Управление №17.

Тишина квартиры Юнги снова сомкнулась над ними, но теперь она не была стерильной. Она стала наэлектризованной, почти ощутимой кожей. Чимин медленно повернулся к Юнги, который с самым невинным видом отпивал воду из стакана, глядя на него поверх края стекла так, будто ничего особенного не произошло. — Ты… это специально! — возмущенно воскликнул Чимин, чувствуя, как к шее и щекам приливает обжигающий жар. — Он теперь от меня не отстанет… И в ту же секунду телефон в его руках ожил, превращаясь в вибрирующий кусок пластика. Сообщения посыпались одно за другим, заставляя экран непрерывно вспыхивать: Тэ-Тэ: Чимин, ты не один? Тэ-Тэ: Что это было, блять? Тэ-Тэ: Ты где? Тэ-Тэ: У меня галлюцинации или это был Мин?! Тэ-Тэ: Пак Чимин, блять?! Тэ-Тэ: Отвечай! Чимин даже не успел ничего нажать. Юнги сделал шаг к дивану, мгновенно сокращая расстояние. Пространство между ними сжалось до опасного, плавящегося минимума. Он навис над Чимином, упираясь руками в спинку мебели по обе стороны от его головы, запирая в ловушку. Юнги легко забрал телефон из его онемевших рук и, не глядя, отбросил его в сторону — в мягкие складки подушек, где тот тут же утонул, продолжая глухо вибрировать, будто даже сейчас отказывался быть проигнорированным. Чимин замер. Не отстранился. Только задержал дыхание, чувствуя, как в груди сердце выстукивает рваный ритм. И как вместе с этим его собственный запах становится гуще, теплее — слишком явным, предательским. — Так… на чем мы там остановились до того, как нас прервали? — Юнги произнес это совершенно ровным тоном, но уголок его губ предательски дрогнул в полуулыбке. В глубине его глаз зажглись те самые темные искры, от которых по телу разливался неконтролируемый жар — как будто он не просто помнил, а точно знал, чем всё закончится. Его голос стал еще тише, глубже, почти обволакивающим. От этого низкого рокота по спине Чимина пробежали мурашки, а внизу живота потянуло тугой, горячей нитью. Запах табака и кожи стал невыносимо близким — плотным, заполняющим всё пространство между ними без остатка. Чимин не ответил. Да и что тут можно было сказать? Он просто смотрел в эти темные, гипнотизирующие глаза. Этого безмолвного, покорного согласия оказалось достаточно. Юнги наклонился ближе — медленно, давая Чимину последнюю, призрачную секунду, чтобы передумать. Но Чимин не отступил. Наоборот, он едва заметно подался навстречу, окончательно стирая остатки дистанции. Когда их губы наконец встретились, мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Телефон, брошенный в подушки, продолжал слабо вибрировать — глухо, настойчиво, как далекий сигнал из другой реальности, которая ещё совсем недавно была для Чимина единственной. Экран на мгновения вспыхивал в темноте, выхватывая рваными отблесками край дивана, спутанные складки ткани и чужие пальцы, сжимающие его халат. Но ни этот свет, ни этот звук уже не доходили до него полностью — лишь проходили фоном, не в силах пробиться сквозь вязкое, тягучее ощущение происходящего. Где-то там, по ту сторону этих коротких импульсов света, оставался Тэхён — с вопросами, с пожирающим его любопытством и упрямым желанием докопаться до правды. 𓂃❀𓂃✿𓂃❀𓂃 Тэхён буквально вжимал пальцы в экран, едва не проламывая стекло смартфона. Подушечки пальцев побелели от напряжения, будто он пытался не просто написать — а достучаться, вытащить Чимина обратно в этот момент, заставить его объясниться. Он метался по их огромной кровати, кутаясь в тяжелое шелковое одеяло, но ни мягкость дорогой ткани, ни привычное домашнее тепло не могли его заземлить. Лёгкая обида вперемешку с острым, почти болезненным любопытством разгоняли кровь, заставляя сердце биться в горле. Тэ-Тэ: Пак Чимин, блять?! Тэ-Тэ:Отвечай! Тэ-Тэ:🤬👀 Он зарычал сквозь зубы, когда статус Чимина окончательно сменился на «был в сети недавно». Это «недавно» ощущалось как личная издевка — как будто тот намеренно захлопнул дверь перед его носом, оставив его один на один с тем, что он успел увидеть. — Ну конечно, «я перезвоню», — пробормотал Тэхён, отбрасывая телефон на подушки. Его голос звучал глухо, сдержанно, но в нем уже отчетливо сквозило раздражение. — Серьезно? Пак Чимин, завтра я из тебя всё вытрясу. Он замер, уставившись в потолок. Челюсть была напряжена, губа прикушена почти до боли — старая привычка, когда он пытался обуздать вихрь эмоций. Мысли путались, цеплялись одна за другую, выстраивая обрывочные, почти лихорадочные цепочки: лицо Чимина, чужой дом, движение за его спиной, слишком знакомый силуэт… Юнги? Или ему показалось? Но ни одна из этих мыслей не складывалась в цельную картину. Слишком много недостающих частей. Слишком много того, что не должно было совпасть — но совпало. Внутри всё будто замерло в тягучем, нервном ожидании — как перед чем-то, что уже произошло, но ещё не было осознано до конца. И именно в этот момент звук открывающейся двери в ванную разрезал тишину. Как переключатель. Раздражение на Чимина не исчезло — оно просто мгновенно сменило форму, переплавляясь в обжигающий внутренний ток, направленный уже не в пустоту, а на того, кто только что вошел в комнату. Все тайны и недосказанности рассыпались мелкой пылью перед реальностью, которая вошла вместе с ним.