Управление №17.

Около полудня Сокджин сидел в своем кабинете, погруженный в рутину. Среди стопок документов на столе ярко вспыхнул экран телефона — звонил Намджун. — Джин, привет! Есть минутка? — голос друга был бодрым, с легкой ноткой ностальгии. — Слушай, мне тут Чон Барым звонил, помнишь его? Наш сокурсник из академии, с параллели. Он сейчас в Сеуле. Сокджин откинулся на спинку кресла, и на его губах заиграла улыбка. Память услужливо подкинула образы из далекой юности: шумные лекции, споры при решении кейсов по уголовным делам, долгие прогулки по кампусу и смех, от которого до хрипоты болели щеки. — Барым? Конечно помню! Он же вечно сидел с нами на лекциях по праву и до хрипоты спорил с тобой. Что, приехал столицу покорять? — Нет, сына проведать. Так вот, мы хотели посидеть где-нибудь вечером, — Намджун на мгновение замялся. — Но вдвоем как-то слишком официально... или на свидание смахивает. Подумал, может, ты к нам присоединишься? Сокджин перевел взгляд на панорамное окно, где солнце мягко отражалось на стеклах, окрашивая кабинет в теплые золотистые оттенки. Шумный ресторан совсем не прельщал; уют домашнего тепла и запах свежезаваренного чая манили куда сильнее. — Ох, Наму... Ты же знаешь, Ханыль очень не любит, когда я задерживаюсь где-то допоздна. Он вечно ворчит, что мы и так мало видимся из-за моей работы. — Перестань вредничать, Джини, — раздался в трубке знакомый низкий смешок Намджуна, будто согревая своим голосом. — Всего лишь по паре стопок, вспомним молодость. Сокджин на мгновение задумался. В голове созрел идеальный план, объединяющий и дружбу, и семейный покой. — Знаешь что... Давай-ка сделаем по-другому. Соберемся у нас дома. Ханыль только обрадуется гостям, он любит принимать людей. А мне не придется оправдываться за поздний ужин в ресторане. Приходите все. — У вас? Хён, это было бы идеально, — искренне обрадовался Намджун. Едва завершив разговор, он набрал самый важный номер в своей телефонной книге. — Любимый, я сегодня позвал гостей... — промурлыкал он, как только Ханыль ответил. — Джун придет с семьей и наш старый знакомый из Пусана, Барым. Они тоже всей семьей будут. Ты не против? — Конечно нет, Джин-и, — мягкий, бархатный голос Ханыля мгновенно снял всю дневную усталость. — Я как раз думал, что приготовить. Раз будут гости, сделаем что-нибудь особенное. Возвращайся скорее, я буду ждать. — Скоро буду, любовь моя. Целую. 𓂃❀𓂃✿𓂃❀𓂃 Когда Сокджин переступил порог дома, в воздухе уже витали аппетитные ароматы: свежий хлеб, пряные травы и сладкая нотка карамелизированного лука. Ханыль хлопотал на кухне, двигаясь с той грацией, которая до сих пор заставляла сердце альфы биться быстрее. Он подошел сзади, крепко обнял мужа за талию и уткнулся носом в изгиб его шеи. — М-м-м, пахнет потрясающе. Как ты всё успеваешь? — прошептал он, ощущая тепло рук мужа и мягкость его кожи. Омега обернулся в его руках, светясь тихой радостью, и нежно поцеловал мужа в кончик носа. — У меня был хороший стимул, — он тихо рассмеялся, многозначительно коснувшись пальцами его галстука. — Иди переодевайся, гости скоро будут. Но он и не думал отлипать. Он прижал мужа теснее, оставляя серию коротких, нежных поцелуев на его виске, щеке и, наконец, в уголке губ. — Подождут, — собственнически пробормотал он, заставляя омегу залиться нежным румянцем. — Джин-и, ну перестань, — застенчиво улыбнулся омега, пытаясь высвободиться из захвата, хотя его сияющие глаза говорили об обратном. — Скоро в дверь позвонят, а ты еще не готов. Сокджин напоследок еще раз глубоко вдохнул аромат мужа и, только получив быстрый «успокаивающий» поцелуй в губы, нехотя побрел наверх. 𓂃❀𓂃✿𓂃❀𓂃 Вечер начался шумно и тепло. Дом наполнился голосами и смехом, мягкий свет люстр отражался в глазах гостей. Намджун пришел с женой Суён и девятнадцатилетним сыном Мину. Следом на пороге появился Барым с супругой Бон Су и с Чонгуком... Чонгуком? Сокджин, увидев Чонгука, замер. Его брови непроизвольно приподнялись. — Что... Чонгук? — выдохнул он. — сын Чон Барыма??? Ханыль тихо хмыкнул, пряча улыбку, пока Джин пытался сопоставить факты. Удивление буквально читалось в его взгляде, бегающем между Чонгуком и Барымом. — Мир тесен, Барым! Кто бы мог подумать, что твой сын и мой Тэ-Тэ... — Сокджин лишь многозначительно качнул головой, приглашая всех в столовую. За ужином велась непринужденная беседа. — Барым-а, помнишь, как мы в академии пытались доказать профессору Ли, что презумпция невиновности — это искусство? — со смехом спросил Сокджин. — Помню, как ты тогда едва не разнес кафедру, — отозвался Барым. — Ханыль-ним, как вы только справляетесь с этим альфой? Ханыль мягко улыбнулся, накрывая ладонь мужа своей: — Это непросто, но поверьте, его доводы дома звучат куда убедительнее. Сокджин тут же поднес руку мужа к губам, запечатлев нежный поцелуй на пальцах, отчего Ханыль снова смущенно опустил взгляд, аккуратно высвобождая руку, чтобы продолжить ужин. Чонгук вспомнил, как Тэхён точно так же опускает ресницы и краснеет, когда Чонгук проявляет к нему нежность на людях — один в один как папа. В груди у него разлилось странное, щемящее тепло, он сидел почти неподвижно, внимательно наблюдая за тем, как ведут себя старшие. Видел, как Барым мимоходом поправляет выбившуюся прядь волос у Бон Су, как Сокджин, не прерывая рассказа о работе, подкладывает Ханылю лучший кусочек мяса, и как Ханыль в ответ благодарно касается его руки. «Мы с Тэхёном выглядим так же?» — пронеслось в его голове. Он вдруг так остро ощутил тоску по своему омеге, по его смеху и запаху, что на мгновение выпал из реальности. Глядя на эти пары, прожившие вместе десятилетия, он кожей чувствовал: он хочет так же. Хочет заботиться о Тэхёне до самой старости, делить с ним утро и вечер, маленькие радости и заботы. 𓂃❀𓂃✿𓂃❀𓂃 Когда ужин подошел к концу, компания переместилась в гостиную. Пока Тэхён задерживался, Чонгук почувствовал: время пришло. Он встал прямо перед Сокджином и Ханылем. Его ладони слегка вспотели, а в голове на секунду возник хаос из слов. — Я попросил Намджун хена организовать эту встречу не просто ради ужина, — голос Чонгука едва заметно дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Вы знаете, как я отношусь к вашему сыну. Но сегодня, в присутствии моих родителей и вашего близкого друга, я хочу сказать это официально... Он сделал глубокий вдох, заминаясь на мгновение. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Он перебирал в уме тысячи красивых фраз, но в итоге сказал самое простое и честное: — Я люблю Тэхёна больше жизни. Я хочу оберегать его, быть его опорой... и я прошу вашего разрешения стать его мужем. Ханыль, который в этот момент собирался предложить гостям чай, замер с подносом в руках. Тишина в комнате стала абсолютной, нарушаемой лишь мерным тиканьем напольных часов. Шок на лицах родителей длился всего мгновение, а затем комната будто взорвалась светом. — Жениться? На Тэ-Тэ? — переспросил Сокджин, его глаза округлились от восторга. — Чонгук... — у Ханыля на глазах выступили слезы. — Мы видели, как вы смотрите друг на друга. Наш Тэ-тэ никогда не был таким счастливым. Я не против. Сокджин крепко сжал плечо парня: — Мы будем счастливы назвать тебя сыном. Мы доверяем тебе самое дорогое. Ты сын моего хорошего, старого друга! Лучше и быть не может! И именно в этот момент в прихожей хлопнула дверь. — Пап, я дома! Почему у ворот так много машин... — Тэхён замер на пороге. Картина была эпичной: заплаканный Ханыль, сияющий Сокджин и Чонгук в центре внимания. — Что происходит? — Тэхён неловко улыбнулся, снимая пиджак. — Просто семейный ужин, — Сокджин подошел к сыну. — Оказалось, отец Чонгука — мой старый друг. Поздоровайся. Тэхён вежливо поклонился Бон Су и Барыму. — Очень рад познакомиться, — неловко пробормотал он, слегка кланяясь. — Прошу прощения за то, что выглядел утром...я...ну...— почти шепотом добавил он. — Всё в порядке, Тэхён, — мягко ответил Бон Су. — Ну, хотя бы сейчас я могу разглядеть твою красоту. — Надеюсь, ты не сбежишь от нас на этот раз, — подколол Барым, но замолчал под «убийственным» взглядом Чонгука. Тэхён мгновенно вспыхнул. Воспоминание о том, об их утреннем столкновении. Он покраснел до самых кончиков ушей от жуткого стыда, не зная, куда деть глаза. Чувствуя себя крайне уязвимым под прицелом стольких взглядов, невольно сделал шаг к Чонгуку. Тот осторожно взял его за руку, ища поддержки, и тут же переплел их пальцы, крепко сжимая ладонь омеги, словно создавая вокруг него невидимый защитный кокон. Этот жест был таким естественным и собственническим, что родители невольно переглянулись и умиленно улыбнулись. Остаток вечера прошел в невероятной неге. Пока родители обсуждали прошлое, Тэхён и Чонгук устроились на небольшом диване в углу гостиной. Чонгук весь вечер не отпускал его руку, то и дело наклоняясь к самому уху Тэхёна, чтобы прошептать что-то личное. — Тэ, — обжигающе тихо выдохнул он, коснувшись губами мочки уха омеги. — Я поймал себя на мысли, что хочу каждое утро просыпаться в твоих объятиях, как сегодня... Тэхён дернулся, вспыхнув до самых кончиков пальцев, и попытался незаметно пихнуть альфу локтем в бок. — Замолчи... Чонгук, я тебя прошу, не напоминай. Я до сих пор хочу провалиться сквозь землю, когда ловлю взгляд твоего папы. Чонгук тихо, вибрирующе рассмеялся, сильнее сжимая его ладонь и заставляя Тэхёна прижаться к себе почти вплотную. — Зря ты так. Отец еще утром сказал, что ты прекрасен. Так что расслабься, «олимпиец». Твой грандиозный побег в одних штанах только добавил тебе очков в их глазах. Теперь они знают, что я выбрал самого быстрого и очаровательного омегу. — Я тебя ненавижу, — прошептал Тэхён, хотя сам уже не мог сдержать счастливой улыбки, пряча лицо на широком плече альфы. — Врешь, — парировал Чонгук, целуя его в макушку. — Ты меня любишь. От этих «подкатов», шуток и горячего дыхания Тэхён то и дело смущенно прятал лицо, вызывая тихие смешки и добрые взгляды старших, которые то и дело поглядывали на них, узнавая в этой молодой страсти самих себя много лет назад. Воздух вибрировал от счастья. Тэхён ощущал его каждой клеточкой, ловя на себе обожающий взгляд Чонгука. Он еще не знал, что его жизнь официально изменилась всего пять минут назад.