Я помню потери

Восьмой скетч: силуэт волка

– Это что, платье на тебе?   – Это традиционная вакандийская одежда, очень удобно. – Ага, трахать удобно – задрал юбку и погнали.  – И погнали? Это что-то из лексикона Черной Вдовы, Роджерс? Ну давай, попробуй, задери на мне юбку. И ляпнешь хоть слово про Вивьен Ли – убью.

***

Тепло. Первое, что осознаёт Стив – солнечное живое тепло, разлитое там, где заканчивается его кожа и начинается кожа Баки. Ровное, но все еще чуть хрипловатое дыхание Баки. Глухой, ленивый стук собственного сердца где-то глубоко в груди. Кожа спины Баки под ладонью влажная и такая горячая, что Стиву кажется, что она может прожечь его насквозь, и он согласен на все, даже вспыхнуть искрой и рассыпаться пеплом, лишь бы продолжить это ощущение всепоглощающего тепла. От Баки остро пахнет свежим потом и спермой, густым запахом  секса – грубого и животного, на грани драки. И еще пахнет немного пряной горькой травой, которую Баки пристрастился курить в длинной странной трубке, расписанной ритуальными символами, с вырезанным на ней силуэтом волка. Стив, конечно, сомневается, что суперсолдаты могут подсесть на наркотики, но не сомневается в том, что его личный наркотик  – Баки Барнс. Стив обхватывает пальцами выступающие шейные позвонки Баки под влажными спутанными волосами и ведет рукой вниз, к лопаткам и пояснице, крепко и широко прижимая ладонь, размазывая горячий пот. Баки сонно вздыхает, он дышит уже почти ровно. Соломенная циновка, на которой они лежат, пахнет высушенными травами, козьим молоком и солнцем. Баки лежит на животе, подложив руку под голову и раскинув ноги. Он даже не раздет – странный клетчатый наряд Стив не успел с него стащить полностью, только с треском сорвал с плеч… А может быть, ему просто захотелось трахнуть Баки именно так, разорвав тонкую хлопковую ткань и оголив его бедра. Взять сначала на весу у стены, затем на полу – жестко и жадно. Он очень соскучился, они оба соскучились. На бионическом плече нет повязки, Баки все еще прячет остов протеза от других, но не от Стива.  День близится к вечеру, снаружи все еще стоит горячий воздух саванны, но в глиняной хижине Баки прохладно. С озера доносится сладковатый аромат цветущей акации и озерной тины.  Недавние плохие новости, перелет в Ваканду, ссора с Баки и бурный секс вымотали Стива, ему очень хочется спать, но у него так мало времени. Стив пытается отогнать тревожащие его мысли и продолжает рассеянно гладить Баки по спине, наблюдая, как квадрат света, падающий из маленького окошка под деревянной балкой у самой соломенной крыши медленно ползет по циновке. Со стороны озера слышатся смех и детские голоса – местная ребятня пришла искупаться. Он тоже хочет поплавать с Баки в желтоватой прохладной воде.  Стив закрывает глаза и вспоминает Бруклин, Мауер-стрит: жаркое довоенное лето много десятилетий назад, ревущий веер воды из вскрытого пожарного гидранта, разбивающий солнечные лучи на тысячи радуг, они с Баки босые и мокрые, носятся с визгами под ледяными струями импровизированного фонтана с десятком таких же мокрых и счастливых детей.  Стив прижимается губами к железному плечу, тускло отблескивающему серебром в тени хижины. Дыхание Баки спокойное, но Стив чувствует, что он не спит. Всем телом Стив прижимается поближе, утыкаясь лицом ему в затылок, глубоко вдыхает запах Баки и ведет рукой по измятой складке тонкой ткани на поясе, по округлости сильного бедра, затем тянет ткань вверх и трогает средним пальцем между расслабленных ягодиц, там, где еще горячо и скользко от спермы. Гладит там совсем легко, почти невесомо касаясь пальцами. Слышит, как Баки глотает воздух ртом. И сладкая дрожь – по всему телу, он заводится с пол оборота. Стиву самому становится тяжело дышать, возбуждение накрывает новой волной.  – Стив, – сипло зовет Баки и подставляется под пальцы, трется откровенно, разводит бедра шире. И Стив без слов ложится ему на спину, целует в затылок, мягко и медленно опуская вес тела, давая прочувствовать каждое движение. Баки со стоном ерзает под ним, поднимается на одном локте, и Стив подхватывает его под грудь, помогая прогнуться. Баки поворачивает голову и тянется за поцелуем, переплетает их пальцы. Стив чувствует себя ужасно неловко, когда, проснувшись через  несколько часов, выходит из хижины в поисках Баки, кое-как обмотав бедра ошметком красной ткани, и видит у соседней хижины несколько вакандиек, сидящих возле костра. Неподалеку маленький мальчик и девочка постарше играют чем-то в траве. Игра тут же приостанавливается, женщины с любопытством  рассматривают Стива с головы до ног – дружелюбно и, как ему кажется, оценивающе, а дети о чем-то оживленно между собой спорят на мелодичном вакандийском, размахивая руками и показывая в его сторону. Стив заливается краской и, старательно придерживая импровизированное одеяние одной рукой, второй машет соседям с неловкой улыбкой.  Стив направляется по дорожке между хижинами к озеру, когда мальчик подбегает к нему, что-то сжимая в руке. У него на шее ожерелье из крупных красных бусин, лицо разрисовано желтой глиной, а в черных глазах пляшут чертики.  – Ингвэм-хло-пэ! – звонко произносит он и показывает Стиву на ладони три маленьких глиняных шарика, разукрашенных линиями и спиралями разноцветной краской. Он еще что-то быстро говорит, но Стив из всего потока слов узнает только «ингвэм-хло-пэ» – Белый Волк, так теперь вакандийцы называют Баки. Ему становится понятно, во что играли дети, и кто их научил. Стив кивает, улыбается, повторяет «ингвэм-хло-пэ» несколько раз, прижимая ладонь к сердцу.  Мальчик смеется, сверкая белозубой улыбкой, и сначала показывает пальцем на грудь Стива, а потом в сторону озера. Ловко подбрасывает шарики на ладони таким знакомым Стиву жестом и убегает к девочке, которая все это время стояла поодаль и наблюдала за ними. Стив машет им рукой и идет искать своего «ингвэм-хло-пэ». Баки он находит на его любимом месте у озера. Тот сидит на продолговатом сером камне с длинной курительной трубкой в руке, скрестив босые ноги, как статуя какого-то древнего божества, и смотрит вдаль – на далекую горную гряду за озером. Его бедра прикрыты ошметками красного клетчатого наряда, волосы собраны в пучок на затылке – и как только у него так ловко получается с одной рукой? Баки обхватывает губами тонкий наконечник трубки, затягивается и выдыхает белый дым ноздрями. Тяжелые веки мягко прикрыты, от пушистых ресниц ложатся тени на скулы. На шее багровеют щедрые засосы, губы искусаны. Стив и сам чувствует, как саднит плечи и спину от царапин.  Он присаживается у ног Баки на теплый гладкий камень, кладет руку ему на бедро. У них осталось мало времени. Баки делает затяжку и выпускает идеально ровное колечко сизого дыма в розовеющее африканское небо. – Ты изгваздал и порвал мое платье. Придется просить короля подарить новое, – сообщает он Стиву хриплым, сорванным голосом.   – Я начинаю ревновать, Бак, – признается Стив, качая головой, ему совсем не до шуток. Капитан Америка не может быть в Ваканде столько, сколько ему хочется, и Стив знает, что когда его нет, Т'Чалла много времени проводит со своим гостем. Баки тяжело вздыхает и что-то бормочет себе под нос. Стиву слышится слово «придурок», но он не уверен. Сизое колечко дыма разрывается, и его обрывки плывут над озером, пока не растворяются без следа. Пряно пахнет горькой травой. Солнце садится, по воде плывут розоватые блики. Стив чувствует, как сердце начинает биться спокойнее, ровнее, все тревоги растворяются, как белый дым над водной гладью.   – Пойдем в воду, – наконец говорит Баки, аккуратно пристраивая трубку между камней.  Они входят в желтоватую прохладную воду, как есть – с многострадальными тряпками на бедрах, взявшись за руки. Под ногами Стив чувствует бархатистый ковер из песка, ила и водорослей. Баки наловчился плавать с одной рукой, ныряет, как рыба, и затаскивает Стива на глубину. Вода смывает пот, грязь и усталость. Они уплывают к дальнему берегу озера, подальше от поселения, и Баки обнимает талию Стива ногами, а рукой его шею, и Стив оглаживает все его сильное тело, куда только может дотянуться, целует в отзывчивые губы нежно и горячо. Какая-то большая серая птица выпархивает из прибрежных зарослей, чуть не задев их длинным острым крылом, и они от неожиданности разрывают поцелуй и смеются.  Волосы Баки липнут к его плечам, в почти прозрачных голубых глазах отражается заходящее солнце. Стив смотрит и запоминает, чтобы позже нарисовать. Жаль, что он не может нарисовать и шелест высокой прибрежной травы, и мягкое, пульсирующее стрекотание цикад, тихие всплески воды и низкое горловое пение под едва слышный мерный и убаюкивающий перестук барабанов, доносящихся со стороны поселения.  – Скоро будет война, Стив, –  прижимаясь к его лбу своим, шепчет Баки. – Да, Баки, будет. Нет смысла скрывать правду. – Ты позовешь меня на войну? – Нет. Я больше не хочу тебя терять. К тому же, ты теперь свободен, Бак. От кодов, войн… – Стив сглатывает ком в горле и продолжает: – Даже от меня, если захочешь. – Позови меня на войну, Стиви, – просит Баки.  – Нет.  – Ты должен. Тебе придется. Я же с тобой до конца, помнишь?  

— « ✪ » —