В Нечистой Юдоли - отыскать счастье

      Жусун, вскоре после наступления часа Кролика, медитировал в саду, собираясь после навестить Сичэня. Как всегда в это время, дышалось удивительно легко, Жусун особенно любил медитировать и гулять с Сичэнем, когда Облачные Глубины ещё только просыпались. Но сегодня Сичэнь сам вышел к нему и положил руки воспитаннику на плечи. — Мой А-Сун, — нежно шепнул Сичэнь. — Хотел навестить меня, но я опередил моего А-Суна… Жусун обнял приёмного отца в ответ. — Я хотел бы сделать кое-что, папа-Сичэнь, — с неожиданной нежностью признался он. — Для папы-Сичэня, для себя, для всего ордена… Сичэнь мгновенно понял его. — Мой А-Сун хотел бы сделать то же самое, что и мы с А-Чжанем в своё время? Тогда, прошу, позволь помочь тебе. — Папа-Сичэнь опасается, что дитя, которое я мог бы зачать, может быть несовершенным или слабым? — опередил его мысль Жусун. — Но я ведь зачну не с женщиной, а лишь с помощью собственной духовной энергии, а моё золотое ядро никогда не было слабым. — И всё же, позволь немного посодействовать тебе, — попросил Сичэнь. — Я буду делиться с тобой духовной энергией, и твоему будущему ребёнку уж точно ничего не будет грозить. Ни слабость, ни недомогания. Я узнал у наставника Бао всё, что нужно, и непременно буду помогать тебе. — Я тоже хорошенько расспросил его, папа-Сичэнь, — кивнул Жусун. — Наставник Бао обучил меня всему столь основательно, что я мог бы и пойти к нему в ученики, если бы захотел этого. Сердце главы Лань сжалось от нежности. — Папа-Сичэнь… Чего бы я не дал, чтобы почаще слышать это обращение от моего А-Суна… Жусун благодарно прильнул к отцу. — Но папа-Сичэнь сейчас нужен и Баочжану-ди, нужен, как никогда… — Баочжан растёт и взрослеет, это верно, но с ним рядом наставники и мама, а ты будешь хоть немного, но уязвим, если решишься зачать в золотом ядре, тебе необходим покой, причём, полный. — Я знаю, папа-Сичэнь, — согласился Жусун. — Но этот опыт сделал бы моё золотое ядро сильнее. Даже если я зачну всего единожды, мне бы хотелось это испытать. — Ты произведёшь на свет дочь, — предупредил Сичэнь. — Не сына. Тебе это известно? — Пусть, — слегка пожал плечами Жусун. — Не всё ли равно? В правилах ордена Лань, в конце концов, нигде не сказано, что наследование должно передаваться по мужской линии. — Да, но Лань И в своё время кончила не лучшим образом, А-Сун, — напомнил Сичэнь. — Лань И не хватило осторожности, папа-Сичэнь, — невозмутимо ответил Жусун. — И у неё не было нас с тобой. — Что ж, тут мой А-Сун прав, — признал Сичэнь. — Благодарю тебя, что решил сделать это вместе со мной, папа-Сичэнь, — ответил Жусун. Сичэнь нежно улыбнулся. — Создавать новую жизнь — всегда священно. Я хочу помочь моему А-Суну, чтобы дитя моего А-Суна было поистине совершенным. — И как именно папа-Сичэнь намерен мне помочь? — поинтересовался Жусун. — Доверься мне, А-Сун, — просто ответил Сичэнь, и Жусун решил так и сделать.       Оба погрузились в медитацию, Жусун — создавая жизнь из своей ци, а Сичэнь — так, чтобы иметь возможность видеть всё, что происходит в золотом ядре приёмного сына.       Приведя ци в своём теле в состояние полного покоя, Жусун с величайшей осторожностью, не желая ошибиться хоть бы и в самой малости, стал сплетать нити своей духовной энергии, создавая новую жизнь с тщанием совершенствующегося, достигшего вершин мастерства. Когда Жусун закончил делать всё, что нужно, Сичэнь принялся бережно передавать ему свою ци, чтобы укрепить созданную приёмным сыном новую жизнь. Это придало сил не только будущему ребёнку Жусуна, но и самому Жусуну. — Папа-Сичэнь… — с огромной нежностью прошептал он, обнимая главу Лань, когда оба вынырнули из медитации. — Мой папа-Сичэнь… — Мой А-Сун, моё сокровище, — так же нежно ответил Сичэнь. — Мы будем так же медитировать каждый месяц, пока ты ждёшь дитя, и я буду передавать тебе ци. А в день операции я буду рядом с тобой, ведь в этом ребёнке — духовная энергия нас обоих.       Сичэнь исполнил это намерение, регулярно навещая Жусуна и передавая ему ци, играя мелодии, помогающие при беременности, помогая принимать ванны и гуляя с воспитанником. Юный Баочжан в эти месяцы, казалось, сблизился с Жусуном ещё сильнее, хотя оба и до этого едва ли не носили друг друга на руках. Жусун много и охотно навещал мать и сестёр на женской половине ордена Лань, и Цинь Су гордилась сыном, как никогда. — Я зажигаю благовония Вэнь Цюнлиню, чтобы он помог моему А-Суну, — призналась Цинь Су однажды. — Он ведь стал богом, оберегающим жизни, так же, как и Вэнь Цин, и бабушка Вэнь. Теперь я трижды благодарна моему А-Хуаню — он взял меня к себе, сделал тебя наследником Лань, помог зачать. И Ханьгуан-цзюню тоже — он ведь первым испытал на себе знание почтенной Вэнь Цин. — Ханьгуан-цзюнь добр, как небожитель, — признал Жусун. — Он заботится обо мне нисколько не меньше, чем папа-Сичэнь.       Пока Жусун ожидал рождения дочери, Сичэнь охотно и с радостью носил его на руках, как в детстве. Особенно он любил так носить Жусуна в саду возле ханьши. Нередко Жусун так и засыпал — на руках у Сичэня, и тот клал его спать на свою постель, как иногда в детстве. Когда же Жусуну пришло время произвести на свет дитя, Сичэнь точно так же отнёс его на руках в павильон исцеления и буквально оплёл своей ци тело Жусуна, погрузив его в глубокий и спокойный сон, первым взяв на руки малышку Хэхуа — Цветок Покоя, и бережно разбудив Жусуна, когда настало время впервые приложить дитя к груди. Сичэнь вновь передал воспитаннику ещё одну порцию духовной энергии, чтобы Жусуну было легче кормить в первый раз. — Какая хорошенькая… — прошептал юноша. — Наверняка благодаря папе-Сичэню. — Мой А-Сун тоже вложил в это дитя все свои силы, — улыбнулся Сичэнь. — Мне пришла в голову странная мысль, папа-Сичэнь, — признался Жусун чуть позднее, отдыхая в особых покоях. — Не мог ли мой кровный отец — Цзинь Гуанъяо — получить шанс переродиться в этом ребёнке? Сичэнь ненадолго задумался и сказал: — Если это и так, будем молить Небеса, чтобы в этом воплощении Мэн Яо обрёл покой. — Недаром папа назвал это дитя Хэхуа — Цветок Покоя, — кивнул Жусун. — Я искренне надеюсь на это, мой А-Сун, — ответил Сичэнь. — Но в этом ребёнке могла получить шанс на более счастливую жизнь и наша с Ванцзи мать, и сама Лань И.       Как бы там ни было, данное Сичэнем имя подарило Хэхуа счастливую судьбу. Красотой она явно пошла в Сичэня, да и совершенствовалась, не уступая ему. — Наша Хэхуа действительно Цветок Покоя, — заметил Жусун однажды. — С её рождением в Облачные Глубины пришли счастье и покой. — Мой А-Сун прав, как никогда, — согласился Сичэнь.