Управление №17.

Клуб встретил их плотной волной бита, неоновым маревом и ароматом дорогих парфюмов, смешанных с коктейльной свежестью. Вибрации музыки заставляли стены дрожать, а световые пятна отражались на стеклянных поверхностях и коже гостей, создавая ощущение мерцающего мира. Сегодня здесь праздновали день рождения Чонгука, и, кажется, весь отдел решил, что это лучший повод «спустить пар» после тяжелых будней. Столик в VIP-зоне ломился от напитков. Блики ламп игриво скользили по бокалам и бутылкам, создавая ощущение, что каждый предмет светится изнутри. Музыка вибрировала в груди, заставляя кровь бежать быстрее. Бутылки виски, шампанское, цветные коктейли — всё блестело в мягком свете ламп. Перед Чонгуком, однако, стоял высокий стакан с апельсиновым соком и льдом. Он время от времени делал из него спокойные глотки, наблюдая за происходящим с той расслабленной уверенностью, которая появлялась у него только в редкие вечера отдыха. Глаза Чонгука скользили по танцующим, останавливаясь на знакомых лицах, и возвращались к Тэхёну, словно магнитом. — Ну что, именинник! — Усик первым поднял бокал, перекрикивая музыку. — Чтобы в твоей жизни было столько же драйва, сколько сегодня в этом зале! С днем рождения, Чонгук! Поздравления посыпались градом. Смех, тосты и скрежет открываемых бутылок сливались в единый фон, делая шум клуба почти осязаемым. Каждый старался перекричать диджея, вручая подарки: от дорогих часов и коллекционного алкоголя до забавных мелочей. Тэхён сидел рядом с Чонгуком, сияя от гордости. Он то и дело поправлял на нем воротник рубашки, ловя на себе его влюбленный, почти собственнический взгляд. Их взгляды встречались так, будто весь шум клуба исчезал, оставляя только их двоих. — Спасибо всем! — Чонгук широко улыбнyлся, приобнимая Тэхёна за талию. — Главный подарок я уже получил, так что сегодня просто отдыхаем! — Эй! — тут же возмутился Минхек, драматично всплеснув руками. — Мы что, зря старались?! — Я, между прочим, три часа выбирал подарок, — подхватил Сухо. Чонгук лениво повел плечом и с абсолютно невозмутимым видом ответил: — Абсолютно. На секунду за столом повисла тишина, а затем компания взорвалась смехом. Воздух был пропитан ароматом шампанского и клубного дыма, смешанным с теплом тел гостей. Минхек прищурился и ткнул пальцем в стакан Чонгука: — Эй, ну вы посмотрите на него! Мы тут виски открываем, а он сидит со своим соком. Самый скучный именинник в истории. Чонгук только усмехнулся. — Мне еще кое-кого домой отвозить. Он взял руку Тэхёна и, не спеша, наклонился, мягко коснувшись губами тыльной стороны его ладони. Тэхён заметно вздрогнул. Его дыхание стало прерывистым, а сердце стукнуло сильнее, как будто весь зал исчез, оставив только их. Кончики его ушей мгновенно покраснели, а взгляд метнулся в сторону — будто он вдруг остро осознал, что на них смотрит весь стол. — Гук… — тихо пробормотал он, смущенно опуская глаза. — Слышали? — Минхек повернулся к остальным, театрально закатив глаза. — Нам даже не пытаются врать. Он официально признал, что мы тут — просто декорация для их романтического вечера. За столом раздался новый взрыв смеха. Тэхён тихо фыркнул, уткнувшись лбом в плечо Чонгука, чтобы спрятать улыбку, а тот только сильнее притянул его к себе. Тепло Чонгука передавалось через прикосновения, каждое движение было собственническим и одновременно нежным. Тусовка закрутилась в сумасшедшем ритме. Танцпол пульсировал, огни рассыпались по стенам, а смех в их компании не утихал. Пока основная часть отдела жгла в центре зала, Хосок, уставший от бесконечных тостов, решил сделать передышку и пробрался к барной стойке. Он заказал чистый виски, откинулся на высокий стул и лениво наблюдал за толпой. Каждое движение вокруг казалось замедленным, клубная музыка глухо отдавалась в груди, словно за стеклом. В этот момент рядом возникла фигура. Статный мужчина в безупречном костюме, который сидел на нем как влитой, молча кивнул бармену. От незнакомца веяло той спокойной, холодной уверенностью, которая обычно появляется у людей, привыкших, что им не отказывают. Даже бармен мгновенно выпрямился, реагируя быстрее обычного. — Самый дорогой виски для этого господина. И повторите ему, когда закончит, — негромко, но властно произнес мужчина, даже не глядя на Хосока. Хосок замер, медленно повернул голову и окинул незнакомца оценивающим взглядом. Дорогие часы, идеальный крой, спокойный голос — всё говорило о том, что этот человек живет в другом мире. Хосок почувствовал азарт и лёгкое возбуждение, смешанное с интересом. Он усмехнулся, принимая бокал, но вместо ответной улыбки подался вперед, почти к самому лицу мужчины. — Слышь, — голос альфы прозвучал с хрипотцой, дерзко и прямо. — Я не омежка какая-то, которой нужно покупать выпивку, чтобы затащить в постель. Если ты думал, что пара нулей в чеке сделают меня сговорчивым, то ошибся адресом. Мужчина наконец повернулся к нему. В его глазах вспыхнул нескрываемый интерес, смешанный с легким изумлением. Он явно не привык к такому отпору. На секунду между ними повисла тишина, будто шум клуба остался где-то за пределами этого короткого момента. Воздух стал плотным, каждый вдох ощущался острым, а взгляд незнакомца словно прикасался к нему. — Но за бухло спасибо, — коротко усмехнулся Хосок, залпом осушив бокал, и эффектно спрыгнул со стула, возвращаясь к своим. Уже отойдя на несколько шагов, он обернулся. Незнакомец всё еще стоял там, не сводя с него пристального, обжигающего взгляда. «А он ничего так... породистый гад», — пронеслось в голове у Хосока, и на его губах заиграла предвкушающая улыбка. Вернувшись к столу, Хосок снова влился в общее веселье. Ночь летела незаметно: танцы до упаду, смешные селфи, бесконечные шутки Минхека и нежные касания Чонгука и Тэхёна, которые, казалось, вообще забыли, что вокруг них есть люди. Иногда Чонгук наклонялся к Тэхёну и что-то тихо говорил ему на ухо, и омега тихо смеялся, пряча лицо в его плече. Градус веселья зашкаливал, но всему приходит конец. Ближе к трем часам ночи музыка стала тише, а усталость — ощутимее. — Всё, народ, — Бомгю, приобнимая сонного Сухо, махнул рукой. — Имениннику пора отдыхать, а нам — приходить в себя. Вечер был легендарным! Компания потянулась к выходу. На улице ночной Сеул встретил их прохладой и огнями фонарей. Асфальт слегка блестел после вечерней влажности, отражая свет машин и вывесок. Все обменивались последними объятиями, хлопали Чонгука по плечу и вызывали такси. Когда последняя машина отъехала, растворяясь в тишине проспекта, Чонгук притянул к себе Тэхёна. Он зарылся носом в его волосы, жадно вдыхая прохладный ночной воздух, перемешанный с родным, дурманящим ароматом омеги. — Ну что, Тэ-Тэ... — прошептал он в самую макушку, и от этого низкого вибрационного голоса у Тэхёна по спине пробежали мурашки. — Самая важная часть дня рождения начинается сейчас. Только ты и я. Тэхён поднял на него сияющие глаза. В этом ночном безмолвии их общее счастье казалось настолько плотным, что его можно было коснуться пальцами. Чонгук медленно провёл подушечкой большого пальца по его щеке, задерживаясь у нижней губы. Его жест был собственническим, но бесконечно нежным. Они подошли к машине. Чонгук открыл пассажирскую дверь, но не спешил отпускать Тэхёна. Пока двигатель прогревался на пустынной парковке, альфа навис над омегой, блокируя его своим телом. Его рука легла на бедро Тэхёна, и тот вздрогнул от того, насколько требовательным был этот жест. Чонгук чуть сжал сильные пальцы, сминая ткань брюк. — Гук… Ты специально так смотришь на меня весь вечер? Будто хочешь… съесть? — прошептал омега. Чонгук подался вперед, сокращая расстояние до минимума. Его ладонь начала медленно подниматься выше по внутренней стороне бедра, дразняще, почти касаясь самого паха. — Ты даже не представляешь, насколько сильно, — прохрипел он. Альфа прильнул к его шее. Влажные губы коснулись пульсирующей венки, затем поднялись выше, оставляя обжигающий след на скулах. Он впился в губы Тэхёна — это был не просто поцелуй, а заявление на владение. Глубокий, властный, со вкусом долгого ожидания. Чонгук нехотя отстранился, тяжело дыша, и сел за руль. — Это только начало, — выдохнул он в самое ухо Тэхёну, прежде чем тронуться с места. Машина мягко выехала с парковки, растворяясь в ночных огнях города.