Управление №17.

Из облака влажного, ароматного пара вышел Чонгук. На его бёдрах опасно низко держалось белоснежное полотенце, подчёркивая острые линии тазовых костей и ту самую дразнящую ложбинку, уходящую вниз. Он двигался небрежно, с той природной грацией хищника, которая заставляла Тэхёна злиться ещё сильнее — на этот раз от того, как предательски легко тело отзывалось на этот вид пульсирующим жаром внизу живота. Вторым полотенцем Чонгук лениво растирал мокрые волосы. Под его кожей тяжело перекатывались мышцы плеч и широкой груди, на которой в приглушённом свете ещё поблёскивали капли воды. Тэхён непроизвольно затаил дыхание, боясь спугнуть этот момент. Его взгляд, словно против воли, медленно скользил вниз: от влажных ключиц к рельефному прессу, по которому стекала одинокая капля, теряясь в узле полотенца… и ещё ниже, туда, где ткань уже почти не скрывала, а лишь мучительно дразнила воображение. В горле моментально пересохло. По венам разлилось что-то тяжёлое, вязкое и обжигающее, вытесняя остатки здравого смысла. В полумраке спальни чернила татуировок на руке Чонгука казались гуще, почти живыми, словно они тоже дышали в унисон со своим обладателем. Запах Чонгука — холодное дерево после грозы, мокрая хвоя и терпкая амбра — начал стремительно захватывать пространство, вытесняя кислород. Аромат оседал на коже Тэхёна, впитывался в поры, незаметно стирая границы дозволенного — Чонгук помечал территорию, оставляя на партнёре невидимое клеймо своего присутствия. Он остановился у самого края кровати и замер, просто глядя сверху вниз. Пристально. Как охотник, который точно знает: добыча загнана в угол и никуда не денется. В этом взгляде читалась та самая хищная нежность, от которой у Тэхёна по позвоночнику пробегал ледяной электрический разряд, заставляя волоски на теле встать дыбом. — Что случилось, Тэ? — голос Чонгука стал ещё ниже, приобретя ту самую вибрирующую хрипотцу, которая ударила Тэхёна прямиком в пах. — Тебя что-то беспокоит? Тэхён чуть приподнялся на локтях, чувствуя, как ткань футболки соскальзывает с плеча, обнажая кожу. Он не стал её поправлять. Наоборот — дерзко вскинул подбородок, принимая правила игры и глядя прямо в потемневшие, почти чёрные глаза напротив. — Да, — выдохнул он на грани шёпота, чувствуя, как его собственный запах становится плотнее. Колючий, сочный цитрус вспыхнул яркой искрой в ответ на древесную мощь альфы. — Ты. Чонгук едва заметно усмехнулся — это была улыбка собственника, за которой последовало действие.Он двинулся вперед — медленно, смакуя каждый миг, наслаждаясь тем, как расширяются зрачки Тэхёна. Каждый его шаг сокращал расстояние так, что у Тэхёна внутри всё натягивалось, как струна перед обрывом. Альфа остановился вплотную к матрасу. Жар от его распаренного тела был реальным, почти осязаемым, он обволакивал, лишая воли. — И насколько сильно? — тихо переспросил он, чуть наклоняя голову, и в этом вопросе было столько же вызова, сколько и обещания. Пространство между светлыми простынями и тёмным, влажным силуэтом стремительно сокращалось, пока Чонгук не замер вплотную к матрасу. Жар от его распаренного после душа тела был реальным, почти осязаемым — он окутывал Тэхёна плотным коконом. Тэхён подался навстречу, почти касаясь твёрдого живота Чонгука кончиком носа. Он вдохнул глубже, забивая лёгкие его ароматом до головокружения, и этот вдох стал финальным сигналом. — Достаточно, чтобы ты перестал задавать глупые вопросы… — выдохнул он прямо в горячую кожу. — Иди ко мне. Это был открытый вызов, брошенный прямо в лицо стихии. Чонгук замер на мгновение, словно давая себе последнюю, призрачную возможность остановиться. Но тишина в комнате, пропитанная их общим желанием, не оставила выбора. Его татуированная рука медленно, с дразнящей неспешностью, легла на узел полотенца. Он намеренно медлил, наслаждаясь тем, как расширяются зрачки Тэхёна, прежде чем ткань с мягким шорохом упала на пол. Одно плавное, хищное движение — и Чонгук уже сверху, нависая над ним тяжёлой, горячей скалой, запирая Тэхёна между своим телом и матрасом. Он медленно сократил последние миллиметры, едва касаясь губ Тэхёна своими — дразня, пробуя на вкус выдохнутый цитрусовый аромат и смешивая его со своим древесным. Первый поцелуй был осторожным, почти невесомым, словно Чонгук испытывал его на прочность, одновременно лишая Тэхёна всякой воли к сопротивлению. — Ты сводишь меня с ума, Ким Тэхён, — прохрипел он, опаляя дыханием чувствительную кожу у самых губ. — Так покажи мне его... Покажи своё безумие... — прошептал Тэхён, окончательно теряя связь с реальностью под этим взглядом, в котором сейчас плескалась первобытная, ничем не прикрытая страсть. Тэхён рвано выдохнул ему в рот, и его пальцы инстинктивно впились в напряжённые плечи альфы, требуя большего: больше честности, больше грубости, больше самого Чонгука. И в этот момент контроль, который Чонгук так старательно удерживал, окончательно сорвался, словно плотина под напором шторма. В ответ на это немое требование он перехватил запястья Тэхёна и с глухим рыком прижал их к матрасу над его головой. Это движение стало точкой невозврата, лишая Тэхёна возможности спрятаться и превращая их близость в откровенный, яростный поединок, из которого ни один не хотел выходить победителем.