В Нечистой Юдоли - отыскать счастье

      Прибыв в Балин Оуян после того, как Цижэнь с Сичэнем устроили их союз, дабы сблизить орден Лань с орденом Оуян, Цзинъи наслаждался свободой от множества ланьских правил и дружеской нежностью Оуян Цзычжэня к нему. Наследник Оуян же охотно знакомил Цзинъи со всем в ордене Оуян, оба пили чай с отцом Оуян Цзычжэня, с самого начала одобрившего союз своего сына с юным Ланем. Глава Оуян знал своего сына и знал, что юношеская дружба со временем перерастёт в тёплую и нежную привязанность — куда более тёплую и нежную, чем если бы сын вступил в брак с девушкой. Просто потому, что его А-Чжэнь поймёт Цзинъи мгновенно, как и тот поймёт А-Чжэня. Как раз об этом и вышел разговор у Цзинъи и Оуян Цзычжэня однажды вечером — после прогулки верхом в лугах у чудесных озёр ордена Оуян и ароматной ванны с цветочным маслом, когда Оуян Цзычжэнь вымыл Цзинъи так бережно и мягко, словно в его руках была величайшая хрупкая драгоценность. — Я был уверен, что наставник Лань и твой отец одобрили наш союз лишь ради того, чтобы между орденом Лань и орденом Оуян была прочная связь, но, когда мы сегодня пили чай с твоим отцом, я видел, что глава Оуян искренне желает нам счастья, — признался Цзинъи, лёжа в объятиях любимого, гладя его щёку, улыбаясь и едва ли не мурча от удовольствия, как золотисто-рыжий кот с роскошной длинной шелковистой шерстью, Цзиньмао, которого Цзинь Лин недавно подарил Сычжую, и который так подружился с Феей, что та оберегала нового питомца, как сына. Оуян Цзычжэнь кивнул. — Как и наставник Лань. Иначе он не стал бы хлопотать о нашем союзе вскоре после того, как Цзинь Лин и Сычжуй зажили вместе. — Но нас всегда связывала только дружба, — заметил Цзинъи. — Смог бы мой Цзычжэнь полюбить меня больше, чем как друга? Оуян Цзычжэнь улыбнулся. — Главное, что мы всегда понимали друг друга, мой Цзинъи. Дружба станет нежностью, а что ещё нужно для счастья? Цзинъи нежно улыбнулся ему и слегка потёрся щекой о его руку. — Я хотел бы, чтобы мой А-Чжэнь обласкал меня, но… Признаться, я немного смущаюсь… Оуян Цзычжэнь погладил возлюбленного по голове. — Мой Цзинъи и у меня будет самым первым. И я буду нежным с моим Цзинъи, обещаю. — Но твой отец наверняка захочет наследников, — вдруг вспомнил Цзинъи, — а мы… Оуян Цзычжэнь улыбнулся. — Сычжуй недаром всегда был моим другом, мой Цзинъи. Прежде чем мы сочетались браком, он рассказал мне всё о зачатии в золотом ядре. Мы обменяемся духовной энергией, и у нас будут две дочки — у моего Цзинъи и у меня… — Мне тоже всё рассказали об этом способе Цзэу-цзюнь и Ханьгуан-цзюнь, как и наставник Лань, — кивнул Цзинъи. — Но будет ли доволен твой отец, если мы зачнём девочек? Что если он захочет внука? — Не всё ли равно, мой Цзинъи? — чуть улыбнулся ему Оуян Цзычжэнь. — Ведь глава ордена Не сделал своей наследницей старшую дочь. Но, впрочем, это — после, ведь зачинать нужно в медитации, сосредоточившись на концентрации духовной энергии, а сейчас я хотел бы одного — обласкать тебя. — Мой А-Чжэнь прав, — нежно ответил ему Цзинъи. — Прошу, сделай это.       Оуян Цзычжэнь прильнул к нему, бережно и нежно целуя в мочки ушей, оба виска, щёки, губы и кончик носа. Покрыв всё тело Цзинъи такими же лёгкими и мягкими поцелуями, он бережно взял в ладонь самую нежную часть его тела и принялся с осторожностью ласкать языком. Цзинъи вздрогнул от восторга и благодарности — и за то, как нежен был с ним Оуян Цзычжэнь, и за то, что тот мгновенно угадал, как сделать ему лучше всего. Цзинъи не пожелал оставаться в долгу, и как только Оуян Цзычжэнь наласкал его вдоволь, как спереди, так и сзади, используя лишь пальцы, губы и язык, что сделало его ласки только совершеннее, чувствуя удивительным образом вовсе не слабость, а напротив, приток сил, заключил Оуян Цзычжэня в объятия и обласкал его уже по-настоящему страстно. — Мой А-Чжэнь… — шёпотом, полным искренней благодарности, произнёс Цзинъи откидываясь на подушки после взаимных ласк. — Мой А-Чжэнь подарил мне столько счастья… — Мой Цзинъи — моё сокровище, — также вполголоса ответил Оуян Цзычжэнь. — Засыпай. Я не оставлю тебя.       На следующее утро, ещё полные энергии после полной нежности ночи, оба приняли ванну, бережно обмыв друг друга, расчесали друг другу волосы золотистыми бамбуковыми гребнями — подарок главы Оуян к брачной церемонии — и, надев лёгкие шёлковые рубашки, в которых медитировать было удобнее и приятнее всего, оба сели на циновку, друг напротив друга, и, взяв друг друга за руки, нырнули в транс. К обоюдному изумлению и восторгу произошло то, чего никак не ожидали ни Цзинъи, ни Оуян Цзычжэнь. Когда Цзинъи передавал часть своей ци Оуян Цзычжэню, а тот — ему, потоки духовной энергии возлюбленных переплелись, дав начало жизни двух младенцев мужского пола — по одному у Цзинъи и у Оуян Цзычжэня. — Нам удалось, мой А-Чжэнь, — прошептал Цзинъи, и в его голосе был слышен подлинный восторг. — Я чувствую новую жизнь в своём золотом ядре. — Я тоже, мой Цзинъи, — торжествующе улыбнулся ему Оуян Цзычжэнь. — Мы оба были уверены, что зачнём девочек, но я чувствую, что у нас будут сыновья. — Да, я тоже это чувствую, — кивнул Цзинъи. — наверняка это произошло, благодаря моему А-Чжэню… — Он благодарно обнял сзади Оуян Цзычжэня, всё ещё сидевшего в позе лотоса. — Мы ведь сделали это оба, — мягко улыбнулся ему Оуян Цзычжэнь, целуя Цзинъи в ладонь. — Это произошло потому, что твоя и моя ци переплелись. Чудо, разумеется, но ведь и сам способ зачать дитя в золотом ядре — чудо. — Да, но мой А-Чжэнь не отказал бы мне в одной просьбе? — осторожно спросил Цзинъи. — Всё, что угодно, любовь моя, — кивнул Оуян Цзычжэнь. — Я хотел предложить моему А-Чжэню отправиться в Облачные Глубины, когда придёт время нашим детям родиться, — ответил Цзинъи. — Что ж, ты прав, любовь моя, — согласился Оуян Цзычжэнь. — Целители Облачных Глубин проводили подобные операции уже не раз, к тому же, в Облачных Глубинах рядом с тобой будут и наставник Лань, и Цзэу-цзюнь. Глава Оуян также одобрил это решение. — В Облачных Глубинах куда лучше дожидаться рождения детей. Там и спокойно, и совсем другой воздух. Отправляйтесь прямо сейчас, А-Чжэнь, Цзинъи. Будем считать, что вы оба снова будете учиться в Облачных Глубинах. К тому же, там у вас обоих будет всё самое лучшее, что может быть необходимо в вашем нынешнем состоянии. Я напишу Цзэу-цзюню и наставнику Ланю, чтобы вам подготовили покои и уведомили целителей. Пишите мне из Облачных Глубин и не забывайте регулярно навещать целителей. — Непременно, глава Оуян, — пообещал Цзинъи.       Глава Оуян начертил для путешествия сына и его возлюбленного в Облачные Глубины самый совершенный из талисманов перемещения, какие только знал, обеспечивающий максимальную безопасность путешествия, что было особенно важно в нынешнем состоянии Оуян Цзычжэня и Цзинъи. Глава Оуян отпустил обоих совершенно не тревожась, поскольку знал, что в Облачных Глубинах спокойно, как нигде. Он чуть улыбнулся, вспоминая, как в своё время, прибыв к Ланям на обучение, Оуян Цзычжэнь сетовал в письмах домой на множество строгих правил, но именно сейчас все они были как никогда кстати, глава Оуян это понимал. — Берегите друг друга, — посоветовал он, прежде чем Оуян Цзычжэнь и Цзинъи, обнявшись, шагнули в созданный талисманом проход. — И не торопитесь домой — после операции, особенно, такой, нужно хорошенько набраться сил. — Да, отец, — кивнул Оуян Цзычжэнь, и вместе с Цзинъи шагнул в проход.       Едва оба оказались на территории Облачных Глубин, их встретил Цижэнь, приняв с особой нежностью и теплом. Цижэню мгновенно вспомнилось то время, когда он и Сичэнь растили вдвоём Цзинъи, и теперь, не забывая, каково пришлось ему самому, когда он ждал близнецов, старейшина Лань окружил обоих юношей самой нежной заботой, на какую только был способен. Сичэнь Лань Ванцзи и Вэй Усянь оберегали молодых людей ничуть не меньше, сопровождая на прогулках и при визитах к целителям., играли им на флейтах и гуцинях, вспоминая, как сами ожидали детей. Обычно смешливый и разговорчивый Вэй Усянь вспоминал о том времени с особым трепетом, как и Лань Ванцзи, а Цзинъи, как и Оуян Цзычжэнь, не могли не заметить, что старейшина Лань заметно смягчился нравом, произведя на свет собственных детей. Как и прежде, он оставался твёрдым приверженцем правил своего ордена, но теперь, обучая адептов, он пояснял обоснованность и разумность каждого из них так убедительно и мягко, что нарушать их ученикам переставало хотеться как-то само по себе. — Облачные Глубины одновременно и те же, что были прежде, и чудесно изменились, — заметил Оуян Цзычжэнь, обнимая Цзинъи прежде, чем заснуть. — В самом деле, — согласился Цзинъи, ныряя в объятия Оуян Цзычжэня и гладя его тело в области золотого ядра. — Наставник Лань всегда любил меня, даже будучи самим воплощением строгости, но сейчас — он словно переродился. И так спокойно рассказывал о том дне, когда перенёс операцию… А мне немного не по себе, признаюсь… — Наставник Лань был один, а мы перенесём её вдвоём, — ободрил любимого Оуян Цзычжэнь. — Мы передавали друг другу ци, зачиная детей, и в день операции сделаем то же самое.       Так и произошло, когда Оуян Цзычжэню и Цзинъи пришло время родить. Цижэнь проводил юношей к целителям и помог устроиться в операционной, предложив остаться рядом, но оба отказались, и, подумав, Цижэнь одобрил их решение, ведь и Сычжуй с Цзинь Лином были вдвоём во время операции, перенеся её превосходно. В каком-то смысле для обоих молодых людей это будет испытанием и подтвердит их союз и любовь друг к другу. — Всё будет хорошо, — пообещал Цижэнь, прежде чем покинуть операционную. — Юный Цзычжэнь решил правильно, посоветовав дождаться дня операции именно здесь, в Облачных Глубинах. Я подготовлю колыбельки и оберегающие талисманы. Держитесь крепко. — Благодарим за то, что были рядом с нами и поддерживали всё это время, наставник Лань, — искренне произнёс Оуян Цзычжэнь, а Цзинъи улыбнулся так, что у Цижэня потеплело на душе. Попросив Лань Бао хорошенько позаботиться о пациентах, старейшина Лань вышел. — Что ж, мой Цзинъи, пора, — нежно произнёс Оуян Цзычжэнь.       Цзинъи кивнул и оба погрузились в особый транс, позволяющий видеть золотые ядра и духовные каналы друг друга, как и готовых покинуть их тела детей. Оуян Цзычжэнь обернул своей ци сына Цзинъи, тот сделал для сына Оуян Цзычжэня то же самое, одновременно оберегая от боли, как и возлюбленный — его. Оба были сильны, поэтому им было вдвойне легко, а как только оба малыша покинули их золотые ядра, ци в их телах легко потекла к груди, чтобы создать молоко, самое совершенное из возможных. — Всё прошло удачно, как никогда, — сиял Лань Бао. — Впору писать трактат о способе зачать в золотом ядре. — Наставник Бао очень помог нам, — благодарно улыбнулся Цзинъи, бережно прикладывая своего ребёнка к груди и с любовью наблюдая, как Оуян Цзычжэнь делает то же самое, и спросил: — Мой А-Чжэнь уже думал над именами для наших маленьких? — Сыну моего Цзинъи больше всего подошло бы имя А-Мин — Рассвет, а своего малыша я с радостью назову А-Ань — Покой. Наставник Лань, Цзэу-Цзюнь и остальные столько пережили, что для наших детей я больше всего хочу покоя. — Мой А-Чжэнь прав, — согласился Цзинъи. — Я тоже. А А-Мин — самое лучшее имя для моего малыша.       В следующие несколько месяцев, прежде чем вернуть Цзинъи и Оуян Цзычжэня обратно, в Балин Оуян, Цижэнь с Сичэнем и Лань Ванцзи обучали молодых людей всему, что необходимо знать, чтобы заботиться о детях, помогая восстановлению после операции. Именно в эти месяцы Цзинъи и Оуян Цзычжэнь по-настоящему сблизились, полюбив друг друга ещё больше, чем до этого. Теперь и Облачные Глубины, и орден Оуян казались обоим ещё красивее и теплее, чем прежде, а глава Оуян, когда оба вернулись в Балин, не смог сдержать искреннего умиления. — Мой А-Чжэнь и Цзинъи чудесно изменились, — улыбнулся он. — Теперь вам обоим нужно будет беречь не только друг друга. — Разумеется, отец, — поклонился Оуян Цзычжэнь, и Цзинъи последовал его примеру. — Счастья вам, — тепло кивнул обоим глава Оуян. * — Я знаю, что подарю моему Цзинъи, — нежно сказал Оуян Цзычжэнь, когда они остались вдвоём. — Я посажу цветы, которые любит мой Цзинъи, они будут радовать и наших А-Мина с А-Анем. Какие цветы хотел бы видеть мой Цзинъи рядом с нашими покоями? — Орхидеи, — ответил Цзинъи. — Наставник Лань и Цзэу-цзюнь всегда любили эти цветы, и Ханьгуан-цзюнь тоже. — Значит, я посажу для моего Цзинъи орхидеи, — пообещал Оуян Цзычжэнь, обнимая его.       И он сдержал своё слово, вырастив для Цзинъи такие роскошные орхидеи, что это привело не только юного Ланя, но и главу Оуян в восторг, не забывая прибегать и к особой магии, оберегающей растения от болезней и холода. — Если бы мой А-Чжэнь мог так же защитить наших А-Мина и А-Аня, — нежно прошептал Цзинъи, легонько поглаживая белоснежные лепестки орхидей, которые любил не меньше Сичэня и Цижэня. — С нашими маленькими и так ничего не случится, — пообещал Оуян Цзычжэнь, легонько целуя сгибы пальцев возлюбленного. — Мы с тобой будем оберегать их лучше самой сильной магии, мой Цзинъи…