В Нечистой Юдоли - отыскать счастье

      Юньпин сразу понравился и А-Цин, которой всегда были интересны новые места, и Сяо Синчэню с Сун Ланем, которым город показался весьма уютным. Но самым приятным сюрпризом было то, что по прибытии в Юньпин всех троих встретил не кто иной, как сам Цзян Чэн. — Я побеседовал с градоначальством и помогу вам устроиться, где пожелаете. Юньпин близко к моим владениям, поэтому посодействовать вам — моя обязанность. Не Хуайсан с Не Минцзюэ спасли вас, а я — должен помочь устроить дальнейшую жизнь. — Глава Цзян оставил Пристань Лотоса? — осторожно спросила А-Цин. В ответ Цзян Чэн улыбнулся, и А-Цин увидела в этой улыбке искреннюю благодарность. — С А-Нином я могу быть спокоен за Пристань Лотоса. Он защитит её от всех и вся. А нам пока что нужно позаботиться о том, чтобы устроить резиденцию ордена Юньпин Сяо. — Или Юньпин Сун, — скромно улыбнулся Сяо Синчэнь. — Лучше второе. Ведь Сюэ Ян уничтожил храм, в котором воспитывался Сун Цзычэнь, будет лишь справедливо, если наш орден будет носить его имя. — Но без тебя нашего ордена бы не было, — улыбнулся нежно Сун Лань. — Тогда — орден Юньпин Сун Сяо. — Но так ордена заклинателей обычно не называют, Цзычэнь, — ответил улыбкой Сяо Синчэнь. — Зато и мы решили основать орден, какого прежде не было, — невозмутимо ответил Сун Лань.       Сяо Синчэнь не стал возражать, и, таким образом, новый орден, для которого Цзян Чэн помог отыскать отличное уютное место, не слишком близко, но и не очень уж далеко от крупных городов — так, чтобы обеспечить достаточное удобство, стал бы носить название Юньпин Сун Сяо. — Будьте счастливы, — пожелал всем троим Цзян Чэн, не без радости оглядывая живописную долину, где Сяо Синчэню, Сун Ланю и А-Цин теперь предстояло жить. — Здесь можно устроить и пруд с карпами, и хозяйственные постройки, и помещения для учеников. — Мы обязаны главе Цзян, — благодарно кивнул Сяо Синчэнь. — Здесь действительно чудесно, — кивнул Сун Лань. — Если потребуется, я пришлю мастеров из ордена Цзян, чтобы помогли вам обустроиться здесь, — пообещал Цзян Чэн, но Сун Лань слегка покачал головой. — С обустройством мы вполне справимся и сами, глава Цзян. — Будем рады видеть в гостях. — Разумеется, — кивнул Цзян Чэн, и, встав на Саньду, улетел.       Сяо Синчэнь, Сун Лань и А-Цин действительно отлично справились втроём. Сун Лань, как оказалось, благодаря своему воспитанию в храме, мог выстроить, что угодно — хоть телегу, хоть удобную хижину, Сяо Синчэнь — со знанием дела обустроить любое жильё, даже самое скромное, а А-Цин моментально училась всему необходимому и охотно помогала обоим. Едва обустроив жилище, Сяо Синчэнь и Сун Лань, заметив желание А-Цин учиться, приступили к лекциям и практическим занятием со своей воспитанницей. А-Цин училась охотно, не желая разочаровывать Сяо Синчэня и Сун Ланя, и вскоре её бамбуковый шест стал превосходным духовным оружием, не хуже, чем веера ордена Не. Сун Лань учил её держать в руках меч, а Сяо Синчэнь знакомил с каллиграфией и музыкой. Обучая А-Цин заклинательству, Сяо Синчэнь и Сун Лань понемногу сближались, и несколько лет спустя, когда А-Цин исполнилось семнадцать, она собственноручно сшила Сяо Синчэню и Сун Ланю брачные одеяния, став свидетельницей на их брачной церемонии, а также позаботившись и о праздничном столе. — Счастья вам, — нежно сказала А-Цин, посыпая возлюбленных цветочными лепестками. — А нашей А-Цин не хотелось бы замуж? — спросил Сяо Синчэнь, пока А-Цин надевала ему и Сун Ланю браслеты из мягких шёлковых нитей, пропитанных светлой ци — её подарок новобрачным. — Я уже вполне счастлива, Сяо-даочжан, — улыбнулась А-Цин. — Вступи я в брак, мне придётся вполовину меньше думать о совершенствовании и ночных охотах, а мне бы этого не хотелось. Сейчас я счастлива, как никогда.       И это действительно было так — А-Цин была счастлива, изучая заклинательство, и оставить это ради мужа и детей — нет, А-Цин никогда не пошла бы на подобное. Сяо Синчэнь и Сун Лань искренне любили свою воспитанницу, и, зная, что той пришлось пережить подле Сюэ Яна, они всегда снабжали её оберегающими талисманами, когда воспитаннице приходилось отлучаться, чтобы А-Цин более никто не мог похитить, несмотря даже на то, что воспитанница уже вполне могла защитить себя.       Несмотря на то, что изначально Сяо Синчэнь и Сун Лань мечтали основать собственный орден со множеством учеников, они с А-Цин полюбили жизнь в уединении и были вполне счастливы втроём. А-Цин растила овощи и фрукты и вышивала, а Сяо Синчэнь с Сун Ланем создавали талисманы — всё это позволило им троим жить безбедно и вполне счастливо. Сяо Синчэнь, Сун Лань и А-Цин также всё это время не прерывали связи с Цзян Чэном и Вэнь Нином, переписываясь и навещая друг друга.       Поселившись в Пристани Лотоса, Вэнь Нин хоть официально и занимал положение слуги и личного охранника главы Цзян, но при этом все в Пристани Лотоса видели, что бывший Призрачный Генерал заботится о главе Цзян, как о родном брате. Вэнь Нин неизменно оберегал Цзян Чэна на ночных охотах, и хоть тот ворчал, что из-за Вэнь Нина и адепты Цзян могут облениться со временем, и сам он утратит навыки воина, но всё же был искренне благодарен Вэнь Нину. Тот был тих, как тень, но неизменно помогал Цзян Чэну и во многом другом, готовя настои для ванн и вскоре освоив юньмэнскую кухню, так что к нему привыкли не только ученики ордена Цзян, но и лекари, и кухарки, а Цзян Чэн незаметно для себя полюбил, чтобы Вэнь Нин сопровождал его на прогулках, помогал причёсываться и одеваться, и Вэнь Нин исполнял это с большим удовольствием. Вначале Цзян Чэн едва терпел Вэнь Нина подле себя, от резкостей его удерживала лишь благодарность за спасение в городе И, но понемногу стал находить удовольствие в том, чтобы Вэнь Нин повсюду сопровождал его. Вэнь Нин выдерживал целые потоки брани Цзян Чэна с таким спокойствием, что Цзян Чэн невольно чувствовал к нему уважение. К тому же, сейчас, зная, что Вэнь Нин был невиновен в гибели Цзинь Цзысюаня, во всяком случае, давно искупил это, Цзян Чэн полюбил расспрашивать его о Вэй Усяне. Вэнь Нин охотно рассказывал ему не только о жизни Вэй Усяня на горе Луаньцзан, но и о сестре, бабушке и племяннике, и постепенно Цзян Чэн стал видеть своего покойного шисюна иначе, как и всех остальных мирных Вэней. Поскольку Вэнь Нину, в сущности, не требовалась одежда, то Цзян Чэн счёл разумным не одевать его в роскошное ханьфу, но подарил очень удобное и простое одеяние, так что незнающие люди едва ли предположили бы, что перед ними живой мертвец — просто бледный юноша с очень тёмными глазами, что, кстати сказать, придавало ему неповторимую красоту. Время от времени их навещали Не Хуайсан с Цзинь Лином, и Вэнь Нин, не в силах избавиться от чувства вины за смерть Цзинь Цзысюаня, оберегал маленького Лина так, что Цзян Чэн мог доверить своего племянника бывшему Призрачному Генералу совершенно спокойно. Но, разумеется, Вэнь Нин не мог не спрашивать Не Хуайсана об А-Юане и Лань Ванцзи. — Ванцзи-сюн плачет, А-Нин, — признался Не Хуайсан, как только они остались наедине — Цзян Чэн унёс Цзинь Лина гулять в сад. — Он играет оберегающие мелодии для духа Вэй-сюна, обучает всему необходимому А-Юаня, но… — Но ведь дух молодого господина Вэя лишь спит, исцеляясь, — осторожно заметил Вэнь Нин. — Да, но… — Не Хуайсан вздохнул. — Это едва ли уменьшит скорбь Ванцзи-сюна. К тому же, он не может вернуться в Облачные Глубины. А ты хотел бы повидать А-Юаня? Вэнь Нин помолчал. — Лучше не в Нечистой Юдоли, Ёя-цзюнь. Чифэн-цзунь не будет рад мне… К тому же, я не хотел бы покидать Саньду Шеншоу. — А-Нину понравилось заботиться о Цзян-сюне? — улыбнулся Не Хуайсан. — Он мне стал, как брат, — вполголоса ответил Вэнь Нин. — Только кажется гневным, а на самом деле — так раним. Теперь я понимаю, почему молодой господин Вэй так любил Саньду Шеншоу, а тот — его… — Ты думаешь, Цзян-сюн любил Вэй-сюна? — спросил Не Хуайсан, и оба замолчали надолго. Вэнь Нин, будь он живым, не смог бы сдержать слёз, а Не Хуайсан побледнел так, что сам стал похож на живого мертвеца и сделал огромное усилие, чтобы не расплакаться. — Ёя-цзюнь?.. — осторожно спросил Вэнь Нин, приподняв голову. — Не-сюн, — поправил его Не Хуайсан хрипловатым от слёз голосом. — Прошу, больше никогда не зови меня по титулу. Вэй-сюна любили мы оба… Вэнь Нин кивнул. Его взгляд был так же печален. *       Лань Ванцзи медитировал. Он играл столько оберегающих мелодий, что ему просто необходимо было восстановить силы, и теперь погрузился в транс надолго. Лань Ванцзи надеялся увидеть Вэй Усяня, пусть всего на миг, но вместо любимого увидел ту, кого увидеть не ожидал вовсе — Вэнь Цин. — Ханьгуан-цзюнь… — Её голос был, казалось, полон раскаяния за свою прежнюю жёсткость. — Я здесь, чтобы попросить за А-Нина. Если бы Ханьгуан-цзюнь мог бы упокоить его… Саньду Шеншоу вполне может быть недоволен, но ведь и участь живого мертвеца отнюдь не назовёшь завидной, к тому же, в припадке гнева Саньду Шеншоу вполне может навредить А-Нину… — Мгм, — только и ответил Лань Ванцзи, и это могло означать как согласие упокоить Вэнь Нина, так и обещание подумать над этим, расспросив прежде его самого, хотел ли бы Вэнь Нин этого. — Но обрела ли Вэнь Цин покой в посмертии? — О да, — подтвердила Вэнь Цин. — И я, и бабушка, и дяди. И для моего брата я хочу того же. — Мгм, — повторил Лань Ванцзи, и задал вопрос, который не мог не задать: — Вэнь Цин известно о судьбе духа Вэй Ина? Дух Вэнь Цин ответил без свойственной при жизни язвительности: — Тот случай с нападением Юй Цзыюань, судя по всему, сыграл Вэй Усяню на руку. Его оберегает не только дух Ланя-деда, но и множество других светлых духов, так что Вэй Усянь в полной безопасности. — Мги, — снова повторил Лань Ванцзи с огромным облегчением. — Обещай, что упокоишь А-Нина, — повторила свою просьбу Вэнь Цин уже менее формальным тоном. — Мгм, — повторил Лань Ванцзи и вынырнул из медитации.