Забытый Париж

— Как, мать твою? Как, я тебя спрашиваю? Как он мог ускользнуть? Это была твоя единственная задача! Спокойный в любой ситуации Намджун был на грани того, чтобы заорать от бешенства и открутить пару бестолковых голов. В висках гулко стучала кровь, а пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. На кону стояла не только его репутация и карьера. Возможно — даже жизнь. — Ты же сказал, что он ничего не помнит. — Я сказал процентов на семьдесят, — тут же ощетинился парень в ответ и нервно поправил рукав куртки. — И я не специалист, если вы забыли. И вообще… вы сами упустили его в Париже. Он окинул всех собравшихся победным взглядом, словно только что бросил козырную карту на стол. — Да если бы ты нормально… — Мы вообще-то действовали по твоему плану! — Он исчез за две минуты, что мы должны были… Остальные наперебой, как школьники, пойманные учителем за дракой, принялись переводить стрелки друг на друга. Шум мгновенно поднялся такой, будто в комнате одновременно собрали несколько десятков кричащих детей. Намджун глубоко вдохнул затем выдохнул, пытаясь успокоиться. Не помогло. — Тихо! — рявкнул он так, что стеклянная перегородка дрогнула. Результат последовал мгновенно. Все замерли в тех позах, в которых их настиг этот рык. Кто-то с полуоткрытым ртом, кто-то с поднятой рукой, готовый доказывать свою точку зрения физически, если словесные аргументы не сработают. — За дверью устроите свои девчачьи разборки. А меня интересует результат. Последнее слово Намджун произнёс медленно, почти по буквам, пристально заглядывая в глаза каждому по очереди. Заткнувшиеся парни почти синхронно опустили виноватые взгляды в пол. — Все хороши. Все облажались. Мы все пропустили эту точку невозврата, — продолжил Намджун уже тише, но от этого стало только хуже. — Как, сука, когда это началось? — Его след теряется в центре, — осторожно подал голос один из парней, нервно постукивая пальцами по столу. — Камеры после перекрёстка ничего не показывают. — Он лучше всех умеет заметать следы, — мрачно добавил другой, сцепив руки в замок. — Вернее… умел. Намджун резко поднял голову. — Вот именно. Умел. А вы умудрились упустить его из виду, когда у него нет и сотой доли тех умений, которые когда-то делали его лучшим. В комнате на мгновение стало тихо, как в морге. — Мы все знали, что это когда-нибудь случится, — неожиданно громко подал голос блондин, сидевший у стены и до этого молчавший. Намджун резко повернулся к нему. — И? — в очередной раз рявкнул он. — Если всё изначально было настолько безнадёжно, почему мы вообще ввязались в это дело? Не напомнишь? Он сделал шаг вперёд, нависая над столом. — И где тебя, к чёртям, носило? Почему ты даже сейчас умудряешься опаздывать на встречу? Блондин виновато опустил голову, разглядывая свои ботинки. — Потому что… — тихо пробормотал он себе под нос, — я вообще-то женат. В комнате повисла тишина. Та самая, когда никто не понимает — уже можно смеяться или нужно бежать, пока не прилетело за компанию. Видимо, сейчас был не тот день, когда женитьба могла считаться уважительной причиной. Намджун медленно закрыл глаза. Он чувствовал, что ещё немного — и его просто разорвёт к чертям от чужой некомпетентности и тупости. И вот этими людьми он должен руководить. И с ними показывать результат. Блядский цирк. — Мы все виноваты, — осторожно подал голос тот самый парень, который первым получил разнос. — Видимо… код не сработал. Опять... — Да твою мать… — устало простонал Намджун, потерев лицо ладонью. Он поднял голову и обвёл всех тяжёлым взглядом. — Нужно быстро найти его. Я не знаю как. Ройте землю носом, поднимите всех информаторов, переверните этот чёртов город вверх дном. Он внезапно ткнул пальцем в блондина и тот непроизвольно вздрогнул. — А ты можешь взять свою жену под руку и заняться поисками вместе. Никто даже не улыбнулся. — А когда найдём? — подал голос темноволосый парень, до этого хранивший молчание. Намджун на секунду задумался, затем усмехнулся уголком рта. Улыбка вышла холодной и какой-то неестественной. — Когда найдём… — медленно произнёс он, — думаю, мы уже все прекрасно знаем, что нужно будет сделать. Напряжение повисло в воздухе. Кто-то опустил взгляд. Кто-то сжал челюсти. А кто-то, наоборот, едва заметно кивнул. — Давно пора это сделать, — тихо сказал парень у окна, не отрывая взгляда от улицы, словно происходящее в комнате его почти не касалось. — Ещё пару дней — и в организации точно поймут, что мы облажались, — продолжил Намджун ледяным тоном. — Мы нахуй провалили миссию в Париже. Он сделал короткую паузу. — И имейте в виду… если ликвидируют меня, вам поблажки точно никто не сделает. В комнате стало настолько тихо, что было слышно, как кто-то сглотнул.

***

На фоне предыдущего пиздеца следующие два дня для Тэхёна пролетели в относительном спокойствии. Паранойя так никуда и не делась — по-прежнему держалась рядом, не отходя ни на шаг, заставляя проявлять предельную осторожность и пристально всматриваться в немногочисленные лица вокруг, словно выжигая их черты в памяти. Оказалось до странного легко запомнить всех соседей по этажу — и даже парочку с нижнего. Паранойя, перестав орать во весь голос, перешла на тихий, навязчивый шёпот, удерживая в постоянном тонусе и заставляя внимательно изучать всех вокруг без исключения. Худого светловолосого парня, который почти не выпускал телефон из рук. Женщину из комнаты напротив — её парик выглядел слишком уж дорого для отеля такого уровня. Немолодого мужчину, живущего справа, который явно приехал в командировку и решил совместить приятное с полезным. Каждую ночь Тэхёну приходилось слушать стоны разной тональности. К счастью, соседа хватало максимум на пятнадцать минут. Стареющий Казанова, блядь. Начальнику Тэхён позвонил на следующий день. Рассказал выдуманную легенду про утонувший в реке телефон, а заодно притворился больным, чтобы иметь законное основание отлынивать от работы и спокойно подумать, что делать дальше. Сюмин не особо обрадовался внезапному больничному, но скорейшего выздоровления всё же пожелал, не забыв напомнить о долге, ответственности и о приличном количестве контрактов, которые уже его заждались. Захотелось уволиться в ту же секунду. Хорошо, что работой голова была занята от силы на пять процентов, остальные девяносто пять — занимали более насущные вещи. Очевидно, что его побег удался. Ничего не происходило. Никаких новых подозрительных лиц в поле зрения. Никакой Супермен не появлялся каждые пять минут с вежливым вопросом, как у него дела. Перелезать через трёхметровый забор и перепрыгивать с балкона на балкон на одном чистом упрямстве — тоже не было необходимости. Ехать ночью в неизвестность в далёкой стране...и снова мимо. И Тэхён с ужасом осознал, что ему, внезапно, как-то стало… слегка скучно. Откровенно скучно. Он словно не мог вспомнить как жил раньше. Почему его устраивала вся эта серая рутина? Неужели ему нравилось существовать отдельно от всех, словно старику, который прожил долгую и насыщенную событиями жизнь, а теперь просто наслаждался покоем в одиночестве? Нет и ещё раз нет. И, собственно, что дальше? Сидеть, прятаться, бояться лишний раз показать нос из-за двери номера дешёвого мотеля? Остаётся только добавить антидепрессанты, манию преследования и теорию заговора. Ну его нахер такое счастье! Но и другие варианты не сильно спешили успокаивать расшатанную нервную систему. Как результат — Тэхён грешным делом уже начал подумывать о том, чтобы вернуться и зажать где-нибудь в тёмном углу Кларка — или как там он представится в следующий раз. Может, у него есть ещё четвёртый брат по легенде. И просто сказать: — Я всё помню. Выкладывай. Потому что даже если всё вокруг пыталось убедить его в обратном — виза, начальник, исчезнувший засос — весь этот грандиозный план по перемещению его в пространстве и времени не учёл одной маленькой детали. Малюсенькой такой. Незначительной. Эйфелевой башни, той самой фигурки, которую он машинально сунул в карман, когда планировал побег. Кто-то сильно облажался, не заметив этот крошечный мостик, который и привёл Тэхёна к нынешним выводам. Он не сошёл с ума. И не бредит. Впрочем, после нескольких дней нихуянеделания появилась ещё одна интересная теория. Может, он попал в аварию? Получил черепно-мозговую травму и теперь помнит только отдельные фрагменты жизни? Или, как героиня фильма «Пятьдесят первых поцелуев», физически не может формировать новые воспоминания после дня, предшествующего аварии? Тэхён потратил полдня на изучение синдрома Голдфилда, которого, как выяснилось, не существует в природе. Зато симптомы подозрительно напоминали реальное нарушение — антероградную амнезию. Быстро устав от медицинской терминологии, которая не помогала, а лишь по спирали добавляла ещё больше потенциальных диагнозов, Тэхён решил оставить эту теорию до лучших времён. И в итоге — пришёл к единственно возможному решению: он отдохнёт ещё пару дней, а потом всё-таки заставит Кларка признаться, что здесь происходит. Слишком самонадеянный план даже для него.

***

      Поход в ближайший магазин уже можно было считать ежедневным рутинным занятием — если бы, вернувшись в отель, у двери соседнего номера Тэхён не обнаружил нового жильца. Предыдущий сосед — мужчина лет шестидесяти — вряд ли за сутки так помолодел. Сука. Не хватает ещё одного Казановы рядом за стенкой. Только вот в этом случае, явно, на пятнадцать минут рассчитывать не стоит. Скорее на симфонию охов-вздохов до самого утра. Парень чуть повернув голову, окинул Тэхёна быстрым взглядом и тут же вернулся к своему занятию — борьбе с заевшим замком. Высокий. Черноволосый. С идеально светлой кожей и тёмными, почти чёрными глазами. А сколько пирсинга у него было на лице, трудно было даже сосчитать. В ушах серьги разных размеров. Штанга в брови. Два кольца в нижней губе и лабрет по центру. Тэхён на секунду опешил. Откуда он вообще помнит, как это называется? Чёрная кожаная куртка. Широкие плечи, как у атлета. Крепкая задница, упакованная в обтягивающие джинсы — деталь, которую заметил бы даже слепой. А Тэхён на плохое зрение никогда не жаловался. Дополняли образ высокие ботинки на грубой подошве. А поверх джинсов — защитные наколенники. И только присмотревшись, Тэхён понял, что куртка на нём не обычная, а байкерская. Вау! Почти все его кинки каким-то образом упаковали в один флакон. Только красного праздничного бантика сверху не хватает. И пары татуировок. Чтобы Тэхён мог спокойно растечься у его ног розовой лужицей, пища от восторга. Хотя… Поздно. Парень, всё ещё воюя с замком, раздражённо тряхнул рукой и взялся за дело с удвоенной силой, подключив вторую. Костяшки, пальцы и запястье этой руки увивали множество татуировок — линии узоров тянулись выше, скрываясь под рукавом, и, судя по всему, продолжались дальше. Лишь три тонкие линии на шее выглядывали из-под ворота распахнутой куртки. И внутри Тэхёна шевельнулось что-то тягучее и невыносимо горячее. Он резко втянул воздух и нервно закусил губу. Сейчас — именно сейчас — он понял, что вообще не может вспомнить, когда в последний раз у него был секс. Хороший. Качественный. До звёзд перед глазами и приятной тянущей боли во всём теле. Парень рядом — был именно им. Ходячим сексом. И Тэхён, кажется, пялился. Причём довольно долго. Потому что тот вдруг повернулся к нему вполоборота, выгнул бровь и медленно, без всякого стеснения прошёлся ответным оценивающим взглядом. Словно включил сканер и рентген разом — и на всякий случай ещё сделал КТ. Закончив это бесстыдно внимательное изучение, он растянул губы в ленивой, почти вызывающе сексуальной ухмылке. И, несмотря на чертей, пляшущих в глазах, неожиданно вежливо представился: — Чон Чонгук. Видимо, твой новый временный сосед. А затем медленно провёл кончиком языка по нижней губе, зацепив кольцо пирсинга, и толкнул язык за щёку, будто заранее зная, какой эффект произведёт. Произвёл — не то слово. Тэхён в очередной раз решил, что окончательно сошёл с ума. Он был уверен, что знает как тот выглядит с совсем другой частью тела за щекой. Знал как его самого ломает, когда губы парня плотно обхватывают его член. Как он, сначала медленно, аккуратно придерживая рукой, дразнит языком головку, а потом не сдержавшись берёт на всю длину, и застонав первым — пускает вибрацию, обостряя ощущения до максимума. Пошлые хлопающие звуки раздавались словно наяву, мешая стряхнуть с себя наваждение. Тэхён знал, что в такие моменты не может сдержать громкое ругательство, срывающееся с искусанных, покрасневших губ. На сетчатке будто кто-то выжег картину: как он хватает чужие мягкие волосы на макушке в кулак и начинает грубо вбиваться, до тягучего стона, разделённого на двоих. До белых потёков, которыми он как художник раскрашивает щёки, губы и подбородок парня. Словно в реальном времени видит как тот сжимает себя, запустив руку в расстёгнутые джинсы и, на секунду прикрыв глаза, кончает, пошло облизывая губы, блестящие от слюны и спермы. А попробовав его на вкус сыто выдыхает, поднимая поплывший повлажневший взгляд вверх, который кажется смотрит прямо ему в душу. Образ, галлюцинация, фантазия или воспоминание из другой жизни — моментально бьют под дых. Дыхание спирает, кровь мигом приливает к низу живота, член встаёт так стремительно, что начинает кружиться голова, и резко бросает в жар. По ощущениям, на его пылающих щеках можно приготовить полноценный обед с десертом впридачу. Тэхён тряхнул головой и гулко сглотнул, чувствуя физический ком в горле. От желания прикоснуться и провести большим пальцем по нижней губе Чонгука, зацепив пирсинг, ощутимо покалывало кончики пальцев. Настолько отчётливо, словно он уже это сделал. Словно уже чувствовал под пальцами тёплую кожу, холод металла и чужое дыхание. Новоиспечённый сосед, казалось, уже забыл о проблемном замке на двери и стоял, ожидая ответа, насмешливо улыбаясь и выгнув бровь. И хуже всего было то, что Чонгук смотрел на него так… словно тоже видел и слышал всю ту порнографию, что пронеслась перед глазами Тэхёна. И был очень даже не против повторить в реальности. Голова соображала плохо. А точнее — никак. Кровь, которая должна была питать мозг, вся стекла ниже пояса, решив устроить марш протеста против чересчур активной мозговой деятельности. Так что, ничего умнее Тэхён придумать был не способен, кроме как прокашляться и севшим голосом прохрипеть: — А...я...эмм, скорее всего, заболел. Так что лучше тебе ко мне не подходить. И, быстро повернув ручку двери, позорно скрылся за хлипкой перегородкой, тяжело прислонившись к стене рядом и несильно ударив по ней затылком. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал марафон. Хотя на самом деле — просто… стоял рядом с этим человеком. Тэхён был уверен как никогда — абсолютно, безоговорочно и без компромиссов: ему нельзя думать об этом сейчас. Не хватало ещё на фоне творящегося пиздеца потерять голову от странного красавчика, оказавшегося рядом, и... видимо, не так уж и случайно. Тэхён всё-таки считал себя достаточно умным человеком, чтобы почти сразу, как только возбуждение отступило и голова начала работать в привычном режиме, прийти к выводу, что его новый неожиданный сосед уж очень подходит под описание загадочного друга, с которым они тогда нажрались в баре. А может, и не только нажрались. Может, успели развлечься по-взрослому. Пирсинг ушей, серёжка в нижней губе, где была видна только точка прокола, и татуировки на руке, которые в прошлый раз были скрыты под пластырями. Сука! Стоило только подумать о том, что ему стало скучно — и на тебе. Громко гремя пирсингом и густо источая вокруг феромоны, лихо подъехало веселье на байке. Прямо, блядь, праздник какой-то. Тэхён быстро метнулся к наполовину распакованному чемодану, громко вжикнув молнией. Голова, которая в последнее время перестала трещать от количества нерешаемых вопросов, заболела с новой силой. «Что, сука, делать дальше? Бежать? Делать вид, что я его не узнаю? Что не помню тот вечер?» Хотя это была почти чистая правда. Или подойти и сразу уложить оппонента на лопатки своими вопросами? Но тут имелась одна малюсенькая загвоздка. Незначительная такая. Очень широкие спортивные плечи этого самого оппонента. И не только плечи. Тэхёна самого могут уложить на лопатки. И не фигурально, а буквально. И, возможно, не только для того, чтобы приятно провести время. «Нет. Всё-таки нужно вернуться и найти Супермена». По крайней мере, с ним должен получиться нормальный диалог, без риска залить пол слюнями и другими жидкостями от неуместного восторга. Под эту мысль Тэхён даже слегка успокоился и передумал срочно рвать когти, оставляя в покое открытый чемодан. Как и идти в душ, чтобы немедленно подрочить, думая при этом о горячем соседе. Тэхён передумал. А вот наглый сосед, кажется, совсем наоборот, решил занять почётное свободное место личного Супермена. Через час он умудрился разбудить его, задремавшего с книгой в обнимку, громким стуком в дверь и дерзким вопросом: — Эй, сосед, ты там жив? Я на всякий случай купил тебе лекарство от температуры и горячий суп. Тэхён с лихорадочно бьющимся сердцем неловко соскользнул с кровати приземлившись на задницу. А поднявшись, медленно прошлёпал босиком к двери, держа перед собой раскрытую книгу словно щит. Даже больного изображать не пришлось — голос после сна хрипел, как несмазанная телега. — Эмм... Спасибо, конечно, — отозвался он, — но не стоило так напрягаться ради незнакомца. — О, жив, слава богу, — раздалось из-за двери спустя пару секунд. — Я, может, просто люблю помогать людям. Тэхён на это громко фыркнул. Ага. Сама добродетель...на байке и в татухах. — Может, всё же откроешь дверь? — с надеждой произнёс Чонгук. — Нет, не стоит, — поспешно ответил Тэхён, потирая рукой висок. — Это что-то вирусное. И наверняка заразное. — Ну ладно, как хочешь. Пакет я тогда здесь оставлю, — подозрительно легко сдался сосед. И сразу же раздался щелчок и звук закрывшейся рядом двери. На всякий случай постояв ещё пару минут и не услышав больше ни шороха, Тэхён приоткрыл дверь и забрал пакет в номер. Внутри действительно был упакованный суп с логотипом ресторана находящегося неподалёку от отеля и Тайленол. Пахло потрясающе. Суп, а не Тайленол. Но, естественно, Тэхён не собирался вестись, как троянцы на подношение греков, и что-либо пробовать. Особенно Тайленол. Он до сих пор помнил, как его накрыло от двух таблеток, которые скормил ему Супермен. Дважды на такую херню он не попадётся.       А на следующий день, видимо, вселенная сработала на опережение, устав ждать от Тэхёна решительных действий. Чонгук, не стесняясь никого и ничего, снова ломился к нему в номер, прикрываясь липовой заботой о его здоровье. — Эй, сосед, я реально волнуюсь. Может вызвать врача? — Нет, мне уже лучше, — откликнулся Тэхён, понимая, что тот явно от него не отстанет. — И...спасибо за заботу, — добавил он нехотя. — Тэхён, я не прощу себе, если не увижу лично, что все хорошо, — не отставал Чонгук, продолжая долбиться в дверь. — Просто на секунду покажись, и я от тебя отстану. Честное слово! — Айщ, — Тэхён сорвался с места, рывком распахивая дверь. Вот же прицепился. Осознание догнало уже позже, когда он в шоке уставился в чёрные глаза напротив. Чонгук не мог знать его имени, Тэхён так и не представился при их первой встрече. Пиздец, приплыли. За плечом липового соседа, лениво подпирая стену напротив, стоял Супермен, легко подбрасывая и тут же ловя монетку в кулак. Без лишней скромности он стремительно влетел в закрывающуюся перед носом дверь, чуть не снеся её с петель. Тэхён быстро отступил вглубь комнаты, лихорадочно осматриваясь вокруг, словно каким-то чудом она могла видоизмениться до оружейной. Скучно ему, блядь, было. Чонгук спокойно вошёл следом и тихо щёлкнул замком. Но, с другой стороны, хоть теперь не придётся бегать и прятаться. Есть шанс наконец получить ответы на свои вопросы. Если они, конечно, соизволят их озвучить, а не грохнуть прямо сейчас. Хотя... Убрать его могли в любой момент, но почему-то не убрали. Пока Тэхён мысленно решал, что делать, тело уже словно всё знало само. Приняв боевую стойку, он отвёл одну ногу чуть назад для большей устойчивости, руки сжал в кулаки и выставил перед собой. С двоими в узком пространстве справиться было бы не так уж сложно…если бы не одна маленькая загвоздка. Незначительная, сука. Эти двое были явно хорошо тренированными бойцами. Тут уж точно про «справиться» можно было даже не мечтать. Но Тэхён твёрдо решил — без боя он не сдастся. — Тише, — начал Кларк, едва за ними закрылась дверь. — Мы пришли с миром. — А ты у нас сегодня кто? — прищурился Тэхён. — Хосок? Хосон? Хосун? А может, что поэкзотичнее? Кларк? Супермен нахмурился и принялся тереть указательным пальцем переносицу. В его бок тут же прилетел тычок от стоящего рядом Чонгука. — А я же говорил, нахер был этот цирк. — Ой, заткнулся бы лучше. Что-то я до этого не слышал идей, бьющих из тебя фонтаном. — Ой, иди нахуй. — Никто из вас, засранцев, не захотел меня заменить, — взвился Кларк. — Так потому что кроме тебя никто и не знает, как с этим работать. С каждым их словом брови Тэхёна всё выше поднимались к линии роста волос. Они сейчас… серьёзно выясняют отношения? Здесь? Что за цирк? — Кхе-кхе, — прокашлялся Тэхён, привлекая внимание. — Я вам не мешаю? Может, выйдете на хуй и поговорите там, но уже без меня? — Нет, — тут же ответил Кларк. — Без тебя никак. Придётся пойти с нами. Добровольно или нет — решай сам. RМ сказал привезти тебя во что бы то ни стало. — Ну что ж, — Тэхён вскинул подбородок и прищурился. — Имейте в виду: я буду защищаться. Я поставлю на уши весь этот сраный отель. Угрозу оба проигнорили подчистую. Он ожидал нападения, агрессии, попытки его обездвижить, но... — Так странно… — внезапно задумчиво произнёс Кларк, крутя в пальцах старинную монету и не делая ни одной попытки приблизиться. Он спокойно стоял в центре комнаты, пристально глядя ему прямо в глаза. — Я думал, после Парижа станет легче. Мир перед глазами покачнулся, будто кто-то резко выбил почву из-под ног. Сначала это был просто гул — далёкий, вязкий, перебивающий все остальные звуки вокруг. А потом образы хлынули в голову лавиной, не давая ухватиться ни за один из них. Ночная набережная. Огни, расплывающиеся в чёрной воде. Музыка из переполненного бара и чей-то смех рядом. Чужие руки на его талии, запах кожи, алкоголя и холодного ветра. Губы слишком близко. — Ты уверен, что завтра не пожалеешь? — Завтра? — тихий смешок. — До завтра ещё дожить надо. Вспышка. Холод металла — пирсинг, задевший его кожу. Вспышка. Тёмная комната, пахнущая чужими духами и виски. Смятая простыня, запутавшаяся в пальцах. И голос — совсем близко, почти у самого уха: — Скажи ещё раз. — Что? — Моё имя. Горячее дыхание на шее. Пальцы, медленно скользящие по его позвоночнику. — Чонгук… Боль вспыхнула в висках так резко, будто череп пытались расколоть изнутри. Тэхён пошатнулся и рухнул на колени, не успев даже выставить руки. Желудок болезненно сжался, тошнота подступила к горлу, и сколько бы он ни пытался зажмуриться, образы продолжали мелькать под веками, ослепительными вспышками разрывая голову. Слишком быстро. Слишком много. Слишком ярко. Тэхён не выдержал. Его резко вырвало, горло обожгло кислотой, дыхание сбилось, а по телу прокатилась мелкая дрожь. Он изо всех сил пытался удержаться в сознании, цепляясь за остатки ясности, потому что в комнате были враги, которые обязательно воспользуются его состоянием. Но среди этой боли и хаоса были ещё руки. Сильные, горячие. Кто-то быстро опустился рядом на колени, подхватив его под плечи, не давая завалиться вперёд. Ладонь легла между лопаток и медленно провела вверх — раз, другой — успокаивающе, почти нежно. — Тише… — пробормотал знакомый голос. — Просто дыши. Мир перед глазами терял чёткость, расплывался, а голоса глохли и тонули, словно кто-то опустил его под воду. — Я же говорил, — раздражённо бросил Кларк. — Не надо было вот так сразу. — Заткнись, — тихо, но жёстко ответил Чонгук. Его пальцы сильнее сжались на плече Тэхёна. — Он сейчас отключится. — Так и планировалось. — Я сказал. Заткнись. На секунду в комнате стало тихо. Тэхён чувствовал только руки, осторожно притягивающие его ближе. Когда тело окончательно перестало держаться, его голову мягко уложили на чужие колени — жёсткие, тёплые, пахнущие кожей и сигаретным дымом. Пальцы снова коснулись его спины, медленно поглаживая между лопаток так уверенно, словно делали это уже не в первый раз. Сознание стремительно темнело. И прежде чем окончательно провалиться в темноту, Тэхён услышал тихий голос прямо у себя над ухом — едва слышный и очень злой голос: — Если он потеряет память ещё раз, — сказал Чонгук, — клянусь, Хоби… я тебя сам закопаю. Темнота сомкнулась окончательно.