Я помню потери

Четвертый скетч: гаечный ключ

Стиву двадцать лет.  Он живет вместе с Баки Барнсом в тесной квартирке на третьем этаже старого многоквартирного дома на Мауер-стрит, в Бруклине.  Стив откладывает карандаш подальше от надоевшего эскиза для рекламного плаката итальянского ресторана, потирает шею, встает из-за стола на крохотной кухне. Уже девять вечера, он чувствует легкий голод, самое время ужинать. Стив подходит к окну и в свете проезжающих мимо машин на другой стороне улицы высматривает фигуру Баки, прислонившегося к фонарному столбу с сигаретой в руке. Обычно он неспешно выкуривает сигарету на улице перед тем, как подняться в дом, не любит курить на ходу. Но Баки нет, и Стив решает еще немного доработать эскиз. Он на хорошем счету у мистера Моретти – главы одной из влиятельных итальянских семей Бруклина, и в последнее время работа есть всегда: рекламные плакаты для ресторана и пекарни, эскизы роскошных меню и даже портреты членов семьи. Тревога, холодная и липкая, начинает разливаться под ребрами, когда Стив смотрит на часы и понимает, что Баки задерживается уже на добрых полчаса. Поначалу Стив пытается вспомнить, говорил ли он что-то о планах на вечер после работы, может, подработка или выпить с приятелями... Но нет, ничего такого, Баки всегда предупреждает, он знает, что Стив ждет. Ему не впервой попадать в передряги в узких бруклинских переулках, уж сколько раз он заступался за Стива перед местными задирами или имел дело с залетными воришками в доках – не перечесть. Баки отлично дерется, но драки не ищет, и задержка поздним вечером в Бруклине не предвещает ничего хорошего. Стив натягивает куртку, достает из ящика с инструментами тяжелый гаечный ключ, прячет его в рукаве и выходит из дома. Родные бруклинские улицы в это время – место небезопасное, даже полицейские патрули предпочитают не соваться, и людей практически нет, изредка проезжают машины. Ноябрьский ветер гоняет по безлюдным тротуарам жухлую листву, мусор и обрывки афиш. Стив быстро идет по обычному маршруту Баки, прислушиваясь к каждому шороху в переулках. Недалеко от доков, в одной из узких улочек, он слышит сперва неясный гул голосов, потом глухие удары и стоны. Стив бежит на шум, крепко сжимая в руке железную рукоять. Сердце его подскакивает куда-то в горло. Баки стоит в боксерской стойке, спиной к кирпичной стене, сжимая кулаки, один против двоих. Еще двое со стонами корчатся на асфальте, видимо, уже получили свое. В тусклом свете фонаря Стив видит, что лицо Баки залито кровью из рассеченной брови, губа тоже разбита, и он улыбается той самой своей дурацкой, оскаленной улыбкой, которая появляется только тогда, когда дело дрянь. Стив не слышит, о чем они говорят, он видит только Баки. Видит его кровь. Услышав шаги, все трое оборачиваются на Стива. Мыслей нет, только ярость – горячая и слепая. Стив бросается на самого крупного из нападающих, со всей силы бьет его ключом наотмашь, и тот от неожиданности ахает, колени его подгибаются, и он валится на землю. Воспользовавшись моментом, Баки вскидывается, как пружина, и бьет апперкотом второго в челюсть, сбивает с ног. Стив готов ударить ключом любого, кто снова поднимется, но Баки подлетает к нему, хватает за руку и тащит за собой из переулка. – Почему ты так долго, Стиви? – орет Баки с каким-то ненормальным весельем в голосе. Они выскакивают на главную улицу и, не сговариваясь, ныряют в следующий же переулок, там перемахивают через забор, и дальше петляют по хорошо знакомому лабиринту рабочего бруклинского квартала. Какой-то пьяный бездомный ругается им вслед, огромные крысы и зазевавшиеся коты шарахаются по темным углам. Вскоре Стив понимает, что погони за ними нет, или она безнадежно отстала. Когда он устает бежать и закашливается, Баки переходит на быстрый шаг, ровняясь на его темп, держится рядом. В квартире Стив первым делом прячет на место гаечный ключ, идет на кухню и роется там в поисках бинтов и полупустой бутылки джина. Когда он возвращается в комнату, Баки уже успел сбросить разорванную куртку и окровавленную рубашку, сидит в одной майке на подоконнике. Окно лишь слегка приоткрыто, чтобы не уходило тепло. У Баки едва заметно дрожат руки, когда он прикуривает сигарету. Костяшки пальцев на правой руке у него тоже разбиты. Но Стив уверен, что у его противников проблем со здоровьем побольше. – Эй, рёбра целы? – спрашивает Стив, как можно спокойнее, хотя внутри все кипит от адреналина и волны какого-то темного непонятного чувства, что неумолимо поднимается и затапливает сердце. Баки на пробу похлопывает себя по груди, размазывая кровь по белой майке, кивает, мол, порядок. Осторожно обхватывает разбитыми губами сигарету, затягивается, и с таким наслаждением выдыхает дым в ночной бруклинский воздух, что у Стива сбивается дыхание. Он медленно подходит ближе, подбирается к Баки, словно боится вспугнуть. Ставит рядом на подоконник бутылку с джином и миску с мокрыми бинтами. Баки тут же берет бутылку и делает несколько жадных глотков, даже не поморщившись. Стив становится вплотную между его разведенных ног, слегка отжимает бинт и принимается вытирать уже подсохшую кровь на опухшей брови. Баки послушно подставляет лицо, прикрывает глаза.  – Бак, я не знаю, что случилось, но если нужно будет откупиться, у нас есть деньги, и ты знаешь, где они, – говорит Стив, осторожно вытирая кровь под разбитой губой, с ямочки на подбородке. – Моретти мне сейчас неплохо платит, так что, думаю, потянем. Конечно, Баки знает, где они хранят свои сбережения – свернутая пачка купюр лежит в жестяной коробке из-под рождественского печенья на самом дне комода, под постельным бельем. Обычно бОльшая часть уходит на лекарства для Стива, когда он попадает в больницу с очередным осложнением. Баки рассеянно кивает и делает затяжку, осторожно выдыхает в окно дым, повернув голову. На сигарете остается кровь там, где ее краешек прикасался к губе, и Стив отводит глаза, крепко сжимая зубы. Он узнает их имена, обязательно. – А ты здорово врезал тому ублюдку. Я знал, что ты где-то на подходе, – улыбается Баки и тут же морщится, видимо, от боли в лопнувшей губе. Стив нервно смеется. Аккуратно заканчивает вытирать кровь, смачивает сухой бинт джином и легко касается ссадин на лице и костяшках пальцев. Баки шипит – это больно. – Если понадобится, я буду каждый вечер встречать тебя с гаечным ключом в рукаве, – обещает Стив, чтобы отвлечь его. – Ловлю на слове, Стиви, – хрипло говорит Баки и устало прикрывает глаза. Он уже опьянел от джина, по щекам разливается румянец, голубая радужка затапливается чернотой расширенных до предела зрачков под густыми ресницами. – А то мне сегодня пытались объяснить, что я слишком хорош собой для работы в порту, и должен зарабатывать одним местом. Правда, не успели уточнить, каким именно. Все будто вымерзает внутри Стива, горло сжимает спазмом. Он пытается дышать, но не может, только смотрит, как Баки отводит глаза, как вздрагивают его ресницы. – Они что?.. Они пытались… – Стиву от ужаса не хватает слов, его бросает в пот. Их было четверо. Четверо. А если бы он опоздал? Если бы не пошел? Голова Баки тяжело опускается Стиву на плечо, горячий лоб утыкается ему в шею. Баки хрипло шепчет, и каждое слово вонзается холодной иглой Стиву прямо под кожу: – Про меня болтают, что я давалка. Баки Барнс – красивый, обаятельный парень, но не встречается с девушками. Люди всякое говорят, Стив… Стиву и больно, и страшно, и тошно. Но больше всего хочется кого-нибудь убить. Он обеими руками крепко обнимает Баки, тянет его с подоконника на себя, едва успевает подхватить так, чтобы они оба не упали. Ведет и усаживает на кровать, поднимает его лицо, запуская руки в спутанные волосы. У Баки разбитое лицо и слипшиеся мокрые ресницы. У Баки судорожно дергается кадык и дрожат губы. Стив не знает, что ему сказать, не находит нужных слов. Он гладит Баки по волосам, обнимает его лицо ладонями и, наклонившись, осторожно целует горячий лоб, опухшую бровь, разбитые губы. Они горькие и соленые, пахнут кровью, джином и сигаретами. Баки со вздохом прикрывает глаза, обнимает Стива за пояс, принимая ласку. – Забей, Стив. Люди всегда найдут повод. Они же не знают, что Баки Барнс дает только Стиву Роджерсу, – шепчет Баки с пьяной улыбкой и тянет Стива за ремень на себя. На следующий день Стив приходит к мистеру Моретти и просит у него защиты для Баки. Он тоже умеет договариваться, но Баки об этом знать необязательно.  

— « ✪ » —