Я помню потери

Второй скетч: пепельница-самолетик

Стиву шестнадцать лет. Он с лучшим другом Баки Барнсом собирается на танцы. Вернее, Баки тащит с собой Стива на танцевальную площадку, чтобы он стоял и смотрел, как Баки танцует с очередной девчонкой. И не одной. Тощий и излишне серьезный Стив не пользуется успехом у противоположного пола, рядом с красивым и обаятельным Баки Барнсом у него просто нет шансов.  Миссис Роджерс на работе, у нее ночная смена, так что Баки заходит к Роджерсам домой и ждет, когда соберется Стив. Пока тот выглаживает рубашку, Баки сидит на подоконнике, по-детски болтая ногами. Окно широко открыто, в комнату врывается свежий весенний ветерок вместе с уличными звуками. – Ты, главное, не хмурься, – беспечно наставляет друга Баки. – Ты же у нас умный, начитанный, добрый. И еще у тебя красивые глаза и губы… – он словно смущается и замолкает. – Я хочу сказать, что умная девчонка запала бы на тебя. Стиви, правда, ты же лучший. Стив в ответ только хмыкает. Кого он пытается обмануть? Они много раз ходили на танцы, и смысла в этом нет. Стив только больше убеждается, что девушкам он не нравится, и что самое удручающее –  это взаимно. Вот кто ему точно нравится, так это лучший друг. Лучший друг старательно поправляет зачесанные назад волосы, они блестят от дешевого воска. На Баки тщательно отутюженная белая рубашка, которая ему очень к лицу. С расстегнутым воротником и небрежно спущенными с плеч подтяжками брюк он похож на какую-то голливудскую звезду, бог знает, каким чудом попавшую на подоконник скромной квартиры Роджерсов. Так что Стив прекрасно понимает девчонок. Баки самый красивый и популярный парень Мауер-стрит и всех прилегающих улиц. А вот Стив со своей сгорбленной спиной и в потертых мешковатых брюках чувствует себя не самым завидным кавалером. Девушки с ним общаются неохотно, он худой и нескладный, молчун, каких еще поискать, да и танцует плохо. Но отказать Баки почему-то не может, хотя эти походы на танцы только разжигают неудовлетворенность. Особенно, когда, обнимая девушку, Баки бросает на него странные тяжелые взгляды через всю танцевальную площадку. Часто после этих танцевальных вечеров Стив просыпается среди ночи – с низким стоном, в липком белье, содрогаясь всем телом от сладкой судороги, и последней яркой вспышкой выхватывает из сна образ не девушки, а лучшего друга в своих объятиях. Из-за этих дурацких танцев, бесконечных девчонок рядом с Баки, и, возможно, «мокрых» снов Стива, они совсем перестали вместе читать книги по вечерам – вон пылится возле дивана целая стопка даже не начатых, а ведь там есть истории про полет на воздушном шаре, и про морские приключения, поиски сокровищ... С улицы доносятся крики и смех ребятни – всей гурьбой пытаются научить кого-то кататься на новеньких роликовых коньках, и Стив, завидуя детской беззаботности, тяжело вздыхает.  Баки достает из кармана темно зеленую пачку «Лаки Страйк», постукивает по ней, вытряхивая сигарету, вопросительно смотрит на Стива. Тот кивает, мол, кури. На подоконнике всегда стоит керамическая пепельница в виде фигурки самолетика, специально для друга купленная в дешевом китайском магазинчике. Баки чиркает спичкой, прикуривает и старательно выдыхает дым в окно, чтобы не летел в комнату. Ветерок треплет его волосы, прядь выбивается из тщательно уложенной прически и падает на лоб. Стив украдкой посматривает на него, пытаясь запомнить каждую деталь, чтобы можно было потом нарисовать. И добавить на рисунок рядом с Баки высокого широкоплечего парня с его, Стива, лицом… – Меня тут одному фокусу научили, – вдруг говорит Баки, прикрывая глаза. Сигарета в уголке рта подрагивает вверх-вниз в такт его словам. Стив старается не думать о краешке сигареты, примятом и влажном от слюны, возможно, даже с отпечатками зубов. Все парни в их рабочем квартале курят – пыхтят, как паровозы – но только у Баки получается это делать с таким удовольствием и изяществом, что Стиву нравится смотреть в процессе и на его рот, и пальцы, и завитки дыма. Стиву становится жарко, он чувствует, как лоб покрывается испариной. Просто он уже устал махать чугунным утюгом, чтобы угли разгорались. Вот бы поднакопить денег и разориться на электрический, такой, как у Барнсов... Дурацкая складка на рукаве все никак не ложится, как надо. – Так что за фокус? – бормочет Стив рассеянно. Баки делает глубокую затяжку и снова поворачивает голову, не спеша выдыхая струйку дыма в голубое весеннее небо. Стив украдкой рассматривает изгиб длинной шеи, беззащитную впадинку между крыльями ключиц в расстегнутом вороте рубашки и приоткрытые пухлые губы – не может удержаться. – Фокус в том, что если тебе нравится девчонка, и ты хочешь ее поцеловать, нужно выдохнуть дым сигареты в ее сторону. Но не в лицо, это неприятно, а немного в сторону и вниз. При этом смотришь прямо ей в глаза. Вот так, – Баки затягивается и показывает все в точности, как описывал. Серо-голубые глаза поблескивают из-под опущенных ресниц.  Стив чувствует, как по спине скатывается капелька пота. Он поспешно отводит взгляд и продолжает ожесточенно бороться с ненавистными складками на рукаве.  Если бы он был девушкой… ладно, чего греха таить, хотя бы сильным и красивым парнем, он бы… – И что дальше? – угрюмо спрашивает Стив, на душе у него становится совсем тоскливо. – Ну, она тогда поймет, что она мне нравится, и я ее выбрал. Наверное, – бросая на него озадаченный взгляд, отвечает Баки и кончиком пальца аккуратно сбивает пепел в самолетик. – Вот именно, что «наверное». Баки, а этот фокус твоя очередная девчонка поймет? А то она тебе спасибо не скажет за то, что пыхнул в лицо, как паровоз, и волосы с одеждой провонялись табаком, тупица, – зло отвечает Стив. – Да ты просто ревнуешь! – моментально вспыхивает Баки. – С чего бы мне тебя ревновать? – рявкает Стив, встряхивая проклятый утюг так, что во все стороны летят искры. Баки долго молчит, опустив руку с сигаретой, пепел падает прямо на пол. – Вообще-то я про ревность к девчонке говорил, Стиви, – тихо отвечает Баки после паузы. – К очередной моей. Девчонке. У Стива холодеет в груди, он замирает. Под окном громко звенит трамвай, или это звенит в ушах у Стива... Боже, какой же он идиот. Баки спрыгивает с подоконника. С колотящимся от паники сердцем Стив видит, как он тяжело вздыхает и расстегивает рукава своей рубашки, аккуратно закатывает их. «Только не сломай мне нос, пожалуйста» покорно думает Стив и зажмуривается. Баки подходит и становится рядом со Стивом над гладильной доской.  – У тебя сейчас рубашка сгорит, придурок. Дай, помогу, – говорит Баки, и Стив чувствует, как его теплая ладонь ложится рядом с его рукой, сжимающей полотенце на ручке утюга. Стив открывает глаза и смотрит, как движется утюг, оставляя за собой совершенно идеальную складку. От Баки пахнет терпко и привычно: воск для волос, туалетное мыло и «Лаки Страйк». Это самый приятный запах в мире.  – Эй, Стиви, – почему-то шепчет Баки. – Я понял, что мне не очень нравятся девчонки. Мне нравишься ты, – и вдруг неловко чмокает Стива куда-то возле уха. От забытой в пепельнице сигареты поднимается вверх сизая струйка дыма, закручивается спиралью и растворяется в весеннем небе.  Стив понимает, что по уши влюблен в своего лучшего друга. И, возможно, это взаимно.

 

— « ✪ » —