Управление №17.

Госпитальный запах антисептика, едкий и холодный, всё еще преследовал их, смешиваясь с ароматом крепкого кофе, который Хосок разливал в пластиковые стаканчики. Они провели в конференц-зале почти всю ночь, и за окнами уже начал брезжить синий, неуютный рассвет. Чонгук, вопреки всем настояниям врачей, наотрез отказался от госпитализации. Его левое плечо было туго перебинтовано под свежей футболкой; при каждом глубоком вдохе он едва заметно морщился, а на лбу проступала холодная испарина, но взгляд горел тем самым упрямым блеском, который Тэхён знал слишком хорошо. — Гук, ты должен быть дома, в постели, а не здесь, — вполголоса проворчал Тэхён, раскладывая на столе материалы по делу «Галереи». Он старался не смотреть на бледное, почти серое лицо младшего, чтобы не сорваться на приказной тон. — Дома я сойду с ума от тишины, Тэ, — отрезал Чонгук. Он попытался поправить папку на столе, но резкая боль прошила плечо, заставив его на секунду зажмуриться и сжать зубы так, что на скулах заиграли желваки. Дождавшись, когда перед глазами перестанет плыть темная пелена, он закончил: — Пока мы не поймем, кто отдал замешан в инциденте на складе, я не усну. В зале воцарилась предельная концентрация. Бомгю, чей взгляд за последние часы стал по-настоящему фанатичным, не отрывался от мониторов. В его расширенных зрачках бешено сменяли друг друга бесконечные строки кода и таблицы, отражаясь голубоватым мерцанием. Он не спал уже почти сутки, питаясь только энергетиками, и сейчас напоминал натянутую до предела струну. — Нашел, — выдохнул он, и этот звук был похож на торжествующий хрип. — Кража коллекции династии Чосон год назад. Следователь из Третьего управления. Закрыто через месяц «за отсутствием состава преступления». Смотрите, здесь тот же почерк: камеры в галерее отключились якобы из-за «скачка напряжения», а главный подозреваемый внезапно исчез. Бомгю замолчал на секунду, и его лицо исказилось. — Кан Минджэ... Теперь мне понятно, почему он так часто крутился возле нашего отдела. Он подтер все логи в базе основного управления, надеясь, что этого хватит. Тэхён замер, услышав имя. Внутри что-то щелкнуло, вставая на свои места с тяжелым, металлическим звуком. В памяти мгновенно всплыл его самый первый день в управлении. «Омега в управлении? Смело...» — его голос, пропитанный патокой и скрытой угрозой, до сих пор вызывал фантомное чувство тошноты. Тэхён почувствовал, как по коже пробежал колючий холодок ярости. — Погоди, — Тэхён подошел ближе к монитору, вглядываясь в фотографию. Те же наглые глаза, та же кривая полуулыбка, за которой скрывался расчетливый садист. — Кан Минджэ. Он подошел ко мне в мой первый рабочий день. Пытался угадать, как быстро я сломаюсь. Тэхён обернулся к парням, его голос стал сухим и режущим, как лист бумаги: — Он не просто заходил к тебе, Бомгю. Он с самого начала прощупывал почву. Он считал, что мы здесь — просто декорации, которыми можно помыкать, пока он строит свою империю на крови. Бомгю криво усмехнулся, ударяя по клавише Enter так, будто наносил смертельный удар. — Но он не учел мою паранойю. После того взлома в прошлом году я вывел дублирование данных в «теневое» облако. Кан заходил в систему под служебным ключом — алгоритмы воспринимали это как обычный обмен данными. Но облако зафиксировало всё. Каждое его движение. Хосок с силой бросил маркер на стол, и звук в тишине зала прозвучал как выстрел. — Всё сходится. Ребята, это классическая «карусель». Деньги за украденный антиквариат уходят в Макао через подставные фирмы, конвертируются в крипту и возвращаются в Корею как легальные пожертвования в фонд отца Кан Минджэ. Но самое интересное здесь, — Хосок ткнул пальцем в схему, — это его компаньоны. Его отец не просто прикрывает тылы; он завязал в эту схему крупных застройщиков и парочку судей. Это целая сеть, где Кан-младший — лишь цепной пес, устраняющий тех, кто сует нос в их кормушку. Они не просто воруют, они скупают лояльность целых ведомств. Бомгю развернул экран, демонстрируя бесконечный список логов. — Вот его ID-код. Он заходил в систему каждые три часа. Минджэ отслеживал наши GPS-маячки в реальном времени. Засада на складе была организована спустя считанные минуты после того, как он увидел на карте, что мы выехали в Инчхон. Чонгук глухо рыкнул. Несмотря на лихорадочный блеск в глазах, он подался вперед, сжимая здоровой рукой край стола так, что картон папки под его пальцами жалобно хрустнул. — Значит, он смотрел на монитор и ждал, когда нас добьют? Смаковал, как его папаша и эти жирные компаньоны будут делить куш, пока мы истекаем кровью в порту? — Чонгук оскалился. Он замер на мгновение, сжимая край папки, вдыхая через боль. — Думаю, пора сделать так, чтобы единственным местом, где он будет «командовать», стала тюремная камера. Мы похороним его вместе с его фондом и всеми, кто помогал ему чистить счета. Я лично прослежу, чтобы его империя сложилась как карточный домик, и ни один его влиятельный дружок не смог вытащить его из дерьма. Они вошли в кабинет Намджуна без стука. Помещение встретило их тяжелым, застоявшимся запахом табака. Намджун сидел за столом, подперев голову руками. Увидев их, он не удивился — он знал, что они не уйдут, пока не найдут след. Выслушав доклад, Ким долго молчал, глядя на распечатки транзакций. — Если мы предъявим это и допустим хоть малейшую ошибку, это будет политическое самоубийство, — Намджун постучал пальцем по столу. — Сокджин был прав. Кан Минджэ чувствовал себя хозяином, пока дело касалось обычной уголовщины. Но когда вынесли лоты, застрахованные на государственном уровне, подключилась финансовая разведка. Сокджин добился для нас права на полное оперативное сопровождение. Именно поэтому дело оказалось у нас. — То есть он надеялся, что мы просто проверим счета и вернем дело ему? — подал голос Чонгук, его голос слегка дрогнул от очередной вспышки боли в плече. — Именно. Но он недооценил вашу дотошность. Как только вы выехали в доки, он понял, что мы ищем не только цифры, но и исполнителей. И решил, что проще ликвидировать вас. На этом наша часть расследования завершена. Дальше — юрисдикция Генеральной прокуратуры. Намджун собрал распечатки в папку с грифом «совершенно секретно» и набрал номер: — Сокджин? Это Намджун. Мы подготовили пакет документов по делу «Галереи». Улики неоспоримы. Забирай дело. Материалы завезут. Намджун положил трубку и посмотрел на парней. Его взгляд, обычно холодный и отстраненный, вдруг потеплел. — Идите. Сокджин ждет. И, Чонгук... — он сделал паузу, видя, как младший едва заметно покачивается от подступающей лихорадки, — после того, как передадите папки, это приказ: Чонгук, отвези Тэхёна домой и сам ложись в кровать. Дальше мы справимся сами. Это не обсуждается. Чонгук молча кивнул, перехватывая тяжелую папку здоровой рукой. Пальцы едва удерживали скользкий картон, но он сжал их до побелевших костяшек. Выходя из кабинета, он, словно ища последнюю точку опоры в этом мире, притянул Тэхёна к себе, касаясь плечом его плеча. Тэхён почувствовал, какой обжигающе горячей была кожа младшего сквозь футболку. — Слышал? Домой. Вместе, это приказ — шепнул Чонгук. В его глазах, несмотря на боль, читалось глубокое, хищное удовлетворение. Охота на них прекратилась. Теперь охотиться будут они.