Управление №17.

Эпилог: Юнги и Чимин в клубе. Юнги не сводил с Чимина пристального, тягучего взгляда, в котором читалось не то восхищение, не то опасное нетерпение. Тот замер, ощущая, как ладонь Юнги на его запястье буквально обжигает кожу, прошивая тело разрядом статического электричества. В голове Чимина, затуманенной клубным шумом, мгновенно выстроилась стройная и, как ему казалось, единственно верная логическая цепочка: «Юнги всегда нравился Тэхён. Он смотрел на него, он защищал его... А теперь он говорит это МНЕ?» Чимин пребывал в полном ауте, и эта тишина внутри него звенела громче басов. Чтобы не сойти с ума от когнитивного диссонанса и этого внезапного, пугающего внимания, он потянулся к столу. К немому ужасу официанта, он один за другим опрокинул в себя три бокала виски. Чистого, обжигающего, без капли льда. Алкоголь ударил в голову кувалдой, мгновенно размывая очертания VIP-ложи в сюрреалистичное полотно. Чимин шумно выдохнул, его глаза подернулись влажной, манящей дымкой, а язык стал непослушным и слишком смелым. (Через час): — Вот скажи мне, Юнги... — Чимин подался вперед, почти вплотную к лицу альфы, обдавая его терпкими парами виски. — Чем я хуже Тэхёна? А? Тэ — он... ну, он Тэ. А я? Я ведь тоже, ебать, красивый! У меня... — он икнул, пытаясь принять соблазнительную позу, от которой у Юнги потемнело в глазах, — у меня очень красивая попка. И глаза. Ты видел мои глаза? Они же как звёзды, только лучше. Он начал откровенно флиртовать, медленно, с вызовом обводя контур своих пухлых губ кончиком пальца и стреляя затуманенным, обещающим взглядом. Юнги, который весь вечер до этого буквально по пятам ходил за ним, охраняя от липких взглядов альф и следя, чтобы Чимин не сорвался с подиума в порыве танца, лишь хрипло усмехнулся. — Нет, Чимин, — тихо и веско произнес Юнги, перехватывая его за талию и притягивая к себе так близко, что их дыхание смешалось. — Ты не «тоже красивый». Ты — самый красивый. Тэхён по сравнению с тобой — просто симпатичный мальчишка. Хуякс... Чимин с неожиданной для его состояния силой ударил Юнги кулаком в плечо, а затем добавил по груди, прямо в область сердца. — Какого хуя?! — взвизгнул он, едва не теряя равновесие. — Кто тебе дал право говорить, что Тэхён страшный? Он богиня! Не смей оскорблять моего друга, ты, злой, неотесанный, ты дурак! Юнги только тяжело вздохнул, понимая, что логика покинула этот чат вместе с трезвостью Пака. Такси ждало их на улице уже добрых тридцать минут, счетчик безжалостно капал, а этот «красивоглазый» агрессор явно не собирался капитулировать. Подхватив Чимина под мышки, Юнги буквально потащил его сквозь толпу к выходу, ощущая, как его собственное терпение истончается от близости этого горячего, пахнущего алкоголем и азартом тела. На улице прохлада на мгновение привела Чимина в чувство, но только для того, чтобы он начал новый раунд изощренных подкатов. Пока они шли к машине, Пак то и дело «случайно» прижимался всем телом к боку Юнги, перебирал пальцами по мягкой коже его куртки и шептал на ухо влажные непристойности, которые сам же забывал через секунду. Юнги это откровенно забавляло и одновременно доводило до белого каления — пьяный Чимин был воплощением хаоса и первобытного соблазна. — Где ты живешь? — спросил Юнги, пытаясь усадить это извивающееся, капризное нечто на заднее сиденье такси. — Ко мне нельзя... — Чимин многозначительно поднял палец вверх, едва не попав себе в глаз. — С альфами нельзя. Дома брат. Поэтому... мы поедем к тебе. И будем заниматься сексом. Долго. Очень долго. Ты научишь, как надо??? — Мы не будем заниматься сексом, Чимин, — отрезал Юнги, захлопывая дверь и садясь рядом, стараясь не смотреть на то, как высоко задрался край куртки младшего. Чимин замер. Его нижняя губа задрожала, а в глазах, полных незаслуженной обиды, скопились настоящие слёзы. — Даже ты... даже ты не хочешь со мной сексом заниматься? — он всхлипнул, дрожащими руками выуживая телефон из кармана. После пятой попытки он наконец разблокировал экран и ткнул им в лицо Юнги. — Вот! Этот козёл тоже со мной сексом не хочет! Постоянно игнорит! Юнги взглянул на экран. С дисплея на него в упор смотрело его собственное лицо — открытый профиль Юнги в соцсетях. Он не выдержал и коротко, почти болезненно рассмеялся, прикрыв глаза рукой. Ситуация граничила с абсурдом. — Поверь, малыш, он очень хочет, — прошептал Юнги, притягивая рыдающего Чимина к своему плечу и вдыхая запах его шампуня. — Но не тогда, когда ты едва на ногах стоишь и не соображаешь, кто перед тобой. Всю оставшуюся дорогу Чимин вел себя как одержимый фанат и хейтер в одном лице. Он по очереди тыкал пальцем в экран, показывая Юнги фотографии... самого Юнги: — Посмотри, какой он красивый... шея какая... — а через минуту: — Но какой же он козёл! Слепой дурак! Как можно быть таким бесчувственным бревном?! — Согласен, — покорно кивал Юнги, поглаживая его по растрепанным волосам. — Слепой дурак. Такую красоту под носом раньше не замечал. Хуякс...Очередной удар в плечо, уже слабее. — Не оскорбляй Юнги! Почему ты продолжаешь оскорблять родных мне людей?! Ты кто вообще? Когда они наконец добрались до квартиры Юнги, Чимин включил режим «максимальное ускорение». В нем проснулась какая-то животная уверенность. Не успели они переступить порог спальни, как он начал стягивать с себя одежду с лихорадочной поспешностью. Жилет полетела в один угол, брюки запутались в ногах и были безжалостно отброшены в другой. В итоге Чимин остался в одних боксерах и черных носках, являя собой зрелище, способное довести любого альфу до инфаркта. Юнги, тяжело вздыхая и пытаясь унять бешеный стук сердца, шел следом и подбирал вещи, стараясь не заглядываться на плавные изгибы чужого тела. — Чимин, просто ляг нормально и поспи... Чимин рухнул на кровать спиной к Юнги, раскинув руки на шелковых простынях. Но стоило альфе подойти с одеялом, чтобы укрыть это стихийное бедствие, как Чимин внезапно перевернулся. Его взгляд в полумраке спальни стал острым, почти хищным, лишенным прежней пьяной веселости. Он медленно вытянул ногу и дразнящим, тягучим движением провел пальцами стопы по внутренней стороне бедра Юнги, намеренно задевая пах. Юнги замер, перестав дышать. Мышцы на его челюсти заходили ходуном, а пальцы сжались на крае одеяла так, что послышался отчетливый треск ткани. Кровь прилила к низу живота, скручивая всё внутри в тугой узел. Сдерживаться было почти выше человеческих сил. — Малыш... — промурлыкал Чимин, приподнимаясь на локтях и глядя на него снизу вверх. Он медленно, путаясь в пуговицах, начал расстегивать рубашку Юнги. Когда пальцы Чимина коснулись обнаженной кожи на груди, Юнги накрыл его ладонь своей, пытаясь остановить. — Чим, остановись... ты пожалеешь об этом утром... ты пьян... — голос Юнги сорвался на хрип. Но Чимин, не слушая, вцепился пальцами в его шею и с силой потянул на себя, заставляя склониться. Когда их губы соприкоснулись — сначала робко, а затем с какой-то отчаянной жаждой — плотину окончательно прорвало. Юнги углубил поцелуй, сминая мягкие губы Пака, пробуя на вкус терпкий виски и природную сладость его кожи. Он окончательно потерял контроль, спускаясь к шее и оставляя там яркие, собственнические отметины. Его губы жадно припали к ключицам, а затем к соскам, прикусывая и лаская их языком, заставляя Чимина выгибаться под ним и издавать неясные, прерывистые звуки. Юнги спустился ниже, влажно мазнул языком по животу, ощущая, как дрожит под ним Чимин, и, рваным движением стянув боксеры, освободил уже возбужденный орган младшего. Он взял его в руки, чувствуя обжигающий жар и пульсацию, и, помедлив секунду, накрыл головку губами, собираясь довести дело до конца, раствориться в этом моменте. Юнги приготовился услышать самые сладкие, самые громкие стоны в своей жизни, которые подтвердили бы его полную победу... Но вместо этого по комнате разнесся ровный, заливистый и оглушительно-спокойный храп. Юнги замер, так и не завершив движение. Он медленно, с выражением абсолютного шока на лице, поднял голову. Чимин спал. Глубоко, безмятежно, закинув одну руку за голову и слегка приоткрыв рот, словно они только что не пытались содрать друг с друг кожу в экстазе. — ДА, БЛЯТЬ ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ... — выдохнул Юнги в звенящую тишину спальни, бессильно опираясь лбом о край матраса. — ЭТО ПИЗДЕЦ...Но какой же ты чертовски красивый пиздец... Юнги выпрямился, тяжело дыша и глядя на это спящее чудо, которое только что довело его до грани безумия, а потом просто «выключилось». Он понимал, что завтра Чимин либо ничего не вспомнит, либо умрет от стыда, увидев историю своих звонков и профиль в инстаграме. Но самое паршивое было в другом: Юнги, суровый и непробиваемый Юнги, теперь точно знал, что пропал. Да, Юнги определенно попал. И выбраться из этих сетей, расставленных пьяным, храпящим и невыносимо прекрасным Чимином, у него уже не было ни шансов, ни желания. Хотите узнать, каким будет утро для Чимина, когда он осознает, КОМУ он показывал свой инстаграм?