Управление №17.

Парк аттракционов встретил их оглушительным шумом, праздничным многоголосьем и тягучим сладким запахом свежих чуррос, смешанным с густым ароматом жареного миндаля. Для Тэхёна происходящее казалось ожившим сюрреализмом: еще час назад он задыхался от липкой ревности и офисного официоза, а теперь стоял посреди пестрой беззаботной толпы рядом с Чонгуком. Альфа выглядел здесь как сошедший с обложки глянца бунтарь, внезапно решивший прогулять школу ради чего-то по-настоящему важного. — Мы правда это делаем? — Тэхён скептически приподнял бровь, глядя на бесконечную очередь у касс и пытаясь унять дрожь в коленях, которая была вовсе не от страха перед аттракционами. — Нас же Намджун-ним по головке не погладит за такой дерзкий саботаж. — Пусть сначала поймает, — Чонгук азартно блеснул глазами и, не дав омеге опомниться, решительно переплел свои пальцы с его. — Тэ, просто расслабься. Сегодня мир точно не рухнет, если мы проведем пару часов вместе. Они провели несколько часов в безумном, почти детском и абсолютно счастливом забытьи. Чонгук оказался на удивление азартным игроком: с пугающей профессиональной меткостью он выбивал мишени в тире под восторженные возгласы толпы, пока не выиграл для Тэхёна огромного пушистого медведя. Омега теперь повсюду таскал его с собой, картинно ворча, что подарок ему только мешает, хотя на самом деле едва сдерживал сияющую улыбку, прижимая игрушку к себе чуть крепче, чем того требовала ситуация. Они ели мятное мороженое, сидя на скамейке у зеркального озера, и болтали о вещах, которые никогда бы не решились озвучить в душных, пропитаных запахом кофе стенах участка. — Знаешь, — Тэхён лениво слизнул каплю тающего мороженого с губы, завороженно глядя на золотистые блики воды, — я всегда был уверен, что моя жизнь — это идеально прямая линия. Школа, лучший университет, карьера… Всё по выверенному расписанию. Мои родители окружили меня такой любовью, что я подсознательно боялся её расплескать, отдав кому-то «не тому». Поэтому я выстраивал стены, не позволяя чувствам брать верх. А ты стал первым, кто просто… проломил эту защиту, даже не постучав. Чонгук слушал предельно внимательно, и его колючий взгляд заметно смягчился. — Я никогда не умел ждать и стучать, Тэ. В моем мире всё устроено жестче: если не берешь свое сразу, это заберет кто-то другой. Но рядом с тобой я впервые учусь замедляться. Ты для меня — как самая редкая и ценная улика, которую нельзя грубо хватать руками. Тебя нужно собирать по кусочкам, чтобы, не дай бог, не повредить ни одну грань. Чонгук на мгновение замолчал, медленно поглаживая костяшки пальцев Тэхёна. Этот жест был настолько естественным, что у омеги перехватило дыхание. Граница между ними, казавшаяся утром непреодолимой, таяла под мягким солнцем. Позже они прокатились на безумных американских горках. Тэхён сорвал голос от крика, а Чонгук весь путь не выпускал его ладонь, сжимая её так крепко, будто это была единственная реальная нить, удерживающая его на земле. Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо Сеула в персиковые и нежно-лиловые тона, они вернулись на стоянку управления. Атмосфера мгновенно изменилась: легкая игривость испарилась, уступив место тяжелому ожиданию. Серое здание полиции высилось перед ними суровым монолитом, возвращая в реальность. Чонгук не спешил заходить. Он подождал, пока Тэхён уложит медведя на заднее сиденье, а когда тот обернулся, альфа перехватил его. Он мягко, но настойчиво прижал омегу спиной к прохладному металлу капота своего внедорожника. Вокруг жила своей жизнью парковка, где-то вдалеке выли сирены, но для Чонгука в эту секунду существовали только серо-зеленые глаза в обрамлении растрепанных ветром волос. – Ты назвал меня сухарем, — тихо, почти интимно произнес он, сокращая расстояние так, что их дыхание смешалось. — И сказал, что я не силен в поэзии. Ты прав, Тэхён. Знаешь почему? Потому что я никогда не старался. Мне это было не нужно. Всегда находились те, кто сами искали моего внимания, а я принимал это как скучную данность. Я не знал, что значит хотеть до дрожи именно одного человека. Не знал, что ради чьего-то взгляда захочется перевернуть весь мир. Он на мгновение замолчал, вглядываясь в глаза напротив. — С тобой всё иначе. С тобой я впервые боюсь. Боюсь сказать лишнее или сделать что-то не так, потому что всё между нами слишком важно… Чонгук заправил выбившуюся прядь волос Тэхёна за ухо. Его рука задержалась на щеке, нежно обводя контур скулы. — Ты изменил меня. До встречи с тобой я жил по правилам — всё точно, эффективно. А рядом с тобой я впервые понимаю, что значит быть живым. Черт… я даже не знаю, как это выразить. Наверное, сейчас я выгляжу как парень из сопливой мелодрамы, который окончательно потерял голову. Он сжал кулаки на капоте, подбирая слова, и его голос стал еще глубже: — И я ее потерял... Я не хочу просто обладать тобой. Я хочу, чтобы ты всегда чувствовал себя под моей защитой. Я безумно влюблен в тебя, Тэ–Тэ... Безнадежно. Это чувство пугает меня самого — оно как лесной пожар, который я не хочу тушить. Пожалуйста, позволь мне быть частью твоей жизни. Не просто коллегой… а твоим альфой... Тэхён замер. Сердце закружилось, но в нём была странная решимость. Он аккуратно уткнулся лбом в плечо Чонгука, а его руки обвили талию альфы, крепко сжимая куртку. — Дурак ты, Чон Чонгук… — тихо проговорил Тэхён, голос дрожал, слегка хрипя. — Совершенно безнадежный, пафосный, невозможный дурак. — Твой дурак? — спросил Чонгук, едва заметно улыбнувшись, целуя макушку Тэхёна и вдыхая его аромат. — Мой, — твердо ответил Тэхён, словно подписывая невидимый контракт. Его взгляд скользнул по Чонгуку, и в нем было столько решимости, что сердце омеги дрогнуло. — Гук… послушай, — продолжил Тэхён, осторожно, почти шепотом. Он глубоко вдохнул, слегка прикусив нижнюю губу, и пальцы нервно терзали пуговицу на жакете — жест, чуждый его обычной сдержанности. — Если мы начинаем это… наши отношения, никаких игр за спиной. Я доверяю тебе как мужчине. От того, как ты будешь заботиться обо мне, зависит всё. Он сделал паузу, и в его серо-зелёных глазах плескалась буря — смесь страха и надежды. — И ещё… давай пока держать это в секрете. Не потому, что я стыжусь тебя… просто… Боже… — он на мгновение зажмурился, подбирая слова, чтобы его правильно поняли. — Мы не знаем, что ждёт нас впереди, и я не хочу лишнего давления извне. Наши семьи слишком влиятельны, чтобы позволить себе неосторожность. Любой слух может стать рычагом давления на нас обоих. Тэхён глубоко вдохнул, ладони слегка дрогнули, когда он уперся ими в грудь Чонгука. Тот лишь крепче прижал его к себе. — В этих отношениях… — продолжал Тэхён, его голос стал мягче, но в нём чувствовалась стальная уверенность, — я хочу быть уверенным, что могу положиться на тебя. Понимаешь? Я хочу быть твоим омегой, но мне нужна уверенность, что ты будешь рядом… всегда. Ты готов к...к тому, что это не просто мгновение или игра, а решение, которое может определить наше будущее? Чонгук смотрел на него, и в этом взгляде не было ни тени сомнения. Он накрыл ладони Тэхёна своими, прижимая их к своей груди прямо над бьющимся сердцем. — Куда я теперь от тебя денусь… — выдохнул он, его губы скользнули по изгибу шеи омеги, оставляя горячий, сладостный след. — Ты — моё всё. Чонгук медленно провел пальцами по позвоночнику Тэхёна, чувствуя каждый мускул, каждое напряжение. Их дыхание смешалось, стало одним ритмом. Лёгкий шёпот, почти интимное «ммм…», вырвался у Тэхёна, когда он почувствовал тепло Чонгука так близко. Чонгук мягко коснулся его губ своими — лёгкий, почти шепчущий поцелуй, без спешки, просто чтобы сохранить это мгновение между ними, в нём было невероятное притяжение. Тэхён не отстранился; его руки обвили талию альфы, сердце билось в унисон с ритмом Чонгука. Когда они медленно отошли друг от друга, Тэхён поправил жакет, возвращая себе вид строгого следователя, но припухшие губы и сияющие глаза выдавали то, что произошло только что. Они шли к зданию плечом к плечу. Восстановленная дистанция для окружающих не могла скрыть того, что теперь их связывало.