В Нечистой Юдоли - отыскать счастье

      Вернувшись в Нечистую Юдоль, Лань Ванцзи увидел премилую картину — Не Минцзюэ учил А-Юаня ездить верхом, и тот держался в седле уже без малейшей неловкости и страха. Пушок уже не просто ходил, а бегал с А-Юанем на спине. Не Минцзюэ подбадривал А-Юаня и смеялся так нежно, как не смеялся уже давно, а Сысы, которой сейчас необходим был покой, с удовольствием наблюдала за тренировкой А-Юаня, расположившись поодаль — в беседке. Увидев вернувшегося Не Хуайсана с отрядом адептов, Не Минцзюэ бережно помог Юаню сойти с пони и мягко сказал: — Ступай к папе-Чжаню, А-Юань. Мне нужно побеседовать с А-Саном. Сысы улыбнулась им обоим, и предложила: — Пойдём, А-Юань, я провожу.       Не Минцзюэ с нежностью посмотрел на них обоих. Его искренне утешало, что Сысы не испытывала никакой ревности или чего-то подобного, к А-Юаню и Лань Ванцзи, напротив, искренне сострадала им обоим, а А-Юань в ответ заботился о ней, как умел. — Вы вместе сделали большое дело, А-Сан, — с неподдельной гордостью за младшего брата сказал Не Минцзюэ, приобнимая его за плечи. И добавил: — А ведь какое-то время все были уверены, что город И находится под неким проклятием, тогда как это было вовсе не проклятие, а дела Су Шэ и Сюэ Яна. Напоминание о Сюэ Яне заставило Не Хуайсана задать следующий вопрос: — Как наши гости, дагэ? Сяо-даочжан, Сун-даочжан и А-Цин. Не Минцзюэ кивнул, словно ждал этого вопроса. — Всем троим здорово повезло, как говорят целители. Сяо-даочжан и Сун-даочжан получили не слишком большую дозу яда, поэтому их глаза и лёгкие удалось спасти — если не с помощью снадобий, то с помощью целительной духовной энергии. А юная А-Цин была в полном порядке. Сюэ Ян поил её собственными настоями, чтобы не дать возможности покинуть города И, но не так, чтобы ослабить полностью — он ведь держал её прислугой. Но иного вреда этот безумец, надо отдать ему должное, не причинял, не пытался свести с ума или подчинить себе, и он не ранил её, как и не касался неподобающе — может, всё-таки надеясь на любовь в будущем или хотя бы на подобие любви. Должно быть, действительно хотел через несколько лет сделать её своей невестой. Подарив Су Шэ неуязвимую армию живых мертвецов, достаточно небольшую, чтобы пользоваться ею скрытно, и собрание самых разнообразных ядов, Сюэ Ян мог бы однажды получить статус правой руки главы Су. Одно это сделало бы Сюэ Яна достаточно завидным женихом, пусть и не для всех. Должно быть, А-Цин привлекла его или своими светлыми глазами (возможно, его забавляла мысль иметь невесту, выглядевшую слепой, но на самом деле таковой не являющейся), или силой духа. Я знаю А-Цин недолго, но, признаюсь, сделать её ученицей ордена Не отнюдь не отказался бы. Кто знает, почему А-Цин согласилась пойти с Сюэ Яном в город И — скорее всего, он попросту не оставил ей выбора, а не причинял вреда в надежде, что со временем А-Цин полюбит его. Года через четыре или пять А-Цин действительно могла бы стать невестой, но жить бок с таким, как Сюэ Ян… — Не Минцзюэ покачал головой. — Дагэ предлагал Сяо-даочжану, Сун-даочжану и А-Цин поселиться в Нечистой Юдоли? — спросил Не Хуайсан, обнимая своего дагэ — он чувствовал, что оба могли потерять друг друга навсегда. — Разумеется, — кивнул Не Минцзюэ. — Но им троим куда лучше будет либо странствовать, либо основать собственный орден. А-Цин, по всей видимости, странствовала, сколько себя помнит, да и Сяо-даочжан и Сун-даочжан предпочтут основать собственный орден, чем жить в чужом. К тому же, Сяо-даочжан оберегает А-Цин, как родную. Сейчас А-Цин ещё слаба, но Сяо-даочжан от неё не отходит, и, когда наберётся сил, они с Сун-даочжаном уйдут странствовать. Но если попросят о чём-либо, разумеется, я сделаю всё, что смогу. — А мы, дагэ? — спросил Не Хуайсан. — Су Шэ нет, и орден Су стал частью ордена Лань, Сюэ Яна тоже нет, и город И теперь очистился. Мне на время нужно будет в Башню Золотого Карпа, к А-Лину. Не Минцзюэ кивнул. — А я пошлю известие, что город И теперь чист и свободен, — решил он. — Моё внимание теперь необходимо Сысы — в её положении, так что А-Юань, скорее всего, будет рядом с Лань Ванцзи. — А если бы мы трое не вернулись, дагэ? — осторожно спросил Не Хуайсан. — Что было бы тогда с А-Юанем и А-Лином? — А-Лин рос бы в Нечистой Юдоли — до своего совершеннолетия, а А-Юань… — Не Минцзюэ задумался. — Я был бы счастлив вырастить их обоих, но, кто знает, не лучше ли было бы отвезти его в Облачные Глубины? А впрочем — ведь у нашего Сичэня теперь у самого маленький приёмный сын, Жусун, да и Вторая госпожа Мо, то есть, теперь уже Старшая госпожа Лань, не так давно подарила наставнику Ланю девочку, названную Ланьхуа. Должно быть, наставник Лань был так добр к своей жене, что той просто захотелось подарить ему дитя, хоть наставник Лань и обещал не настаивать. — Получается, что им обоим было бы не до А-Юаня, как и тебе — не до А-Лина, — заметил Не Хуайсан. — Госпожа Сысы также ждёт дитя. А на женской половине ордена пока ещё совсем никого не знает, и… — Но ведь вы вернулись, А-Сан, зачем эти предположения? — прошептал Не Минцзюэ, особенно нежно обнимая Не Хуайсана. — Если бы этот мерзавец Сюэ Ян убил тебя, я бы разорвал его собственными руками, клянусь… — Поцеловав младшего брата в лоб, он чуть улыбнулся и спросил: — Но почему ты не отправился в Пристань Лотоса, к А-Чэну? — Вряд ли я смог бы насладиться счастьем с А-Чэном, не окончив дел, не удостоверившись, всё ли хорошо с А-Лином. А-Чэн мне сам не простил бы этого, ведь он доверил мне своего племянника, как и А-Лин доверился мне полностью. Теперь, когда Мэн Яо нет, я один могу прийти А-Лину на помощь быстрее всех, если что-то случится. — Понимаю, — кивнул Не Минцзюэ. — Так ты сейчас — в Башню Золотого Карпа? — Именно так, дагэ, — кивнул Не Хуайсан. — А-Чэн сам просил меня. По дороге куплю А-Лину птичку — он очень хотел птичку в подарок, а Фея достаточно умна, чтобы не съесть соловья или кукушечку. — Конечно, — согласился Не Минцзюэ, — но подари А-Лину также и целительный веер — малыш сейчас в весьма уязвимом возрасте. — Разумеется, дагэ, — кивнул Не Хуайсан. — Выберу самый лучший. — И всё же привози А-Лина иногда в Нечистую Юдоль, — улыбнулся Не Минцзюэ. — Здесь, может, и не так роскошно, как в Башне Золотого Карпа, но зато и проще, и свободнее, да и А-Юань будет рад А-Лину. — Непременно, дагэ, — кивнул Не Хуайсан, вышел из здания резиденции, встал на веер и улетел. *       Сяо Синчэнь гладил А-Цин, положившую голову ему на колени, по волосам. Благодарно улыбаясь, А-Цин спросила: — Сяо-даочжан научит меня всему, что знает сам? Сяо-даочжан так добр, мне больше всего хотелось бы, чтобы Сяо-даочжан стал моим наставником. — С радостью, — мягко ответил Сяо Синчэнь. — Мы с Сун-даочжаном всегда мечтали основать орден, открытый для всех, неважно, богат он, беден или вовсе лишён дома. Ты будешь первым членом нашего ордена. — А где именно Сяо-даочжан и Сун-даочжан хотят основать свой орден? — спросила А-Цин и тихо призналась: — В город И я вернуться не смогу, даже если сейчас он расцветёт, Сяо-даочжан. Сюэ Ян продержал меня там недолго, но… — Я понимаю, — кивнул Сяо Синчэнь, которому и самому не хотелось основывать их с другом орден на территории города, только недавно пропитанного духом живых мертвецов и ядом, но больше ничего сказать не успел, так как к ним вошёл Сун Лань. — Я знаю, где мы сможем основать наш с тобой орден, Синчэнь. Чифэн-цзунь дал отличный совет и, к тому же, снабдил нас рекомендациями. В Юньпине. Там орден заклинателей не помешает, да и от Юньмэна недалеко — мы сможем навещать Саньду Шеншоу. — Глава Цзян помог нам не меньше, чем лекари Не, Цзычэнь, — улыбнулся Сяо Синчэнь. — Но ради основания нашего с тобой ордена нам придётся отказаться от жизни бродячих заклинателей. — Это будет к лучшему и для А-Цин, и для нас обоих, — мягко ответил Сун Лань. — Ты вырос на горе Баошань-санжэнь, я — в храме, разрушенном Сюэ Яном, так что основать орден и для тебя, и для меня куда предпочтительнее, чем странствовать до конца наших дней. Хотя, юной А-Цин как раз привычнее обратное. — И обратившись к А-Цин, мягко добавил: — Ступай к главе Не — он снабдит тебя всем необходимым.       В иное время А-Цин могла бы ответить ему шуткой или даже дерзостью, но после всего пережитого ей не хотелось вызывать недовольство двух даочжанов, полюбивших её если и не отцовской, то уж точно братской любовью, к тому же, Сун-даочжан показался ей несколько строже Сяо-даочжана, хоть и не менее добр. — А я смогу взять с собой свой бамбуковый посох, Сун-даочжан, Сяо-даочжан? — спросила она. — Признаться, я слишком к нему привыкла за столько лет. — Разумеется, — кивнул Сяо Синчэнь. — Твой посох в будущем может стать и твоим духовным оружием — мы с Сун-даочжаном об этом позаботимся со временем. Ступай. Едва А-Цин вышла, как Сун Лань скользнул к нему и обнял. — Мой А-Чэнь, я так боялся, что мы потеряем друг друга, или что ты останешься калекой, как и я… — Он прильнул к Сяо Синчэню поцелуем. Тот не отстранился, ответил очень нежным поцелуем и обнял. — Но ведь всё закончилось хорошо, мой А-Лань. В ордене Не нас спасли от яда Сюэ Яна, и, возможно, из благодарности нам следовало бы поселиться здесь, в Нечистой Юдоли, но ведь есть и места, где мы нужнее. — Ты прав, — кивнул Сун Лань и снова поцеловал Сяо Синчэня. *       Цзинь Лин расцвёл улыбкой, увидев Не Хуайсана, и, забыв о всяких правилах, понёсся к нему, раскрыв объятия, а Фея скакала впереди. Младший Не обнял названого племянника и погладил Фею. Она тут же унеслась гулять в сад, и оба проследовали в покои Цзинь Лина. Увидев две клетки — с соловьём и кукушкой, которые Не Хуайсан до времени прикрыл талисманом невидимости, желая сделать Цзинь Лину сюрприз, наследник Цзинь тихо вскрикнул от восторга. — Дядя Хуайсан, ведь Фея их не съест? — Разумеется, нет, — пообещал Не Хуайсан. — Обе эти клетки — с защитными талисманами — на дне каждой из них. Я научу тебя ухаживать за птицами, ведь у меня самого их множество.       Цзинь Лин развесил клетки в самых уютных уголках комнаты, затем сел на кушетку рядом с Не Хуайсаном и положил голову ему на плечо. — Тебе нехорошо? Меня долго не было в Башне Золотого Карпа — моему А-Лину нездоровится или моего А-Лина кто-нибудь обидел? — осторожно спросил Не Хуайсан. — Нет, дядя Хуайсан, — уверил Цзинь Лин. — Ни то, ни другое. Просто мне одиноко здесь.       И в самом деле, с того дня, как не стало Мэн Яо, а Сысы совершила побег в Цинхэ, Башня Золотого Карпа словно бы опустела. От Не Хуайсана Цзинь Лин знал, что его младший дядя не был честен, и с того времени, как о нём стал заботиться младший Не, Цзинь Лину стало спокойнее, те, кто прежде задевал Цзинь Лина, от него отстали, не желая ссориться с Ёя-цзюнем, младшим братом и правой рукой самого главы Не, но и друзей у него не прибавилось. Чтобы не думать об этом и о недавних треволнениях, накрывших Башню Золотого Карпа, Цзинь Лин с головой ушёл в тренировки и медитации, заметив, что ему уже действительно как-то безразлично, задевают его одногодки или нет. Цзинь Лину нравилось общество Не Хуайсана, но тот не мог быть в Башне Золотого Карпа так часто, как этого хотелось бы Цзинь Лину, поэтому тот полюбил бывать в обществе своих наставников — те могли быть требовательны к нему, но с ними хотя бы было спокойно. Не желая вызывать их недовольства, Цзинь Лин занимался по-настоящему усердно, не только воинскими искусствами, но и музыкой, чтобы играть на гуцине вдвоём с Сычжуем, если случится повидать его в Нечистой Юдоли, или дядей Сичэнем и наставником Ланем, если дядя Не отвезёт его в Облачные Глубины. Но Не Хуайсан отлично видел, что А-Лину словно бы чего-то недостаёт. — Что не так, А-Лин? — мягко спросил Не Хуайсан. — Тебе лишь одиноко или случилось что-то ещё? — С тех пор, как я погрузился в учение с головой, я почти и не замечаю, что мне одиноко, дядя Хуайсан, — признался Цзинь Лин. — Но всё же мне недостаёт цзюцзю, Сычжуя и Цзинъи. Дядя Хуайсан видит их чаще — как они сейчас? — Цзюцзю тоже о тебе скучает, — мягко ответил Не Хуайсан. — Хочешь, отправимся в Пристань Лотоса? — Лучше в Нечистую Юдоль, — ответил Цзинь Лин. — Я так давно не видел Сычжуя. Только Фею лучше оставить здесь — ещё захочет съесть Звёздочку и Дымка, а дядя Ванцзи и без того печален. — Хорошо, — кивнул Не Хуайсан. — Летим. * — А-Лин! — Сычжуй так крепко обнял Цзинь Лина, что тот порадовался, что уделял столько времени тренировкам в последнее время. — Идём к кроликам? У Звёздочки и Дымка уже столько крольчат… Чифэн-цзунь очень их оберегает, не позволяет есть или продавать — не только ради папы-Ванцзи, теперь весь орден Не в холодное время года щеголяет в таких роскошных пуховых шарфах… А как ты? — спросил он, обнимая плечи друга. — Как Фея? — Стала настоящей красавицей, — улыбнулся Цзинь Лин и тут же вздохнул: — Но всё же это грустно — вечно метаться от ордена к ордену — из Ланьлина в Цинхэ, в Нечистую Юдоль и обратно. И я-то смогу стать главой Цзинь относительно скоро, а вот дядя Ванцзи — когда он ещё сможет вернуться в Гусу… — В самом деле, — кивнул Сычжуй, поглаживая Дымка меж ушей, пока Цзинь Лин кормил его овощами. — Наставник Лань и дядя Сичэнь могут навещать папу-Ванцзи, а он не может бывать в Облачных Глубинах. — Тогда я передам от дяди Ванцзи всё, что он хотел бы… — предложил Цзинь Лин, но Сычжуй едва заметно покачал головой: — Не нужно нарушать медитацию папы-Ванцзи, ему нужна тишина. — Дядя Ванцзи даже не поприветствует нас? — осторожно спросил Цзинь Лин. Он очень любил бывать с Лань Ванцзи — несмотря на сдержанность Второго Нефрита, с ним всегда было хорошо и спокойно, а теперь Цзинь Лин надеялся, что сможет поиграть вместе со Вторым Нефритом на гуцине. Но если Ханьгуан-цзюнь совсем не покидает уединения, значит, ему по-настоящему грустно. — Может быть, чуть позднее? — предположил Сычжуй. — А мы пока что прогулялись бы верхом.       Цзинь Лин, также обожавший верховую езду нисколько не меньше Сычжуя, позволил другу выбрать подходящего коня, сам же Сычжуй оседлал своего любимого Пушка и оба отправились на прогулку. Не Минцзюэ и Не Хуайсан не позволяли обоим покидать Нечистую Юдоль во время верховых прогулок, но и на территории резиденции места для этого было предостаточно. — Мой А-Лин ездит верхом поистине совершенно, — вполголоса заметил Сычжуй с искренним восхищением. — До тебя мне всё равно далеко, — улыбнулся Цзинь Лин. — А-Лин у нас в гостях, надо же, — послышался сзади голос Не Минцзюэ, гулявшего с Сысы, державшей на руках маленькую дочку. — Какая хорошенькая! — восхитился Цзинь Лин. — А как глава Не назвал её? — Сычунь, — ответил Не Минцзюэ, приобнимая плечи Сысы. — Вспоминать о весне. В честь моей Сысы и лучшего времени в году. — Мой Минцзюэ так любит весну, — нежно сказала Сысы. Сычжуй поприветствовал супругу главы Не, и Сысы улыбнулась ему и Цзинь Лину.       И оба брата Не, и Лань Ванцзи были искренне благодарны Сысы за самое нежное отношение к Сычжую и всем его друзьям. Ни Цзинъи, ни Цзинь Лин никогда не слышали от Сысы ни одного недоброго слова, и Не Хуайсана, и Лань Ванцзи, и Цзян Чэна, когда тот навещал Нечистую Юдоль, Сысы оберегала, как родных. — Не носитесь галопом, — предупредил Не Минцзюэ, бережно усаживая Сычунь на лошадку-качалку по прозвищу Ягодка, приведшую малышку в восторг.       Пока глава Не с Сысы и Сычунь гуляли, а Сычжуй с Цзинь Лином катались верхом, Не Хуайсан сидел напротив Лань Ванцзи, положив ладонь поверх его руки. — Что с тобой, Ванцзи-сюн? — с болью в голосе спросил Не Хуайсан. — Нам обоим не хватает Вэй-сюна, но я был уверен, что А-Юань вернёт тебе желание жить.       Лань Ванцзи не ответил. Он лишь положил себе на колени гуцинь и принялся снова играть оберегающую мелодию для духа Вэй Усяня. Не Хуайсан хотел уйти, чтобы не мешать ему, но не смог — мелодия была так хороша, что Не Хуайсан непременно решил дослушать её до конца. Пока друг играл, Не Хуайсан не мог оторвать взгляда от его рук — таких бледных, что они казались хрустальными и столь же хрупкими. Не Хуайсан с трудом сдержать слёзы. Он не сомневался, что Вэй Усянь однажды вернётся, но ведь ещё неизвестно, когда это может произойти. Что если Ванцзи-сюн заболеет, не выдержав многолетней тоски, и заболеет особенно тяжело? Не Хуайсан задумался. Что ж, если есть возможность помочь Вэй-сюну вернуться хоть немного раньше, Не Хуайсан придумает, как ею воспользоваться, не сейчас, так в своё время… *       Странным образом почти в точности такой же разговор произошёл в Облачных Глубинах между Сичэнем и Цижэнем. Все в ордене Лань были уверены, что однажды глава подарит им наследника с госпожой Цинь Су, но, как ни удивительно, с этим он не торопился. Сначала — просто потому, что Цинь Су родила маленького Жусуна совсем недавно, и касаться её он просто не мог, а после — решил сделать А-Суна своим наследником. Не всё ли равно, что он Цзинь по крови? Расти А-Юань в Облачных Глубинах, он уже считался бы наследником Лань, хоть и также был приёмным сыном Ванцзи. Цинь Су не возражала, напротив, была искренне благодарна Сичэню, прекрасно понимая, что сделать её своей Сичэню не позволяет печаль от разлуки с любимым братом, и была готова ждать, сколько потребуется. И Сичэнь, и Цижэнь были очень нежными отцами, Сичэнь любил Жусуна, как родного, а Цижэнь не делал никаких различий между Сюаньюем и собственной малышкой — Ланьхуа, и Цижэнь, и Сичэнь одинаково любили своих жён, пусть и основывалась эта любовь прежде всего на сострадании, но она не была от этого слабее. И всё же у Цижэня за эти годы прибавилось седых волос, а Сичэнь улыбался куда реже, чем прежде. Вначале главу Лань не оставляло чувство вины за то, что, вступив в брак с Цинь Су и усыновив Жусуна, он как-то незаметно передал Цзинъи на почти полное попечение няни Аньчжу, вырастившей и его самого, но, видя, как воспитанник счастлив и весел рядом с нею, понимал, что поступил правильно. Но мысли его то и дело возвращались к Лань Ванцзи. Да, младшему брату хорошо в Нечистой Юдоли, но Цинхэ — не дом А-Чжаня. Старейшины могли бы простить его вину после присоединения ордена Су к ордену Лань, но до сих пор молчали.       Подняв глаза от подаренных Цинь Су жемчужных чёток, которые он перебирал во время медитации (если жена Цижэня почти всё время проводила с Сюаньюем и малышкой Ланьхуа, то Цинь Су всё свободное время отдавала созданию украшений из целебного жемчуга, пропитанного светлой духовной энергией — если дарить было некому, они отлично шли на продажу, особенно, в орден Цзинь), Цижэнь понял мысли племянника по глазам и неожиданно кивнул и ему, и себе: — Говоря между нами, Сичэнь, я бы, думается, уже смирился и с тем, что Вэй Усянь вернулся бы и жил здесь, с А-Чжанем, только бы А-Чжань с А-Юанем снова были дома… — Я думаю точно так же, дядя, — признался Сичэнь и Цижэнь погладил его по голове, приобняв. Глава Лань грустно улыбнулся: — Дядя хотел лишь заботиться о Второй госпоже Мо, но стал отцом раньше меня, а я… — Я лишь уступил её просьбам, — признался Цижэнь. — Моя жена так искренне желала подарить мне дитя… А ты? Считаешь неправильным наслаждаться Цинь Су, которая тебя искренне любит, я вижу — пока А-Чжань не вернётся? Сичэнь вздохнул. — Если А-Чжань счастлив в Цинхэ Не — я был бы только рад, живи он там, но ведь А-Чжань тает, как свеча, все это видят. А-Чжань так сильно похудел и почти не ест — даже своих любимых фруктов и мёда. Если дух дедушки действительно оберегает дух молодого господина Вэя, лучше бы ему попросить кого-то из чиновников загробного мира похлопотать о его возвращении. Дядя принял бы Вэй Ина? Впервые на памяти Цижэня Сичэнь назвал Вэй Усяня так по-семейному, и, подумав, Цижэнь ответил: — Да, ради А-Чжаня я бы это сделал. Что угодно, только бы А-Чжань перестал напоминать тень…       Тут Сичэнь был полностью согласен с дядей — когда он навешал младшего брата, на того было больно смотреть. Даже А-Юаню едва ли удавалось ободрить его. И неожиданно Цижэнь спросил у своего племянника: — Но, возможно, ты решил сделать наследником Жусуна, так как до сих пор любишь Не Минцзюэ? Он знал, что может сделать Сичэню больно, спросив об этом, но не спросить не мог. Сичэнь вздохнул. — Я всегда буду любить Минцзюэ, но это не значит, что я не буду нежен с Цинь Су. Она была так счастлива, когда я пообещал сделать её маленького сына наследником Лань, что теперь я сделал бы это так или иначе. Прости за прямоту, дядя, но пока А-Чжань так тоскует, я действительно не могу разделить с А-Су ложе. Никак. А если А-Су однажды и подарит мне дитя, я бы искренне хотел девочку, а то и двух…       Ответить Цижэнь не успел — разговор прервал счастливый возглас Цзинъи, гнавшегося вместе с няней Аньчжу за мячиком. Сичэнь улыбнулся, заметив, как вырос его воспитанник, а Цижэнь мягко заметил: — Если уж решили бегать, то могли бы делать это на площадке для гимнастики.       Цзинъи покраснел, но просить прощения не стал, а лишь крепко обнял Цижэня и Сичэня поочерёдно — так нежно, что ни тот, ни другой просто не смогли упрекнуть его в нарушении правил, а няня Аньчжу почтительно поклонилась обоим. — Старейшина Лань, Цзэу-цзюнь. Сичэнь улыбнулся уже без всякого следа грусти. — Няня Аньчжу вырастила меня и всему обучила, а зовёт по титулу?       Это действительно было так. Лань Ванцзи всё детство провёл подле дяди, не желая и слышать о нянях и воспитательницах, а вот Сичэнь искренне полюбил няню Аньчжу, ставшую во многом и его наставницей, и та искренне гордилась своим лучшим воспитанником. — Мне это по душе, — призналась няня Аньчжу.       Слегка поклонившись дяде, Сичэнь последовал за няней и воспитанником, желая присоединиться к их игре на тренировочной площадке, а Цижэнь, вновь перебирая чётки, продолжал думать о Лань Ванцзи и Вэй Усяне. Возможно, если бы юноша поселился здесь, это было бы действительно не так уж и плохо…