Лисья тень

Следующие несколько дней Джуди пыталась делать вид, что ничего не случилось. Она вставала утром, варила кофе, смотрела в окно. Потом шла искать работу. Возвращалась. Смотрела в окно. Ложилась спать. Ник был рядом. Всегда. Он больше не пытался войти в квартиру — он просто каким-то образом просачивался. Джуди знала: стоит открыть дверь — он незаметно войдёт, усядется в углу и будет следить за всеми её действиями. Она уже перестала пытаться выгонять его, ведь он каждый раз возвращался. Каждое утро она выходила из подъезда, делала вид, что не замечает его, и шла в город. Ник шёл следом. Молча. В десяти шагах от неё.

***

Первое собеседование было в конторе по учёту грузов на речном вокзале. Работа чистая, бумажная, без магии — только перья, чернила и таблицы. То, что Джуди умела лучше всего. Хозяин, старый барсук, сначала обрадовался — грамотная крольчиха с опытом работы, рекомендации от бывших коллег из ППР, хоть и бывших, но весомых. А потом выглянул в окно, увидел Ника, сидящего у входа, и лицо его вытянулось. — Это ваш… э… спутник? — спросил он, стараясь не смотреть в сторону улицы. — Он меня охраняет, — сухо ответила Джуди. Барсук покивал, покряхтел, полистал бумаги. — Слушайте, госпожа Хоппс, — сказал он наконец. — Я зверь простой. Мне нужен работник, который будет сидеть в конторе и считать грузы. А вы… — он запнулся, подбирая слова. — Вы, простите, в центре скандала. Газеты писали. Про стража. Про партию. Люди говорят разное. — Я ничего не скрывала, — сказала Джуди, хотя это была не совсем правда. — Он появился внезапно. Я сама не знала. Барсук посмотрел на неё, потом снова на Ника. — Может, и так. Но клиенты будут шарахаться. А мне клиенты нужны. И потом… — он понизил голос. — Многие думают, что вы его скрывали. Что он у вас давно. А вы притворялись. — Это неправда. — Я верю, — барсук развёл лапами. — Но вера — это одно, а репутация — другое. Извините, госпожа Хоппс. Не могу рисковать. Она вышла, сжимая кулаки. Ник молча поднялся со скамейки и пошёл следом. — Думают, что я тебя скрывала, — бросила она через плечо. — Что я притворялась. Все эти годы… А я даже не знала. Но кому какое дело? Репутация, говорят. Клиенты испугаются.

***

Второе собеседование было в типографии на окраине. Работа грязная, тяжёлая, платили минимум. Джуди соглашалась на всё. Хозяин, пожилой волк, глянул на неё, глянул на Ника, сидящего у входа, и сказал: — Я не против твоего… охранника. Но ты ж бывшая звезда ППР. У вас там правило было — никакой магии. А у тебя вон какой страж. — Он усмехнулся в усы. — Люди такого не прощают. Я возьму тебя — они ко мне ходить перестанут. Не в обиду, девушка. Джуди не стала спорить. Просто развернулась и ушла. — Ещё один, — сказала она, выходя на улицу. — Ещё один, который не хочет со мной связываться. Она не оборачивалась, но чувствовала — Ник рядом. — Из-за тебя, — добавила она без злости, просто констатируя. — Но я уже не злюсь. Устала злиться. И вдруг из-за спины — тихо, глухо: — Тяжело. Джуди остановилась. Обернулась. Ник смотрел на неё, и в его глазах сквозь пустоту проступало что-то, похожее на… сочувствие? Разобрать было сложно. Она не ответила. Просто развернулась и пошла дальше.

***

Третье собеседование было в лавке готового платья. Хозяйка, пожилая овца, обрадовалась: Джуди хорошо шила, этому её учили в детстве. Но потом она выглянула на улицу, увидела Ника, и лицо её стало жёстким. — У нас суеверное заведение, — сказала она. — Мы с магией дел не имеем. — Я тоже, — тихо сказала Джуди. — Он появился не по моей воле. Овца посмотрела на неё с подозрением. — Говорят, вы его скрывали. В партии. Все эти годы. — Это неправда. — Может, и неправда. Но у нас репутация. Простите. Джуди вышла. Ник ждал на крыльце. — «Суеверное заведение», — передразнила она, спускаясь на улицу. — Как будто я какая-то… Она не договорила. Ник шёл рядом, и она чувствовала его присутствие. — Я не колдунья, — сказала она тише. — Я просто крольчиха, которая хотела справедливости. А теперь у меня ничего нет. Ни работы, ни друзей, ни будущего. Только ты. Ник молчал долго. Потом сказал: — Прости. Джуди на секунду замедлилась, пораженная будто бы осмысленным ответом, но быстро продолжила идти.

***

На четвёртый день она встретила Стоуна. Она как раз выходила из очередной лавки, где ей снова отказали, и чуть не налетела на него на пороге. Стоун был в длинном пальто, с перевязанным плечом — повязка выглядела свежей, но он уже ходил без палки. — Джуди! — он обрадовался, а потом увидел Ника, застывшего в трёх шагах, и улыбка стала чуть натянутой. — Я… ну… привет. — Привет, — Джуди поправила воротник. — Ты как? Плечо? — Заживает. Врач сказал, через неделю снимут повязку. — Стоун помолчал, поглядывая на Ника. — А ты как? — Ищу работу. — Джуди кивнула в сторону лавки. — Безуспешно. — Слышал. Про то, что… ну, он с тобой. — Стоун понизил голос. — Слухи по городу идут. Нехорошие. — Я знаю. Все думают, что я его скрывала. Что всё это время врала. Стоун посмотрел на Ника, потом на неё. — А ты? — А что я? Я правда не знала. Он просто появился. В ту ночь. — Может, зайдём куда-нибудь? Поговорим? Джуди оглянулась на Ника. Тот стоял неподвижно, ждал.Она кивнула Стоуну. Они нашли скамейку в сквере. Ник устроился на траве рядом — не ушёл на десяток шагов, как раньше, а сел у ног Джуди. Стоун покосился на него, потом на неё. — Он… теперь ближе? — Привыкай, — Джуди махнула лапой. — Он за мной везде хвостом. Смотрит своими безумными глазами и молчит. Стоун прищурился, вглядываясь в лиса. Ник сидел неподвижно, но взгляд его — Стоун готов был поклясться — был вовсе не безумным. В нём было что-то… живое. Осмысленное. Будто он слушал. Будто понимал. — Не знаю, — сказал Стоун осторожно. — Мне он не кажется безумным. Джуди фыркнула. — Ты просто не видел его в первую ночь. Он тогда… — она запнулась. — Ладно, неважно. Она махнула лапой, отмахиваясь от темы. Ник перевёл взгляд со Стоуна на неё и обратно, но ничего не сказал. — Я к магу ходила. — Джуди помолчала, собираясь с мыслями. — Хотела разорвать связь, избавится от этого… Но маг сказал, что разорвать связь нельзя. Слишком поздно. Слишком прочная. Она существует уже… около двадцати лет. Стоун присвистнул. — Двадцать лет? Но тебе же… — Двадцать четыре. Я знаю. — А как это возможно? — Родители рассказывали, что мне пытались призвать стража, но что ритуал провалился. И что стража у меня нет. Я верила. Всю жизнь верила. Если бы он был, то я бы о нём непременно узнала бы. Стоун молчал, давая ей выговориться. — А маг сказал, что связь есть. И ей не меньше двадцати лет. Значит, — Джуди подняла голову, — значит, он всё это время был, наверное. — И где же он был? — тихо спросил Стоун. — В темноте. В решётках. В цепях. Это то, что он сам сказал. — Джуди усмехнулась горько. — Ждал, пока я повзрослею, уйду из дома, вступлю в партию, стану звездой, а потом всё это… разобью вдребезги. Стоун смотрел на неё внимательно. Потом перевёл взгляд на Ника, сидящего у её ног. — Двадцать лет в темноте, — повторил он. — Это… это многое объясняет. — Он почти не говорит, — сказала Джуди. — И смотрит. Всё время смотрит. — А ты говорила с ним? Ну… пыталась? — Иногда. Он отвечает. Но так, что непонятно. Стоун помолчал, теребя край повязки. — Слушай, Джуди, — сказал он наконец. — Я не маг, не колдун, в магии не разбираюсь. Но кое-что мне кажется подозрительным. — Что именно? — Ты говоришь, родители сказали, что ритуал провалился. А маг говорит, что страж существует двадцать лет. — Стоун понизил голос. — Не кажется ли тебе, что родители тебе что-то не договаривали? Джуди замерла. — То есть… — Я не знаю, что именно. Но двадцать лет — это не шутка. Если он всё это время был где-то в темноте, значит, кто-то его там держал. И этот кто-то, — Стоун посмотрел ей прямо в глаза, — должен был знать, чей он страж. Джуди смотрела на него, и в голове её медленно, тяжело, будто сквозь туман, складывалась картина. Родители. Детство. Странная холодность, которой она никогда не могла объяснить. Соседские лисята, обзывающие её «позором». Мать, которая смотрела на неё с осторожностью. Отец, который не вмешивался. «Мы пытались призвать стража, но ритуал провалился.» А что, если не провалился? Что, если он всё это время был? А родители… родители… — Мне нужно к ним, — сказала она, вставая. — Мне нужно всё узнать. Стоун поднялся следом. — Ты уверена? Они же… — Они мои родители. Если они что-то знают — они скажут. Я заставлю их сказать. Она посмотрела на Ника. Тот встал с травы и замер, готовый следовать. — Ты поедешь с ним? — спросил Стоун. — Он всё равно поедет. — Джуди поправила воротник. — Дорога долгая. Надо готовиться. — Будь осторожна, — тихо сказал Стоун. — Я не знаю, что они скрывают. Но если они двадцать лет врали… — Знаю, — кивнула Джуди. — Спасибо, Стоун. — За что? Я ничего не сделал. — За то, что сказал правду. И не побоялся. Она повернулась и пошла прочь. Ник двинулся следом. Стоун смотрел им вслед. Крольчиха в потрёпанном пальто и огромный рыжий лис, который шёл за ней, как тень. Странная пара. Страшная пара. И, кажется, единственная, которая могла докопаться до правды.

***

Домой Джуди вернулась уже затемно. Она сидела на кухне, пила остывший чай и смотрела в стену. Перед глазами стояло детство — смутное, обрывочное, полное невысказанных вопросов. Отец, который всегда смотрел сквозь неё. Мать, которая обходилась с ней, как с хрупкой вещью. Братья и сёстры, которые жили своей жизнью. И соседские лисята, которые дразнили её «позором», а родители молчали. «Позор для семьи». Она никогда не понимала, почему. Думала, потому что ушла из дома, потому что вступила в партию, потому что предала сословие. А что, если это началось раньше? Что, если она была позором с самого детства? С того самого момента, как родители поняли, что ритуал… не провалился? Джуди поставила кружку, встала, прошла в комнату. Ник уже был там — сидел в углу, как обычно, сложив лапы на коленях. Она не звала его, но он пришёл. Сам. Джуди не прогнала. Она открыла шкаф, начала доставать вещи, складывать на кровать. Бельё, рубашки, тёплый свитер. Дорожная аптечка. Немного денег — остатки того, что было. Ник смотрел. Не мешал. Просто сидел и смотрел. — На севере холоднее, чем здесь, — бормотала Джуди, перебирая вещи. — Но если взять слишком много, будет тяжело. Ник поднялся, подошёл к кровати, посмотрел на вещи. Потом молча взял тёплый свитер, сложил его и положил в рюкзак. Потом — шарф. Потом — аптечку, которую Джуди отложила в сторону. Она замерла, наблюдая. Он двигался уверенно, спокойно. Сложил вещи ровно, аккуратно, оставив место сверху. — Я сама могла, — сказала Джуди, когда он закончил. — Тяжёлый получился, — Джуди попыталась приподнять рюкзак. — Потащим вместе. Ник взял рюкзак одной рукой, взвесил, будто он весил не больше перышка. — Я понесу, — сказал он. Джуди хотела возразить, но передумала. — Ладно, — буркнула она. — Хоть какая-то польза от тебя. Ник чуть склонил голову, ничего не сказал. Поставил рюкзак у двери и отошёл, уступая место у шкафа. Джуди отошла к шкафу, порылась на верхней полке и достала старый плащ — тот самый, в котором ушла из родительского дома несколько лет назад и так ни разу больше не надела. Отцовский плащ. Грубая тёмно-серая ткань, потёртые края, большой капюшон. Плащ был ей велик, а Нику, наверное, придётся в самый раз. — На, — она развернулась и бросила плащ ему. — Надень. Глаза мозолят твои лохмотья. Ник поймал плащ одной рукой. Замер. Потом опустил взгляд на своё тело — будто только сейчас вспомнил, во что одет. Рубаха была из грубого домотканого полотна, выцветшего до серости, с длинными рукавами и косым воротом — такие носили чуть ли не сто лет назад. Штаны из той же ткани, на кожаных завязках. Всё это было потрёпано, кое-где прорвано, кое-где заштопано грубыми стежками. Будто одежда пролежала в сундуке несколько десятилетий. Ник поднял глаза. — Поезд утром, — бросила она через плечо. — В восемь. И вышла из комнаты, оставив его надевать плащ.

***

Утром Джуди вышла из подъезда с рюкзаком за плечами. Ник ждал на скамейке — в отцовском плаще, собранный, спокойный. Увидев её, поднялся и пошёл следом. На вокзале было людно. Джуди пробиралась сквозь толпу, Ник шёл за ней. Прохожие косились, но уже не так откровенно, как раньше. Плащ делал его похожим на обычного пассажира, а не на диковинного зверя из газетных заметок. Джуди купила два билета — себе и «багажу», как объяснила кассирше. Та посмотрела на Ника, на Джуди, но спорить не стала. Ник взял билет, посмотрел на него, потом на неё. — Мне билет не обязателен, — тихо сказал он. Голос его был спокойным, ровным. — Я бы мог и догнать поезд. Джуди уставилась на него. Сказал это не тот безмозглый зверь из первой ночи. Сказал тот, кто… Она посмотрела в его глаза. Её брови взмыли вверх. Она увидела, что безумия в них нет. Вообще. Пустоты тоже. Там было что-то будто живое. Осознанное. — Не глупи, — сказала она, пряча улыбку. — Радуйся, что в мире существует такая вещь, как прогресс. И не нужно топать на своих двоих. Ник чуть склонил голову. Он взял билет и спрятал его под плащ, во внутренний карман. До отправления оставалось немного. Дорога предстояла долгая.