Семененко, будто принимая приговор.       — И что было дальше?       — Он ушёл. Молча, без криков и ругани. Просто исчез из моей жизни, не дав и шанса объясниться.       — Это достойное наказание за ошибку.       И тут же в душе кольнула такая боль, которую принц никогда раньше не испытывал. Одно решение принесло Пете столько боли, неописуемой, которую некоторые и пережить бы не смогли. А он смог. Пережил и словно феникс возродился из пепла. Во рту стало так горько, что хотелось скорчиться.       — Может быть, — меланхолично пожимает плечами император, — за всё приходится платить. А на ошибках учатся.       — А с последствиями ошибок нужно бороться и исправлять их, — подмигивает принц и впервые за весь разговор улыбается искренне.       Семененко тихо хмыкает, соглашаясь, а после уходит в себя, размышляя о чем-то. Мужчины быстро прощаются, чувствуя, что диалог изживает себя, а император начинает куда-то торопиться. Илья машинально ищет глазами только один силуэт, но никак не может найти. Хоть и чувствует, как его спину прожигает чужой взгляд.       — Петруччо, ты так в нём дыру просмотришь, — Влад заговорщески шепчет это на ухо другу, с нескрываемой улыбкой.       У самого Петра проступают небольшие жвалки от того, как сильно он сжимает челюсть. Наблюдать, как твоя нынешняя и прошлая любовь общаются, катаясь на льду, было… странно. Да, именно так и никак иначе.       — Не нравится мне это, — тихо произносит Гуменник в ответ, стараясь успокоить бушующее сердце.       — Я ни на что не намекаю, но они оба правители, им определенно есть о чем поговорить, — рассуждает Дикиджи, непонимая реакцию поэта.       Петя делает два глубоких вдоха и выдоха и прикрывает глаза. Пульс потихоньку опускается до нормы.       — Да, ты прав, — кивает головой он, наконец разжимая челюсть. Зубы начали неприятно побаливать.       — Ты же ему только хорошего желаешь? Обмен опытом — важная часть обучения, расслабься и дай ему поговорить с кем-то ещё, — ободряюще улыбается рыцарь, хлопая собеседника по спине.       Жгучая злоба отступает, оставляя только небольшую пустоту, как от очень насыщенного дня. В руках откуда-то появилась слабость.       — Ну не с императором же, — поэт отворачивается от катка, не в силах смотреть на Илью. Слишком уж он хорош, даже когда просто стоит. Особенно когда ищет его глазами словно потерянный щенок.       — Ах ты такого обо мне мнения, — саркастично улыбается Женя, подходя к компании с двумя деревянными кружками чая, предлагая обе мужчинам.       Влад лишь отрицательно мотает головой, а Петя молча забирает одну из них и начинает греть о неё руки.       — Ай-яй-яй, Гуменник, — продолжает Семененко, — с разбегу да на те же грабли, — на его лице красуется веселая полуулыбка.       — Не понимаю, о чем ты, — закатывает глаза писатель, отпивая чай специально громко сёрбая. На зло высшей знати, конечно же.       — Я же этот взгляд из тысячи узнаю, — мотает головой Евгений, словно отец поучающий непутевого сына, — он не твоя собственность и никогда ею не станет. Не души его. И не сёрбай.       Петя чуть не поперхнулся от этих слов. Перед глазами замаячили болезненные воспоминания их ссор. Когда-то давно они сами, как какие-то молодожены, кричали друг на друга, чуть ли не разбивая посуду. И всё из-за обычных разговоров. Просто кому-то показалось, что кто-то из них как-то не так смотрел на другого. И этого хватало для бессонной ночи.       Подростковые глупости, не более. Милые ругаются — да только тешатся. Так ведь говорилось?       Но ведь сейчас Петя так же пилит взглядом молодого принца, с которым их буквально ничего не связывает.       — Я-то думал, тебя жизнь хоть чему-то научила, — по-дружески злорадствует император, — не беги от своих ошибок, а учись на них.       Петя ловит взгляд Дикиджи, после чего тот начинает активно кивать головой:       — Дело говорит.       Поэту ничего не остается, как тихо и чуть печально рассмеяться. Вроде разругался с Женей, сжёг все мосты, а он всё равно выстраивает новые. И правда, рассудительный.       — И ещё, — продолжает свой монолог Семененко, — извини. Наворотил я, конечно, по молодости. Буду исправляться, — и протягивает руку.       Петя долго смотрит на неё, будто изучает, а после пожимает её в ответ.       — Обещаешь? — с ухмылкой спрашивает Петя, будто не знает ответа.       — Обещаю, — твердо отвечает Женя, уверенный, что с сегодняшнего дня всё изменится.       На их лицах красуются дружеские улыбки, прямо как пару лет назад. До полного восстановления доверия ещё долго, но время лечит. Жизнь слишком коротка, чтобы горевать.       Вдруг откуда-то сбоку слышится тихое шмыганье носом, мужчины тут же поворачиваются в сторону и видят Влада, у него на глазах наворачиваются слёзы от такой трогательной картины. Он улыбается своей лучшей улыбкой. Печальной и при этом очень счастливой.       — Простите, ребят, — говорит он, протирая глаза, — я не думал, что этот момент когда-нибудь настанет.       Вся компания тут же смеётся, как тогда раньше, и обнимается, трепя младшего по волосам. Вот так Илья помирил старых друзей, даже не подозревая об этом.       А может и подозревая, молодой принц не так прост, как кажется.       Кольнуло мысль, что хотелось бы видеть в этой компании и Малинина. Петя вскидывает голову, ища его глазами, и находит на другом конце катка беседующего о чем-то с Эмбер рядом со столом с закусками.       — Смотри, — девушка тихо кивает в сторону шумной компании, — сработало, — тепло улыбается она.       — А я говорил, — подмигивает Илья, ухмыляясь своей задумке, — ты должна мне десятку.       — Помню, — тихо смеется советница.       Англичане дают друг другу незаметное «пять», после чего Гленн решает зайти в помещение, чтобы чуть погреться и разведать обстановку в замке, сам же Малинин решает сполна насладиться развлечением. Редко достается шанс вот так порадоваться жизни, не думая о делах страны.       Каток потихоньку пустеет, люди устают и собираются домой или вокруг стола с закусками. Вот только Илья совсем не чувствовал тяжести в теле или холода.       Его толкала неведомая сила, расправляющая давно прилипшие к спине крылья.       Возможно, так и ощущается влюбленность.       Желанием делать всё для человека, чтобы он был счастлив, даже если он об этом никогда не узнает.       В считаные минуты на льду остались только самые стойкие или те, кто опоздал на вечер. Время перевалило за восемь, чуть не доходило до девяти, вокруг катка зажгли фонари, оркестр объявляет последнюю песню, а стол с закусками практически пуст.       

Wiener Blut - Иоганн Штраус-сын

      Прямо под начало последней композиции Илья слышит за спиной тихий звук разрезающегося льда, он знает, кто это, большинство уже разъехались по домам. Да и кто ещё будет его так настойчиво преследовать.       — Я уж думал ты обо мне позабыл, — ухмыляется он, разворачиваясь лицом к собеседнику.       Щеки его красные, то ли от холода, то ли наоборот от жара, аккуратные кудри, что в начале вечера были красиво уложены, уже лежат как попало, принц только зачесывает их назад рукой. Кажется, сейчас он что ни на есть настоящий. Без масок и притворства. Пётр еле пересилил себя, чтобы не поправить выбившуюся прядь, спадающую на лоб.       Нельзя. Так беспардонно прикасаться, будто он имеет на это право. Раньше его это не волновало, но совсем недавние события открывают глаза на совсем бестактное поведение, которое Илья почему-то не пресек на корню.       — Да как я мог, — улыбается Петя, в его глазах летают усалые, но не тлеющие искры.       — Что же, может тогда потанцуем? — невозмутимо и весело спрашивает англичанин и, видя, как расстерялся его спутник, улыбается и протягивает руку, чуть наклоняясь.       Гуменнику только и остается гадать, как он предсказал его же предложение. В принце зарождается новая уверенность, и Пете это нравиться как никому другому. Становится невыносимо приятно видеть, как принц расцветает прямо на глазах, щеки же сами собой заливаются небольшим румянцем.       — Не могу отказать, — поэт берет его холодную руку в свою, согревая её своей теплой ладонью.       Вторая рука ложится на талию к Илье, аккуратно, будто он может сломаться от любого дуновения ветерка. Принц же кладет ладонь на плечо мужчине, их глаза встречаются, оба не моргают, будто боятся упустить момент, словно если моргнут, то всё растворится как мираж.       Оба не сговариваясь начинают двигаться, танцевать вальс на льду, что только кажется сложным. Они двигаются плавно, скользя по кромке застывшей воды, точно как репетировали. Хоть и танцуют впервые.       Лёд жалобно скрипит под ногами, наверное тихо подпевал, чтобы они не останавливались, а мужчины и не подумают. Петя, ведя, начинает немного ускоряться, стараясь успеть за симфонией, играющей только для них двоих. Они не боятся кого-то сбить, каток давно опустел.       Взгляд Ильи такой страстный, словно он давно мечтал так покататься, Пётр же смотрит томно с небольшой пеленой усталости, но прекращать начатое он не намерен. Между их телами расстояние совсем малое, но достаточное, чтобы хотеть его пересилить и прижаться всей грудью. На каждом повороте они становятся всё ближе, сохранять невидимую дистанцию становилось всё сложнее. Дыхание сбивалось, а сердце колотилось так, что хотело проломить рёбра.       Горячие руки на теле, такое же дыхание, еле касающееся кожи. Всё это доводило до невероятной истомы.       Под самый конец симфонии, когда музыка стала сбавлять обороты, Илья всё-таки перехватывает инициативу и сближается, оставляя между их лицами сантиметров двадцать. Хотелось тонуть в этом прекрасном прямом и восхищенном взгляде, которым Гуменник смотрел на принца, будто он видел самое лучшее произведение искусства. И совсем этого не стеснялся, открывая всего себя для него.       Илья старался не рдеть, но глаза сами собой скакали от взгляда к пухлым губам и обратно. Малинин смотрел на него долго и властно, понимая, что полностью завладел вниманием поэта, и ему это льстило, на лице играла веселая улыбка.       Остались считанные повороты до того, как симфония подойдет к своему финалу, и только тогда писатель наклонился к самому уху спутника и прошептал:       — Скорей ныряй в мой тихий омут. Ты нравишься моим чертям.       Раз-два-три. Только выровняешься дыхание, Ильи снова сбилось.       — Их зов, поверь, не очень громок. Но крик их только для тебя.       Горячие губы чуть не касаются мочки, уши предательски начинают гореть.       — Спокойно, тихо, но небрежно ты открывай дверь в новый мир.       Раз-два-три. Горячее дыхание обжигает шею. Тело так хочет прижаться ближе, но мозг громко скандирует на подкорке, что по хорошему стоило бы отстраниться, хоть и делать этого совсем не хочется.       — С тобою буду очень нежным, ты — демонов моих кумир.       Раз-два-три. Финал. Последние инструменты замолкают, оставляя после себя пустоту. На катке становится очень тихо. Мужчины тут же останавливаются, смотря друг на друга. Их глаза скачут по лицам друг друга, стараясь запомнить каждый сантиметр. Они смотрят долго, томно, будто решая, кто сделает первый шаг к увеличению расстояния. За спиной слышится шум собирающегося оркестра. Илья испуганно отпрыгивает от поэта, боясь, что их заметят, даже не подозревая, что за ними и так уже давно наблюдают.       Эмбер и Александра на удивление быстро находят общий язык. Скорее всего, из-за общего наблюдения за романом со стороны. О такой любви не напишут в книгах, но она есть. Она здесь, только руку протяни.       Гленн тихо хмыкает, подмечая, что друг не растерял свои навыки вальса, принцесса же только радостно хлопает в ладоши, удивляясь их общей синхронности и чувству музыки и такта.       — И что же, вас совсем не злит, что ваш будущий муж… в вот таких отношениях? — дивится советница, отпивая из чашки с чаем.       — А должна? — вскидывает брови Трусова, — извините за излишнюю прямолинейность, конечно, но мне всё равно. Пока безопасность страны и моя собственная под контролем, мне не на что злиться. Да и будущий брак без чувств, — чего гневаться? — искренне улыбается она.       — И вы не боитесь слухов?       — Чего ж их бояться, они не кусаются, — беззлобно смеётся Саша.       — Но ведь говорить будут всякое, — совсем потерялась Эмбер.       — Пусть говорят, — пожимает плечами она, — вот только я будущая жена принца Англии, считайте будущая королева. А ещё сестра императора, буквально второй самый влиятельный человек в стране. А они где?       Советница чуть выпала в осадок от такой уверенности. И правда, чего ей переживать, она самая влиятельная женщина страны, император по её желанию сделает что угодно.       Их внимание вдруг привлекают два мужчины, зашедшие в пристройку. Счастливые, румяные, всё как доктор прописал. Ну вот как принцесса могла мешать такой идиллии?       Их тут же останавливает Дикиджи, как всегда на взводе, позже подходит и Семененко. Они все вместе о чём-то переговариваются весело улыбаясь, даже не зубоскалят и не придираются друг к друг другу. Удивительное событие.       — Ого, Женя с Гуменником помирился? — пришла очередь Саши удивляться.       — Не без помощи, конечно, но да, — тепло улыбается Гленн, наблюдая за ними.       — Английская делегация всё-таки решила вмешаться в политические интриги чужой страны? — по-доброму заговорщески шепчет принцесса.       — Это инициатива принца, — Эмбер вскидывает руки в капитуляции, хихикая.       Девушки тихо шушукаются, иногда посмеиваясь. Илья всё никак не может перестать удивляться, как подруга находит общий язык буквально со всеми. Складывалось ощущение, что она и мертвого разговорит.       К ним тут же подбегает Влад, чуть не сбивая их с ног с невероятной силой. Чуть позже спокойно подходит Евгений, видимо боясь, что тоже попадёт под удар своего рыцаря.       — Может, в трактир зайдем сегодня? — ни с того ни с сего спрашивает Дикиджи с горящими глазами.       — Я пас, — поднимая руки, говорит Женя, — я помню, чем это кончилось в прошлый раз, да и мне завтра на собрание надо, — быстро придумывает оправдание он.       — Я не против, — неожиданно для всех соглашается Малинин, ловя удивленные взгляды, кажется даже Эмбер поперхнулась где-то сзади, — чего вы так смотрите? Неделя была напряжённая, почему бы и не расслабиться.       — Тогда и я за, — поправляя пальто, кивает Петя, — давно никуда не выбирались.       Илья вдруг вспоминает, что подруга прямо сейчас сплетничает с принцессой, конечно, это намного интереснее, чем наблюдать за тем, как мужчины опустошают стаканы, но стоит хотя бы спросить.       — Эмбер, — поворачивается к девушке он, — составишь нам компанию?       — Откажусь, — мотает головой она, улыбаясь, — отдыхайте, принц. А я ещё погощу у императора.       Малинин спокойно принимает отказ Гленн, она не любитель таких мест и шумных компаний. Всё-таки она стала той, кто наставила его на путь истинный.       — Значит, решили, — хлопает в ладоши Влад, предвкушая интересную ночь.       Мужчины быстро прощаются со всеми и без прелюдий собираются направиться в трактир, но принца у самого выхода выхватывает советница:       — Ты домой то ночевать вернёшься?       Илья смотрит в спину поэту, который молча ожидает его, и честно отвечает:       — Понятия не имею.       — Будь аккуратнее, — вздыхает она, поправляя воротник чужого кителя.       Принц бормочет что-то, соглашаясь, и спешит к двери, присоединяясь к шумной компании. Девушка же с обеспокоенным видом возвращается за своё место за столом к Александре. Принцесса же бесцеремонно спрашивает насущный для неё вопрос:       — Чего ты с ним носишься как матушка?       Вопрос выбил из лёгких весь воздух. Она даже не догадывалась, что со стороны их отношения выглядят именно так.       — Переживаю, только и всего, — отмахивается советница.       — Извините за бестактность, но если вы продолжите так переживать каждый раз, вы к тридцати годам поседеете.       — Я и сама понимаю… просто не могу по-другому.       — Он же взрослый мужчина, будущий король, а если за Гуменника переживаете, то он вполне себе ответственный мужчина. Хоть и со своими чертями.       — Уже наслышана, — усмехается Гленн, твёрдо решая, что отпустит контроль над жизнью принца. Александра права, как и всегда.