Управление №17.

В зеркале заднего вида темно-серый седан казался нелепым, неуместным пятном на фоне пыльных бетонных заборов, но его напор был реальным. Эта машина словно приклеилась к нему, игнорируя законы физики и приличия. Тонированное стекло преследователя под прямыми лучами превратилось в сплошное черное зеркало. Чимин не видел ни водителя, ни того, кто сидел рядом — только собственное отражение в их лобовухе, когда они приближались слишком близко. Собственное бледное лицо и широко распахнутые от ужаса глаза — это было единственное, что он мог различить в этом бездушном куске металла. — Да что вам нужно? — прошептал он, сильнее вдавливая педаль газа. Голос сорвался, превратившись в жалкий всхлип, который тут же потонул в гуле дороги. Мотор взревел, и машина рванула вперед по пустой улице промзоны, поднимая облака серой пыли. Но седан не отставал. В какой-то момент он резко вильнул вправо, пытаясь пойти на обгон прямо по гравию обочины, чтобы заблокировать Чимину путь. Гравий забарабанил по днищу, как автоматная очередь. Чимин дернул руль, перекрывая траекторию, и по улице разнесся противный визг шин, смешиваясь с шумом далекой стройки. Руки затекли от напряжения, пальцы побелели, вцепившись в кожаный обод руля так, будто от этого зависела его жизнь. Слева кто-то резко нажал на клаксон, и белый внедорожник затормозил в метре, уходя от столкновения. Чимин даже не повернул головы — только сильнее сжал руль. Мир вокруг перестал существовать, сузившись до размеров асфальтовой полосы и преследующей его тени. Чимин понимал: если он сейчас не вырвется на оживленный проспект, его просто «исчезнут» за одним из этих глухих складов. Тишина этого заброшенного района пугала больше, чем любой шум. Он бросил быстрый взгляд на телефон. Трясущимся пальцем Чимин ткнул в список контактов. Юнги. Гудки тянулись мучительно долго. Один. Второй. Чимин резко выкрутил руль влево, уворачиваясь от попытки седана ударить его в заднее крыло. Машину качнуло, и желудок Чимина неприятно подкатил к горлу от резкого маневра. Седан прошёл в сантиметрах, воздух дернулся, словно их машины всё-таки задели друг друга, но удара не последовало. — Ответь… ну же, Мин Юнги, ответь! — Чимин почти сорвался на крик, когда связь наконец установилась. Этот крик был смесью ярости и абсолютного отчаяния. — Чимин? — голос Юнги прозвучал удивительно спокойно. — Не прошло и часа. Неужели сам решил нарушить тишину? — Юнги! Темно-серый седан. — Чимин выдохнул его имя, срываясь. — Они пытаются меня подрезать… Мне… мне правда страшно! В трубке на мгновение воцарилась мертвая, звенящая тишина. А затем голос Юнги изменился. В нём больше не было иронии — только низкая, вибрирующая сталь. — Слушай меня внимательно, — Юнги говорил быстро, его голос буквально впечатывался в сознание, заставляя Чимина собраться изнутри. — Не вздумай тормозить. Держи скорость. Сколько их? Номера видишь? — Нет, тонировка глухая, номеров нет — они заляпаны грязью! — Чимин снова вильнул, уходя от опасного сближения. — Юнги, они прижимают меня! — Держись на дороге, Чимин! Не давай им зайти сбоку. Включи громкую связь и не смей отключаться, — на том конце провода послышался резкий звук хлопка двери и рев двигателя. Этот звук — мощный, уверенный рокот мотора Юнги — подействовал на Чимина лучше любого успокоительного. — Сбрось мне локацию. Сейчас же! И… Чимин? — Да? — голос омеги дрогнул. — Просто держись. Ты меня слышишь? Я рядом. Эти слова обожгли слух, давая Чимину второе дыхание. Он больше не был один. Чимин резко свернул на узкий проезд между складами, намеренно сбрасывая скорость перед поворотом, будто собираясь сдаться, а затем в последний момент выкрутил руль и ушёл в противоположную сторону, вылетая на параллельную дорогу. Сердце сделало кульбит, когда он увидел в зеркале, как противник попался на его уловку. Седан не успел среагировать сразу — он проскочил дальше на несколько метров, прежде чем резко затормозил. Чимин не дал себе времени смотреть. Он выжал газ. Двигатель взревел, машина рванула вперед, вырываясь обратно в городскую сеть улиц. Пыль осталась позади, уступая место ровному асфальту и яркому свету витрин. Через один квартал он резко перестроился, затем ещё раз, вливаясь в плотный поток машин. Чувство защищенности среди других людей пьянило. На ближайшем перекрестке загорелся жёлтый, и Чимин проскочил в последний момент. Сзади тут же раздался резкий, протяжный сигнал — кто-то едва не влетел в поток. В зеркале мелькнуло: темно-серый седан прошёл тот же светофор уже на красный, но застрял за тяжелым грузовиком, теряя драгоценные секунды. Он бросил взгляд в зеркало. Седана не было. Ещё один поворот. Ещё один взгляд. Пусто. Чимин тяжело выдохнул, чувствуя, как руки начинают дрожать уже по-настоящему. Напряжение, державшее его в коконе, лопнуло, оставляя после себя только звенящую пустоту. — Я… я оторвался, — тихо выдохнул он в трубку, не веря собственным словам. — Юнги, я сбросил их. На том конце повисла пауза. Было слышно только прерывистое дыхание Чимина и уверенный шум шин машины Юнги. — Ты уверен? — голос Юнги остался жёстким. — Да… их нет. Я проверил. Чимин на секунду закрыл глаза, пытаясь привести дыхание в порядок. Под веками всё еще плясали безумные блики от чужих фар. – Где ты сейчас? – было слышно, как Юнги переключает передачу, его голос звучал так, будто он сам был готов протаранить любого на своем пути. — Еду домой— он сглотнул. — Приезжай ко мне. Я не хочу сейчас оставаться один. В этот момент Чимину было плевать на стыд, на утреннюю неловкость и на свои маски. Ему нужен был Юнги. Весь, целиком. Он быстро открыл навигацию и отправил геолокацию. — Я скинул адрес. В трубке на секунду повисла тишина — не пустая, а напряжённая, будто Юнги в этот момент что-то просчитывал. На фоне щёлкнул поворотник, и двигатель взревел громче. — Жди меня, — Юнги наконец сказал. Голос стал жёстче, ниже. В нём звучало обещание, от которого по коже Чимина прошла совсем другая дрожь. Пауза. — И не заходи пока домой. Ни при каких обстоятельствах. Стой на виду, где есть камеры или люди. Понял? Связь не оборвалась, но слова закончились. Чимин крепче сжал руль, всё ещё чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. Город снова стал обычным. Но это ощущение — что за ним только что охотились — никуда не делось. Оно осталось внутри холодным комом, который мог растопить только один человек.