Управление №17.

Звук выстрела рикошетил от стальных стен ангара, закладывая уши, но Тэхён слышал только одно — хриплый, прерывистый выдох Чонгука прямо над своим ухом. Весь мир сузился до единственной точки соприкосновения их тел на холодном, пахнущем пылью и бетоном полу. Секунда растянулась в вечность, пока осознание случившегося ледяной волной прошивало сознание. — Гук... — голос Тэхёна сорвался на шепот, пальцы судорожно, до белизны в костяшках, вцепились в плотную ткань куртки любимого, боясь почувствовать под ладонью липкое тепло. В следующую секунду оглушающую тишину, возникшую после первого выстрела, окончательно разорвала ответная очередь — Усик и Сухо среагировали мгновенно, действуя на профессиональных инстинктах. Фигура, метнувшаяся из-за ящиков в отчаянной попытке скрыться или добить, повалилась навзничь, затихнув навсегда. Преступник, решивший в последний миг забрать с собой чью-то жизнь, был ликвидирован на месте. Но для тех, кто остался в центре ангара, это уже не имело значения. — Чонгук! — Хосок подлетел первым, едва не сбив с ног Бомгю, который уже лихорадочно вызывал медиков по рации, выкрикивая координаты. — Ты ранен? Куда попало?! Чонгук тяжело, всем весом навалился на Тэхёна, выбивая из него остатки дыхания, но уже через мгновение начал приподниматься на одной руке, шипя сквозь плотно сжатые зубы. Его лицо было мертвенно-бледным, по виску крупной каплей катился пот, смешиваясь с грязью, но взгляд оставался направленным исключительно на Тэхёна. Он смотрел так, словно пытался просветить его рентгеном, судорожно проверяя каждую деталь: лицо, плечи, руки. — Ты... ты цел? — голос дрожал от остаточного адреналина и того первобытного страха, который испытываешь только за самого дорогого человека. — Тэ, посмотри на меня. Тебя задело? Скажи, где болит? — Со мной всё в порядке, идиот! — почти крикнул Тэхён, чувствуя, как к глазам подступают жгучие слезы облегчения и ярости. Ярости на то, как легко всё могло закончиться. — На себя посмотри! У тебя кровь! Он перехватил руку Чонгука, и сердце на миг пропустило удар, а затем забилось снова, когда он увидел рану. Пуля прошла по касательной, распоров предплечье чуть выше локтя. Тёмная, густая кровь быстро пропитывала рукав, стекая на серый бетон, но, к огромному счастью, кость осталась целой, а крупные сосуды не были задеты. — Это просто царапина, — выдохнул Чонгук, наконец позволяя себе расслабиться и осесть рядом с Тэхёном, когда окончательно убедился, что тот невредим. Напряжение в его плечах сменилось тяжелой усталостью. — Главное, что ты цел. Главное, с тобой всё хорошо... — «Царапина»? Ты с ума сошёл? — Хосок уже был рядом, его движения стали четкими и сухими. Он ловко разрезал рукав Чонгука, обнажая рваную рану, и начал накладывать тугую временную повязку. — Ещё пара сантиметров — и мы бы сейчас не к свадьбе твоей готовились, а черт знает к чему. Сиди смирно, герой-любовник, не дергайся. Тэхён, не обращая внимания на суету коллег, шум раций и вой подлетающих к ангару скорых, взял Чонгука за здоровую руку, намертво переплетая их пальцы. Его собственное кольцо, сиявшее в лучах утреннего солнца всего пару часов назад, теперь было испачкано серой строительной пылью, но оно всё ещё было на месте — как символ того, что их связь выдержала и этот удар. Чонгук, несмотря на бледность и шок, слабо улыбнулся — одними уголками губ — и притянул Тэхёна к себе, доверчиво утыкаясь лбом в его плечо. — Эй, — прошептал он так тихо, чтобы эти слова предназначались только Тэхёну, — я же обещал твоему отцу, что с тобой всё будет хорошо. Не мог нарушить слово. Особенно в тот день, после твоего собственного ранения... Я не мог позволить этому повториться. — Больше никогда так не делай, — всхлипнул Тэхён, крепче сжимая его ладонь, чувствуя кожей его пульс. — Слышишь? Мы прикрываем друг друга вместе, на равных, а не подставляемся поодиночке. — Слушаюсь, господин Чон, — тихо рассмеялся Гук, и в этом слабом, хриплом смехе Тэхён снова почувствовал то самое утреннее тепло, которое не смог перебить даже едкий запах пороха и холод металла. Хосок помог Чонгуку подняться, осторожно придерживая его за плечо, а Тэхён следовал за ними вплотную, словно тень, не рискуя отпустить его ни на секунду. Тяжелые створки спецмашины с глухим звуком захлопнулись, отсекая их от мира суеты, криминалистов и гильз на полу. В салоне скорой пахло антисептиком, спиртом и старым винилом сидений. Тэхён сидел на узкой скамье, по-прежнему не выпуская правую ладонь Чонгука из своей, словно это было единственным, что удерживало их обоих в реальности. Фельдшер — невысокий омега с усталыми, привыкшими к виду крови глазами и мягким успокаивающим запахом свежескошенной травы — аккуратно разрезал пропитанную кровью временную повязку, обнажая растерзанное предплечье. — Щипать будет, потерпите, — предупредил он будничным тоном, поднося к ране смоченный антисептиком тампон. Чонгук инстинктивно сжал ладонь Тэхёна чуть сильнее, на мгновение зажмурившись. Тэхён тут же накрыл их сцепленные руки своей второй ладонью, делясь теплом и силой. — Потерпи, — прошептал он, заглядывая в лицо любимому. — Еще немного. — Всё в порядке, Тэ, — тихо ответил Чонгук, открывая глаза. — Просто царапина, правда. Посмотри на меня. Тэхён поднял глаза, встречаясь с ним взглядом. Лицо Чонгука всё еще оставалось бледным, но взгляд был прежним — защищающим, собственническим и бесконечно нежным. В нем не было сожаления о поступке, только тихая радость. — Ты мог погибнуть, — прошептал Тэхён, и эта мысль, наконец полностью осознанная, отозвалась физической болью в груди. — Бросился под пулю… даже не думая о себе. — Думать было некогда, — ответил Чонгук, дождавшись, пока фельдшер закончит фиксировать новую, белоснежную повязку. Как только медик отвернулся к шкафчику, Чонгук притянул Тэхёна к себе, коснувшись своим лбом его лба. Это было мимолетное, но невероятно интимное мгновение в замкнутом пространстве машины. — У меня не было выбора, — выдохнул он в самые губы Тэхёна. — Весь мой мир был там, на линии огня. Как я мог поступить иначе? Тэхён закрыл глаза, впитывая знакомый запах, который теперь казался самым ценным на свете. Напряжение, сковывавшее мышцы последние полчаса, окончательно отпустило, оставляя место лишь всепоглощающей близости. — Больше так не делай, — сказал он, почти беззвучно уткнувшись носом в шею Чонгука, где кожа была влажной и горячей. — Пообещай мне, Гук. Пообещай, что не оставишь меня одного справляться со всем этим. Чонгук ничего не ответил вслух — обещания в их мире стоили дорого, а пули летали быстро. Он лишь крепче обнял его здоровой рукой, прижимая к сердцу, которое билось ровно и уверенно. — Всё готово, — тихо сказал фельдшер, возвращая их в реальность. — Едем в госпиталь, наложим пару швов для страховки и отпустим вас домой. Машина мягко тронулась с места. Тэхён опустил взгляд на свою руку с кольцом. Солнечный зайчик, пробившийся сквозь узкое окно скорой, скользнул по золотому ободку и белой повязке на руке Чонгука, связывая их воедино — рану одного и нерушимую клятву другого.