Управление №17.

Тэхён спал, прижавшись щекой к груди Чонгука и обнимая его так крепко, словно в этом жесте заключалась вся его вера в реальность происходящего. Он боялся, что если ослабит хватку, магия момента — этот густой аромат хвои, тепла и родного тела — просто рассеется, оставив его в пустоте, как сон, который невозможно удержать. Чонгук же спал глубоко и спокойно, впервые за долгое время ощущая абсолютное умиротворение. Это было редкое, почти забытое состояние, когда в голове нет ни тревоги, ни ожидания удара извне. Он уткнулся носом в мягкие, чуть влажные волосы омеги, вдыхая их запах, а его рука покоилась на талии Тэхёна — собственнически, но с какой-то новой, осознанной бережностью. Комната была погружена в тихий полумрак. За окном всё ещё монотонно шелестел дождь; редкие капли лениво скользили по стеклу, отсчитывая ритм их общего покоя. Мир будто специально замедлился, позволяя им на несколько часов спрятаться от всего остального. Именно поэтому резкий, пронзительный писк электронного замка утром в прихожей прозвучал не просто неожиданно — он прорезал тишину, словно скальпель. Это был звук реальности, которая бесцеремонно ворвалась в их кокон. Чонгук резко открыл глаза. Первые секунды он лежал неподвижно, надеясь, что это лишь отголосок сна, но когда послышались шаги — уверенные, знакомые до боли в костях, — его зрачки расширились. — Чёрт… — хрипло выдохнул он, чувствуя, как инстинкт защиты мгновенно приводит тело в боевую готовность. Тэхён сонно пошевелился, всё ещё пребывая в той неге, где нет места тревогам: — Мм?.. Гук, что случилось? Чонгук медленно сел на кровати, проводя ладонью по лицу и пытаясь осознать масштаб «катастрофы». — Родители, — коротко бросил он. Тэхён моргнул, его сознание ещё цеплялось за остатки сна: — …что? В следующую секунду он подскочил на кровати, запутавшись в одеяле. Его глаза расширились до размеров чайных блюдец, а сон испарился без следа. — Они должны были приехать вечером, — выдохнул Чонгук, лихорадочно натягивая спортивные штаны. Но прежде чем Тэхён успел осознать смысл этих слов, дверь спальни тихо, почти деликатно открылась. — Чонгук-а, ты ещё спишь? Мы решили приехать пораньше… — на пороге замер папа Чонгука, Чон Бон Су. — Оу… Повисшая тишина была настолько густой, что её можно было почти потрогать. Бон Су медленно моргнул. Его взгляд скользнул по комнате, отмечая растрёпанные волосы сына, пунцового Тэхёна, который корчился в попытке застегнуть пуговицы, и общую атмосферу близости. В его лице не было осуждения — только лёгкое замешательство. Чонгук первым нарушил оцепенение, прочистив горло: — Па... Вы рано… Тэхён в мгновение ока натянул штаны и рубашку, путая пуговицы. — Здравствуйте, простите, до свидания, очень приятно, я… — выпалил он на одном дыхании. Низко поклонившись и едва не ударившись лбом о тумбочку, он выскочил за дверь. Его щёки полыхали ярким пунцовым цветом, а стыд накрыл с головой, вытесняя всю недавнюю нежность. — Тэ! Погоди! — крикнул Чонгук, но омега уже вылетел в коридор. В прихожей Тэхён чуть не сбил с ног Барыма, который как раз снимал пальто. Они встретились взглядами. Тэхён на мгновение побледнел, потом попытался сделать шаг назад, словно спрятаться: — Здравствуйте… — скомкав слова, Тэхён снова нырнул за дверь, краснея ещё сильнее. Через десять секунд из спальни вышел Чонгук. Он уже натянул футболку, но взгляд оставался прикован к двери. — Где он? — Убежал, — констатировал Барым, сжимая пакет с выпечкой. Чонгук тяжело вздохнул, запуская пальцы в волосы: — Я сейчас вернусь. Он догнал Тэхёна у лифта и осторожно положил руку на его плечи. — Тэхён, подожди, не суетись… Само присутствие Чонгука мгновенно создало ощущение защиты, словно выросла невидимая стена между Тэхёном и всем остальным миром. Тэхён закрыл лицо ладонями, его голос прозвучал приглушённо и отчаянно: — Гук, я официально умер. Просто похорони меня здесь… Чонгук тихо усмехнулся, притягивая его к себе: — Нет, ты живой. И очень милый, когда паникуешь. Расслабься, ты просто познакомился с моими родителями. — В ТАКОМ ВИДЕ! — простонал Тэхён, пряча лицо в изгибе плеча альфы. — Я предстал перед твоим отцом… в таком виде… он же всё понял! И твой папа… Господи, как мне теперь смотреть им в глаза? Чонгук мягко убрал его руки от лица, заставляя поднять взгляд: — Тэ, послушай меня. Они взрослые люди, которые любят меня и хотят моего счастья. Знаешь, о чём они сейчас думают? — О том, что твой парень — легкомысленный, ветреный омега? — буркнул Тэхён. — Нет. — Чонгук провёл большим пальцем по его скуле. — Они думают о том… что я, кажется, впервые в жизни выгляжу по-настоящему счастливым. Таким они меня ещё не видели. Тэхён сглотнул. Тревога начала медленно уступать место удивлению. — Я всё объясню. Поверь, всё будет хорошо. Они не из тех людей, кто будет судить тебя. Максимум — немного подшутят над нами обоими. Кстати, советую бежать быстрее, пока папа не вынес тебе пакет с булочками прямо сюда, чтобы разглядеть тебя лучше. Тэхён невольно ухмыльнулся, представляя эту картину. Он порывисто прижался к Чонгуку на последнюю секунду, вдыхая его запах, чтобы успокоиться: — Ладно, я пошёл. Меня ждёт Чимин. — Хорошо, я наберу. Чонгук улыбнулся и лёгким движением подтолкнул его к открывшемуся лифту. Он дождался, пока Тэхён уедет, и только тогда вернулся в квартиру. Родители уже обосновались на кухне: Бон Су деловито расставлял тарелки с выпечкой, а Барым заваривал чай, словно и не было той неловкой сцены. Когда Чонгук вошёл, оба подняли на него глаза. — Доброе утро, — спокойно произнёс Барым. — Чай будешь? — Вы рано, — сказал Чонгук, стараясь выглядеть невозмутимо, хотя внутри всё ещё вибрировало напряжение. — Мы предупреждали, что приедем, — напомнил альфа, присаживаясь напротив. — Просто решили сделать сюрприз. — Да… сюрприз удался, — Чонгук неловко усмехнулся. Барым посмотрел на него внимательно: — Мы не знали, что у тебя кто-то есть. — Теперь знаете. — Все серьёзно или так..? Чонгук задумался, а затем твёрдо произнёс: — У нас всё серьёзно. Настолько, что я хочу на нём жениться. Бон Су замер с чашкой в руке, а затем его лицо осветилось искренней радостью. Барым тихо хмыкнул, в его глазах промелькнуло одобрение: — Быстрый он у тебя. Олимпиец? — пошутил он. — Настолько быстрый, что я даже не успел разглядеть лицо будущего зятя. Только макушку и красные уши, — улыбнулся Бон Су. Барым поставил чашку на стол, и усмехнулся: — Зато я всё разглядел, когда вошёл. — Он помолчал секунду. — Он прекрасен. Сказав это, Барым легко чмокнул Бон Су в щёку, закрепляя сказанное простым жестом нежности. — Так что, — добавил он спокойно, — познакомь нас как следует. Без лишнего драматизма. Чонгук взял чашку чая, чувствуя, как спокойствие и уверенность окончательно заполняют его сердце.