Управление №17.

Альфа действовал неспешно, вопреки шторму, который бушевал в его собственной крови. Он осторожно освободил Тэхёна от остатков одежды, и когда омега остался полностью обнаженным в неярком свете приборной панели, Чонгук на мгновение замер. Его взгляд, тяжелый и темный, медленно скользил по телу Тэхёна, как будто он пытался запечатлеть этот образ в своей памяти навсегда. В глазах Чонгука горела смесь трепета и властвующего желания — словно он держал на ладони хрупкий мир и одновременно хотел поглотить его целиком. – Ты такой… красивый, Тэ. Я боюсь даже дышать рядом с тобой, – признался он хрипло, и в этом было столько искреннего восхищения, что у Тэхёна защипало в глазах. Сердце его колотилось безумно, дыхание прерывисто, и он не мог отвести взгляд, словно боясь, что если закроет глаза, этот момент исчезнет. Чонгук склонился, и его губы коснулись чувствительной кожи на шее. Это не был укус – это был нежный, влажный поцелуй, который плавно перешел в дорожку из мелких касаний вниз, к ключице. Тэхён судорожно выдохнул, зарываясь пальцами в волосы альфы, когда почувствовал горячий язык на своей коже. Каждый штрих Чонгука, каждое скольжение губ отзывалось дрожью по всему телу омеги, заставляя его трепетать от смеси страха и нетерпеливого возбуждения. Спускаясь ниже, Чонгук уделял внимание каждому сантиметру. Его губы накрыли одну грудь Тэхёна, мягко очерчивая сосок языком, заставляя омегу вскрикнуть и вытянуться в струну. Тэхён почувствовал, как его тело растягивается навстречу этим ощущениям, как каждая клетка жадно откликается на прикосновения. Чонгук тут же накрыл его ладонь своей, переплетая их пальцы и сжимая их в крепкий замок над головой Тэхёна. Это «заземление» помогало омеге не потеряться в накатывающих волнах удовольствия, позволяя сердцу биться ровнее, а дыханию постепенно выравниваться. – Не бойся, – прошептал Чонгук прямо в нежную кожу живота, продолжая спускаться ниже. – Я здесь. Я с тобой. Его поцелуи становились всё более глубокими, жадными, но при этом невероятно осторожными. Чонгук оглаживал бедра Тэхёна, чувствуя, как того бьет мелкая дрожь волнения. Тэхён закидывал голову назад, ловил ртом воздух, а пальцы сжимали плечи Чонгука, цепляясь за его силу, которая одновременно пугала и манила. Чонгук понимал: для Тэхёна это шаг в неизвестность, и он поклялся себе, что эта неизвестность будет наполнена только лаской, вниманием и страстью. Его рука скользнула к члену Тэхёна, обхватывая его целиком. Чонгук начал медленно двигать рукой, изучая реакцию, чувствуя, как омега трепещет под его ладонью. Тэхён вскрикивал, когда Чонгук большим пальцем задевал головку, собирая прозрачные капли, ощущая, как возбуждение поднимается к горлу, оставляя дрожь во всем теле. Когда их губы снова встретились, поцелуй стал иным – тягучим, исследующим. Чонгук сплел их языки в медленном танце, делясь своим спокойствием и уверенностью, которую Тэхён ощущал каждым нервом. Тэхён постепенно расслаблялся под его руками, позволяя себе довериться этой силе и одновременно растворяться в ней. Чонгук медленно, давая Тэхёну время привыкнуть к весу своего тела, устроился между его разведенных колен. Он осторожно провел рукой по внутренней части бедра Тэхёна, собирая пальцами прозрачную, горячую смазку. Каждое движение Чонгука было одновременно владением и защитой, вызывая у омеги трепет, который нельзя было описать словами. Чонгук на мгновение замер, глядя на то, как блестят его пальцы в полумраке, а затем медленно, невыносимо томительно прижал один палец к самому входу. В этот миг реальность обрушилась на омегу: теснота салона, тяжесть альфы и близость момента, который изменит всё. Тэхён почувствовал, как по телу прошла судорожная дрожь – не от холода, а от первобытного, инстинктивного трепета. Его пальцы, переплетенные с пальцами Чонгука, судорожно сжались. Он дышал часто, мелко, губы слегка дрожали, а глаза блестели от волнения и страха, смешанного с нетерпением. Заметив это замешательство, Чонгук замер. Он не стал давить. Вместо этого он поднес ладони Тэхёна к своим губам, запечатлевая на каждой косточке, на каждом кончике пальца долгий, почти благоговейный поцелуй. Тэхён ощутил тепло, уверенность и силу, которые текли через руки альфы, делая его дрожь скорее сладким ожиданием, чем страхом. – Тшш.. тише, любимый… я здесь. Посмотри на меня, – прошептал он, перемещаясь выше и осыпая невесомыми поцелуями — бабочками виски Тэхёна, его скулы, кончик носа. – Я никогда не причиню тебе боли. Слышишь? Чонгук перешел к шее, действуя так бережно, будто Тэхён был сделан из тончайшего фарфора. Его губы едва касались кожи, но этот контраст – между огромной силой альфы и его запредельной осторожностью – заставил Тэхёна всхлипнуть, потерять последние остатки напряжения и наконец расслабиться, позволяя себе раствориться в их близости и притяжении.