Котик

      Сознание медленно поступало в голову, словно вода из капающего крана в металлическую раковину.

      Кап-кап-кап.

      Щека упиралась во что-то твёрдое, неприятно холодящее. Лапы мёрзли. Нужно было открыть глаза, нужно было начать спасать болвана от гибели. Чтобы потом как-нибудь ночью нассать ему на лицо. Ну или выцарапать глаза. Короче, некогда разлеживаться. И я принял волевое решение подняться.       И охуел.       Я, блять, так охуел, что, честно говоря, до сих пор не могу объяснить, как такое возможно.       Не иначе как мой драгоценнейший предок решил подшутить. Ну, я ему этого не забуду.       Мои чудесные, прекрасные, мягкие, ну и пусть немного кривые лапы исчезли. Вместо них глаза наблюдали ужасающие оглобли без шерсти. Да и вообще вся шерсть пропала. Из прекрасного цветущего кота я превратился в кожаный мешок. Это катастрофа.       Я стоял на четырёх лапах, пытаясь поджимать подушечки, но эти уродливые пакиши совсем не слушались. Хотелось мяукать от обиды, но вышло только английское нецензурное:       — Да ёб вашу мать.       Прекрасно. То есть у меня ещё и голос человеческий. Стоя вот так, я понял, что из-за отсутствия шерсти на животе и отсутствия живота как такового я даже вижу этот уродский болтающийся между задними лапами хвост… А нет, не хвост. Шланг… Шленг… Блять, член это… Сука, ну что за издевательство. Так и знал, что обращаться к этим предкам себе дороже! Ну какого хуя? Да, хуя вот такого...       Перемещаться на четырёх конечностях было совершенно неудобно, пришлось вставать на задние лапы… Ноги… В рот его еби… Чтобы эти духи там удухли, в своём загробном мире. Когда сдохну и попаду к ним, всех сожру. Идиоты…       Встать — капец как трудно, так ещё надо ж умудриться не задеть мебель. Как вы вообще двигаетесь на своих клешнях? Я выпрямился в полный рост и выдохнул. Пипец полнейший.       Теперь оставалось научиться чувствовать новые габариты. И не сбить ничего вокруг. Кошачья грация, всё-таки, дана мне при рождении. Пара неловких движений — и я начинаю понимать, как это двигаться по-человечьи. Не зря ж столько лет наблюдал за ними.       Смотрю на календарь, зачарованный Гермионой.

27/02/2000 4:25 pm

      Ну хоть в этом древний пидор не ошибся. Хотя время вечернее, Гермиона скоро вернётся домой. Нужно срочно найти штаны, совсем не обязательно встречать любимую в полной готовности.       И от одной только мысли о ней я чувствую это. Шланг приятно поддёргивается, отправляя мурашки по позвоночнику. Какое непривычное чувство. Нет, мысли о прекрасной Гермионе всегда будоражили не только мой разум, но и кровь. Как часто я мечтал не просто лизать её руки и лицо. Но я даже не представлял, что в человеческом теле все ощущения могут быть совершенно иными.       Уже гораздо уверенней прошёл в спальню, к шкафу с одеждой. Долговязый так часто тут ошивается, что оставил несколько комплектов своей убогой одежды. Благо она выстирана и не воняет. А вот её вещи… Я достаю маленькие кружевные трусики из отделения для нижнего белья и утыкаюсь в них носом. Они тоже постираны, и запаха тела на них почти нет. Да и человеческий нюх сильно отличается от кошачьего. Я почему-то ощущаю иначе этот мир теперь. Придётся привыкнуть.       Радует одно: такое положение не навсегда. В полночь на второе марта я снова превращусь в рыжую пушистую тыкву. Я замираю, увидев в зеркале отражение. Если подумать, вид у меня сейчас — загляденье. Только холодно. Красивое рельефное тело, мышцы играют под кожей. Цвет волос, правда, рыжий, но оттенок не такой противный, как у Уизела, и больше напоминает мой природный окрас шерсти — персик с вкраплениями белого. И янтарного цвета глаза, только с обычными круглыми человеческими зрачками. Хвост между ног бесполезный, но вполне приятно скроен. В целом такой красавчик явно понравился бы Гермионе.       Кстати, о ней.       Я хватаю одежду долговязого, с большими усилиями пытаюсь впихнуть новое тело внутрь, но с пуговицами приходится повозиться.       Забив на них, я иду в расстёгнутой рубашке к входной двери. Скоро Гермиона появится из камина и явно будет не рада незваному гостю. А учитывая её мастерство во владении магией, как бы мне не пришлось отправиться к предкам раньше запланированного. Обуви подходящей я не нашёл, поэтому выскочил за порог в домашних тапочках. Жаль, я не владею трансфигурацией. Надо бы ещё раздобыть куртку. Без шерсти и в расстёгнутой рубашке я продрогну до костей. Весна весной, но…       Мысли мои замерли, как зависшие над цветком пчёлы. Не знаю, какие неведомые силы повели её этой дорогой, но Гермиона Грейнджер собственной персоной поднималась по лестнице мне навстречу. Всё во мне ликовало, орало и стучало, при этом сердце, казалось, перестало биться.       Как скользящая нимфа, она поравнялась со мной у своей двери.       — Привет, — хотел промурлыкать я, но получилось какое-то подобие писка и хрипа. Ох уж этот человеческий голос.       На лице Гермионы вместо привычного ласкового выражения пролегла тень, она нахмурилась.       — Привет? А мы знакомы?       Да, Салазар его дери, как я мог забыть? Она же видит не своего прекрасного милого любящего котика, а какого-то очаровательного незнакомца в расстёгнутой рубашке.       — Да я это… — пытаюсь на ходу импровизировать. — Сосед новый. — Киваю головой на ближайшую дверь. — Тут живу.       На лице моей прекрасной и умнейшей ведьмы всё ещё отражается недоверие. Конечно, как я мог сметь думать, что она легко купится на ложь?       — Ясно. Сосед. Пока.       Она тянется к замку, и я понимаю, что в руке, которую мне не видно, она сжимает палочку, готовится к атаке, либо к защите. Какая ж она всё-таки замечательная.       Я не знаю, как это происходит, но мой шланг опять демонстрирует, что его движения никак нельзя контролировать. Я пытаюсь снизить градус напряжения, прочищаю горло, надеясь, что такую физиологическую особенность моя прекрасная Гермиона не заметит или деликатно проигнорирует. Благо, она смотрит мне в лицо.       — Ээээ… — решаюсь не отступать. — Я… — надо придумать имя, и почему я раньше не задумался над такой мелочью? Не называть же ей моё истинное имя. — Грэг... Грэк Шанкс, — кое-как соображаю. — Простите, что сразу не представился. — «но ты можешь звать меня Котик», хочу сказать, но вовремя прикусываю свой гладкий язык. — Тут… — меня уже понесло, и решаю не сдерживаться, пока есть шанс пообщаться. — Тут такая неприятность: мой багаж потеряли в аэропорту, так что я выгляжу как бомж в этих обносках. Не могли бы подсказать по-соседски, где тут ближайший магазин одежды?       По лицу любимой вижу, как она немного расслабляется.       — Приятно познакомиться, Грэг Шанкс. Я Гермиона. — Фамилию не называет, но и пофиг, моя умничка всегда на стороже. — К сожалению, я не очень хорошо знакома с местными магазинами.       Конечно, вот идиот, нашёл что спросить. Хотя, с другой стороны, отвёл подозрения насчёт моего внешнего вида.       — Мне пора, до свидания.       Она уже тянет ручку, готовая скрыться, но тут меня словно сам чёрт дёрнул за хвост. И за этот тоже, да. Но я навалился рукой, не давая возможности захлопнуть дверь перед моим носом.       — Гермиона, вы такая очаровательная. Не откажете мне в чашечке кофе или чая?       Как будто я когда-то их пил. Но куда уж отступать. Она подумает, что я либо маньяк, либо извращенец. Но ничего не могу с собой поделать.       Меня тянет к ней как к магниту. И я понимаю: да мы же родственные души. Она моя истинная. Вот почему не могу оторваться, не могу отойти.       — Простите, Грэг, но скоро придёт мой парень.       Бах! — и дверь захлопывается, а я еле успеваю спасти руку от непредвиденного перелома.       Блять, точно! Рыжий урод. Я совсем о нём забыл.       Но постойте. Если сегодня двадцать седьмое, то он точно не приходил к нам. А значит, она просто так решила от меня избавиться. Конечно. Она же не чувствует того, что чувствую я.       Да и хрен с ним, с этим Уизли. Пусть сдохнет.       Но нет. Я тяжело вздыхаю и плетусь к выходу. Я тут не просто так, и надо спасти эту обезьяну. Иначе моя любимая всю жизнь будет страдать по этому ничтожеству