Я помню потери

Девятый скетч: галактическая спираль

Стиву слишком много лет.  Он живет один в новостройке на Мауер-стрит на месте старого многоквартирного дома, который снесли полвека назад, и где когда-то они жили вместе с Баки Барнсом. Прошло пять лет после Щелчка, и все эти годы, два раза в неделю, Стив ведет группу поддержки для жертв Щелчка в старом спортзале. Для тех, кто потерял близких, когда Танос щелкнул пальцами. Для тех, кто видел своими глазами, как любимые рассыпались пеплом на ветру.  Как рассыпался Баки Барнс, в последний раз называя Стива по имени. Стив выходит из вагона метро на нужной станции и не спеша идет к стадиону, открывает спортзал. На стене плакат «Как нам жить, если их нет в живых?» неизменно напоминает Стиву о его цели. Постепенно сходится группа. Стив выслушивает монологи людей, кивает понимающе, говорит правильные поддерживающие слова. Все то, что говорил бы им Сэм. В конце занятия он благодарит группу, с кем-то обнимается, кого-то похлопывает по плечам, это все привычно и доставляет удовлетворение от проделанной работы. Он все делает правильно. Он приносит пользу людям. Когда группа расходится, Стив собирает в мусорный мешок остатки нехитрого угощения и пустые стаканчики из-под воды и чая, выходит вынести мусор и неожиданно видит женщину из группы  –  она присела прямо на ступеньках клуба с сигаретой в руке. Стив вспоминает, ее зовут Джоанна, она майор в отставке. Ее муж был сапером, погиб в Ираке, а во время Щелчка она потеряла обоих дочерей.   – Все в порядке, Джоанна? – спрашивает Стив, положив руку женщине на плечо. – Да, Стив. Посидите со мной немного? Не хочу прямо сейчас идти в пустой дом. Не совсем пустой, конечно, меня там будут встречать две собаки, но все же… Стив выбрасывает мешок в мусорный контейнер и возвращается к ней, садится рядом. Хороший теплый вечер, он чувствует себя почти спокойно, но ему тоже не хочется идти в пустой дом. – Вы сегодня сказали, что мир остался на нас, и мы за него в ответе. А иначе Таносу стоило убить всех. Я задумалась над вашими словами. Кого вы потеряли после Щелчка? – спрашивает женщина, выдыхая дым. – Я сейчас не про официальную версию из СМИ. – Я стою и смотрю на потери…– задумчиво цитирует Стив фразу, которая слишком часто в последнее время приходит ему на ум. – Это из «Станция Одиннадцать»? Вы читали книгу или смотрели сериал? – И сериал посмотрел. Он не уступает книге, – задумчиво произносит Стив. Экранизация старого постапокалиптического романа про пандемию, унесшую жизни половины человечества, наделала много шума. Он думает, что вечер становится каким-то странным. – Я тоже так думаю. А вы согласны, что после апокалипсиса шоу должно продолжаться? Несмотря на все потери, как в «Станции»? Стив молчит, раздумывая, какой он должен дать ответ, как ведущий специалист группы психологической поддержки человеку с тяжелой травмой потери. Джоанна понимающе хлопает его по плечу, не дожидаясь ответа, и достает из внутреннего кармана куртки пачку сигарет и жестом предлагает Стиву. «Лаки Страйк». Белая пачка, в центре неизменный красный круг. Стив помнит, как изменился дизайн пачки из зеленой в белую, когда началась война. Та война, их с Баки. Шоу должно продолжаться. Даже если он чувствует себя столетним стариком, каким и является, а время «их» войны давно прошло. Стив кивает и достает сигарету из протянутой пачки, легонько сжимает между пальцами и проводит под носом. Ему кажется, что крепкий аромат табака совсем не изменился, но изменился воздух вокруг. Джоанна протягивает ему хромированную «Зиппо» – гладкий блестящий металл тяжело и удобно ложится в ладонь. Он вертит ее, разглядывает броскую гравировку «Добро пожаловать в злой иракский песок – здесь плюют смерти в глаза» и название подразделения. Думает о том, что, после того, как изобрели зажигалки, они стали неизменным атрибутом жизни армий всего мира, во всех войнах. Джоанна внимательно наблюдает, как он рассматривает зажигалку, чиркает колесиком и прикуривает. Крышечка защелкивается с мелодичным звоном, будто из далекого 1943 года. – Это зажигалка Рона. Все, что от него осталось, остальное забрала чужая пустыня. Ношу ее с собой, чтобы помнить. Старшая наша тоже начала курить в колледже, все пряталась, думала, мы не догадываемся, – лицо Джоанны от улыбки кажется совсем молодым, несмотря на морщины и седину в волосах. – Потом она выросла, стала настоящей красавицей. И было так здорово с ней курить за чашкой кофе на веранде нашего дома, болтать о планах на будущее, о ее парнях... Мы тогда еще в пригороде жили. Так что я тоже все время смотрю на потери. Стив выдыхает дым и отдает ей зажигалку. Серое облачко дыма медленно растворяется в вечернем воздухе. Джоанна тоже прикуривает, уже вторую сигарету, и он вспоминает Баки одним морозным вечером, в их лагере в Альпах. До того, как… Но он не хочет думать о том, что случилось потом, и начинает говорить невпопад, рассказывать о том, что пришло на ум, но вечер все равно странный, так какая разница? Он кивает на зажигалку в ее руках: – Во время Второй мировой «Зиппо» производили только для армии. И покрывали черной эмалью, чтобы блеск металла не выдавал солдат, особенно снайперов. Со временем краска стиралась, но их все равно берегли, как зеницу ока. Потерять зажигалку перед боем было плохой приметой. Кажется, Джоанна совсем не слушала его, потому что она тоже говорит о своем: – Никогда бы не подумала, что может быть что-то хуже злого иракского песка, во всех смыслах. Знаете, мой муж и я любили эту страну и служили ей всю свою жизнь, но единственное, почему я до сих пор не пустила себе пулю в лоб после Щелчка – это надежда на чудо. Что однажды я открою дверь в дом, и мои девочки встретят меня там. Время не лечит раны, ты просто смиряешься с потерей. Сердце Стива сжимается от ноющей боли, и то, что он говорит в ответ, непрофессионально, и, возможно, он будет корить себя за это, но он так чертовски устал делать вид, что ему спокойно и хорошо живется. Все эти годы. Стив говорит: – Я потерял лучшего друга. И любимого. Наш дом. Я помню только потери. И бесконечные войны.  Стив не говорит, что после Щелчка его жизнь превратилась в долгий бессмысленный дрейф в незнакомой галактике.  Он научился выживать без Баки, но не знает, как жить без него.  Стив чувствует легкое сжатие пальцев Джоанны на своем плече. Он не хочет смиряться. В этот момент где-то на заброшенном складе в Сан-Франциско крыса пробегает по запыленным кнопкам, и Скотта Лэнга выбрасывает из квантового измерения. И все меняется.

— « ✪ » —